Адиландра метнулась будто сразу в трех направлениях: ее скимитар задержал два меча и тут же скользнул к третьему нападавшему, рассекая его от плеча до паха. Вид истекающего кровью товарища только раззадорил нападавших, и они с новыми силами ринулись в атаку.

Ее, королеву эльфов, учили смотреть на бой словно со стороны, хладнокровно и внимательно. Воин, поддающийся чувствам, делает слишком много ошибок. Эта философия необходима была в бою с другими эльфами, но перед лицом слабых медленных людей ее можно было и отбросить.

И Адиландра отбросила. Она выпустила на волю весь свой гнев, наслаждаясь непринужденностью, с которой ранила и мучила гладиаторов. Легко скользнув между ними, она перерубила жизненно важные артерии на их руках и бедрах…

Все. Это был последний бой.

Трибуны взорвались радостными криками, толпа показывала, что сполна насмотрелась сегодня на кровь и страдания. Адиландра, сражавшаяся целый день, медленно огляделась, тяжело дыша и рассматривая лица, – и на каждом видела неугасимую жажду крови. Им всегда хотелось больше, еще больше.

Солнце прошло зенит и скрылось за высокими стенами арены, но это ничем не помогло: Адиландра, в поту с головы до ног, изнывала от влажного жара джунглей.

Богиня поднялась с трона, одним движением заставив толпу умолкнуть, и подошла к краю трибуны. Ее головной убор, напоминавший капюшон кобры, скрывал лицо в тени, делая его еще более таинственным и угрожающим.

– На тебя интересно смотреть, эльфийская королева. Ты не даешь мне заскучать, прямо как моя новая зверушка. – Богиня зло усмехнулась, зная, как ранит Адиландру само упоминание Фаллона. – Что ж, ты сражалась, и сражалась хорошо! Пожалуй… ты заслужила награду.

По ее коварному тону Адиландра поняла, что здесь таится подвох. И он ей не понравится.

В дальнем конце арены поднялась, заскрипев цепями, решетка. Адиландра медленно обернулась, задержавшись взглядом на несчастной Лорване, стоящей на коленях у трона…

Земля задрожала ритмично, будто огромное сердце забилось под ногами, но солнце палило так ярко, что невозможно было понять, что же там, в тенях туннеля. Адиландра стиснула рукоять меча, готовясь к совсем иной битве.

– Ты пересекла целый континент в поисках древних змеев! – Богиня явно играла на публику. – Поэтому я пожалую тебе… драконов!

Трибуны ответили оглушительным ревом, приветствуя двух драконов, с грохотом выравшихся из глубин.

Адиландра затаила дыхание перед этим величественным и душераздирающим зрелищем. Драконы еще не достигли зрелости, иначе не смогли бы вдвоем выйти из туннеля. Лапы их были скованы кандалами, тяжело тащившимися по песку и гремящими при каждом шаге.

Дракон слева был прекрасен: глубокого изумрудного цвета, с золотыми пятнышками. Второй, светло-голубой, оттолкнул его мордой и испустил мощный рев. Зеленый оскалил пасть, полную острых, как бритвы, зубов, и поднялся на задние лапы, демонстрируя размах огромных крыльев. По всем признакам оба дракона были разозлены.

Адиландра знала, что для древних змеев непривычно открыто выражать чувства, но эти двое были молоды и, увы, неопытны. Она как могла сдерживалась, стараясь не заразиться их гневом, но чувствовала, как ярость закипает внутри, как голод и отчаянное желание рвать и метать поглощают ее. Толпа же не пыталась сдерживаться: ярость драконов трибуны встретили злобным воем и криками, распаляя, подначивая.

Адиландра поборола желание рвануть к драконам, ввязаться в отчаянную схватку. Она знала, что это верная смерть. И все же… драконы звали, злили ее.

Чтобы отвлечься, она попыталась сосредоточиться на деталях: на затупившихся обломанных рогах, на сломанных копьях, застрявших в чешуе. Живя в ужасном плену, драконы совсем отощали по сравнению с дикими сородичами схожего возраста.

Но как темнорожденные вообще смогли их поймать?

