7 апреля 2007 года.

 

Он сделал пять, шесть шагов — и остановился.

Несколько секунд он стоял неподвижно, глядя на жёлтый фасад дома напротив и не видя его. Солнце уже припекало по-настоящему; тепло касалось кожи, как чужая ладонь. Несколько раз он пытался обернуться, но приказ, рождённый где-то в глубине синапсов, по пути к мышцам рассыпался в ничто — истаивал, как слово, забытое на полуслове.

Он прекрасно знал эти процессы. Понимал, что именно его блокирует. И всё же ничего не мог с этим сделать.

Лишь когда чудовище за его спиной стало грозить обжечь его, оцепенение наконец отпустило — и он заставил себя посмотреть.

Четырёхэтажное белое здание с красной черепицей совсем не походило на то, что он видел в фильмах. По крайней мере — спереди. Никаких огромных грязно-серых железных ворот, которые мотор медленно отводит в сторону на визгливых роликах, когда кого-то выпускают на волю. Пластиковая дверь с дугообразным навесом из зеленоватого стекла могла быть входом хоть в оптовый магазин электротоваров. Не соответствовала этому лишь надпись над соседними окнами: ИСПРАВИТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ.

Тринадцать лет, один месяц и десять дней.

Он прочитал её в последний раз.

Всё.

В последние месяцы он уже не раз выходил из тюрьмы Хагена — как заключённый на свободном режиме, чтобы понемногу привыкать к жизни без решёток. И не позже девятнадцати ноль-ноль снова возвращаться.

Всё. Теперь — всё.

Он отвернулся и пошёл. Прочь от тюрьмы, с Судебной улицы — к Бюловштрассе. Там сядет в автобус и доедет до вокзала. Потом поездом — два часа до Ахена. Время на свободном режиме он использовал не впустую: нашёл квартиру, разведал улицы. Город за тринадцать лет почти не изменился.

Он — изменился.

Он глубоко втянул воздух. Свобода. И всё же… он не был счастлив. И не хотел быть счастливым.

Тринадцать лет.

И ярость — старая, привычная, как дыхание — снова вернулась.

---

 

Отправить