Вопрос этот, впрочем, мог подождать. Драконы скачками понеслись к ней, не сводя глаз. И пусть Адиландра видела их в юности, тщательно изучала, ничто во всей Верде не могло подготовить ее к сражению с драконом. Даже ящер-подросток был гигантом по сравнению с ней, его чешуя легко выдержала бы удар любого клинка.

Адиландра приняла боевую стойку, понятия не имея, что делать дальше. Магия была ее единственным преимуществом, но Богиня запретила пользоваться ею под угрозой убийства Фаллона и Лорваны, а драконам, волшебным существам, нипочем было большинство чар.

Толстые цепи зазвенели ближе, когти взрыхлили песок. Вот и все. Сейчас она или каким-то чудом выживет, или умрет. Ирония положения от нее и в последнее мгновения не укрылась: она так долго искала драконов… и умрет в конце концов от их когтей.

Нет, подумала она. Миссия еще не выполнена, пророчество Наланы не сбылось. Найти драконов полдела: вторая часть плана – убедить их вернуться на Иллион и уничтожить Валаниса раз и навсегда, прекратив войну людей с эльфами. Она, королева эльфов, не могла умереть здесь, отказывалась умирать! Она часть пророчества, только ей суждено проследить за его претворением в жизнь.

Тень взлетающих драконов накрыла ее… Нет, это не могла быть их тень: одна и слишком гигантская для юных змеев…

Она подняла взгляд, боясь дышать, и драконы тоже замешкались, задрали головы. Взрослый черный дракон, крыльями способный накрыть арену, пал с неба так, что земля содрогнулась.

Гнев, волнами расходящийся от драконов, сменился чувством надежды и ожидания. Однако тонкие ощущения драконов на темнорожденных не подействовали. Крики ярости сменились криками ужаса, на трибунах поднялся хаос, люди побежали к выходам.

Черный дракон сделал глубокий вдох и выдохнул в сторону ближайшей трибуны, выжигая всех не успевших сбежать.

Адиландра замерла ошеломленная, но все же заметила, как две фигуры свалились со спины и хвоста дракона и откатились, пытаясь не путаться под ногами и хвостом.

– Убить чудовище! – заорала Богиня. Телохранители поспешили увести ее, а с ней утащили и Лорвану.

Стражники сперва не поняли, что происходит, не могли решить, бежать им или не бежать, но быстро сообразили, что надо делать, и в черного дракона полетели стрелы и копья. Однако толстую шкуру, конечно, никто не смог пробить.

Юные драконы бросились на стены, царапая камень, пытаясь достать темнорожденных, но цепи вдруг поползли внутрь тоннеля, оттаскивая их: должно быть, там, во тьме, десятки людей налегли на лебедки.

Черный дракон замотал головой, прекратив выдыхать пламя, и угрожающе взревел. От его рева звенело в ушах, даже молодые драконы с их лужеными глотками не могли заглушить могучего змея.

Он обернулся к ним и хлестнул хвостом по трибунам, одним взмахом убив несколько десятков человек. Его мощные лапы обхватили цепи, челюсти сомкнулись на стальных звеньях. Снова и снова он мотал головой, пытаясь перегрызть цепи, а двое его «седоков» все отпрыгивали и уворачивались, чтобы не попасть под удар хвоста.

Гидеон отскочил от тяжело рухнувших задних лап Маллиата, чтобы тут же сделать сальто, спасаясь от хвоста.

Пыль и песок взвихрились вокруг трех драконов, скрывая их из виду, мешая дышать. После дней, проведенных на драконьей спине, он и забыл, что бывает так жарко.

Сквозь драконий рев он слышал крики тысяч умирающих, но был слишком занят, чтобы как следует рассмотреть происходящее. Перед посадкой он успел увидеть что-то вроде арены на трех каменных столпах, которая нависла над тем самым городом с пирамидой посреди джунглей.

Сквозь шум боя и песчаных вихрей Гидеон услышал кашель Галанора и увидел, как тот проскакивает под вытянутой лапой голубого дракона, едва не напоровшись на его когти.

Один вид эльфа вновь всколыхнул жажду мести. Гидеон выхватил посох и, велев ему вырасти, устремился к убийце Эбигейл. Он не видел разницы между Галанором и другими эльфами, принесшими столько смертей в Корканат.

Маллиат схватился клыками за толстую цепь и оголтело замотал головой. Этой передышки хватило, чтобы Гидеон бросился на Галанора: в руке посох, с губ готово сорваться заклинание…

Вспомнив прием «али-макта», Гидеон прыгнул в воздух, занеся посох как копье. Он сотни раз практиковал эту технику в тренировочном зале и добился идеального исполнения. В высшей точке прыжка он выстрелил в Галанора энергетическим шаром. Эльф, как и ожидалось, повел плечом, уходя от заклинания, но вот от удара уйти не успел – Гидеон обрушился на него, атаковав магически укрепленным деревом посоха в грудь так, что эльф повалился на землю.

Бить врага было приятно, но одного удара показалось мало, и он вновь занес посох, как дубину, колотя снова и снова. Галанор, успевший прийти в себя после али-макта, умудрялся каждый раз перекатываться, уходя от ударов. В гневе Гидеон и не заметил сперва, что полагается лишь на магические атаки, презрев свою настоящую силу. Он вновь вскинул посох и телекинезом швырнул врага о переднюю лапу Маллиата.

Дракон вдруг выпятил могучую грудь, резко вдохнул… Гидеон и Галанор успели только переглянуться, поняв, что сейчас случится.

– Беги! – крикнул Галанор, и Гидеон, не ожидавший такого, от удивления замер на мгновение.

Эльф вовремя прыгнул, сбивая его с ног, струя пламени прошла прямо над ними, обдав жаром, как тогда в коридоре Корканата. Гидеон зажмурился, чувствуя тяжесть Галанора. Эльф закрыл его своим телом, спас от верной смерти… Но почему?

Огонь исчез так же внезапно, как появился. Открыв глаза, Гидеон увидел стоящую над ними эльфийку: одной рукой она выставила щит, сдерживая пламя. Несмотря на потрепанный вид, эльфийка была прекрасна, ее рыжие волосы развевались, открывая заостренные уши.

– Галанор? – позвала она, удивленно глядя на них сверху вниз.

– Адиландра… – Галанор что-то ответил ей по-эльфийски, но Гидеон не понял ни слова.

Маллиат взревел снова, но теперь в его реве слышался триумф: цепи расплавились, освобождая двух драконов поменьше. Теперь уж пришлось уворачиваться и от них – под лапы ящеры не смотрели.

Распластавшись на животе, Гидеон увидел, как драконы отталкиваются задними лапами от земли и взлетают. Эльфы, каким-то чудом не разделившиеся, замерли, держась друг за друга. Молча они смотрели, как ящеры исчезают в небе. Гидеон огляделся и, инстинктивно потянувшись за посохом, понял, что того нет. Маг упал на колени, лихорадочно ища свою единственную ценность… и нашел. Посох лежал рядом с эльфами.

Галанор обернулся, и Гидеон немедленно вцепился в палочку Эбигейл, пристегнутую к бедру. Эльфы не сговариваясь рванули в его сторону, на бегу подхватив посох и уворачиваясь от стрел и копий, летящих в них. Гидеон угрожающе направил на них палочку, перебирая в уме все знакомые боевые заклинания, но, вместо того чтобы атаковать, Галанор протянул ему посох. На лицах эльфов читалось нетерпение, но он не мог понять, чего они добиваются. Это ловушка?

– Бери! – рявкнул Галанор, тревожно оглядывая арену.

– Уйди от меня!

Стрела вонзилась в песок рядом с ним, и Адиландра вновь вскинула руку. Прозрачный щит отразил еще две летящие стрелы. Гидеон наконец разглядел стрелявших: и мужчины, и женщины носили шкуры, на коже темнели узоры татуировок.

– Это темнорожденные! – заорал Галанор. – Ты знаешь, кто они! Либо идешь с нами, либо остаешься с ними!

Гидеон перевел взгляд с дикарей, которых совсем не горел желанием узнавать ближе, на посох в руке Галанора, эльфа, ответственного за смерть Эбигейл. Новые стрелы засвистели в воздухе, отскакивая от щита Адиландры.

Это был легкий выбор. И одновременно ужасно сложный.