Чтобы не плакать, Адиландра сосредоточилась на дыхании. Вдох-выдох, медленно…

Ее первая ночь в заточении прошла ужасно. Двое темнорожденных схватили эльфийку у трона Богини и утащили в камеру через лабиринт туннелей под пирамидой. Она так и не смогла уснуть, думая о Лорване, которую Кренорак забрал как награду, об Эдероне, которого он просто вышвырнул с балкона.

Это была единственная мысль, которая помогала ей сдерживать слезы и напоминала, как важна ее цель.

Она взглянула на кандалы, сковавшие ноги: ее снова тащили куда-то, но на этот раз вверх по лестницам, а встречные темнорожденные кричали что-то ей в лицо. Наконец стражники бросили ее в другой комнате, заставленной разнообразным оружием и щитами. Клинки и булавы были покрыты слоями засохшей, ужасно вонявшей крови. Свет в комнату проникал из туннеля, за которым тысяча голосов скандировала что-то в унисон.

Темнорожденные без предупреждения перевернули ее на спину, быстро сняли кандалы с рук и ног и ушли, заперев дверь. Остался только один выход…

Королева поднялась, осторожно растирая натертые цепями запястья. Что это за место? Почему ее бросили в комнате, полной оружия? Толпа снаружи не умолкала, выкрики теперь доносились откуда-то сверху, а с потолка посыпалась каменная крошка.

Оружие, скандирующие голоса…

Адиландра понемногу начала понимать, что происходит. Если она хочет жить, придется сражаться.

Она взяла со стойки меч с загнутым, будто крюк, клинком. Хотят посмотреть, как бьются эльфы? Они еще об этом пожалеют. Ей вспомнилась жестокость темнорожденных, от которой ее отряд страдал годами, и рука сама стиснула меч. Пусть сил осталось мало, она убьет всех, кого сможет.

Да. Смерть – не выход. Валанис скоро освободится и, восстановив силы, принесет тьму на земли народов Верды. Зло, которое не снилось даже темнорожденным.

Адиландра сморгнула слезы и пошла вверх по туннелю, к свету. Яркое солнце ударило ей в глаза, сухой горячий воздух обжег легкие. Привыкая к свету, она утерла пот со лба, отбросив рыжие волосы.

Ее встретил громогласный рев толпы. Оказалось, она стоит на краю гладиаторской арены – огромного амфитеатра на сотни рядов, заполненных жаждущими крови темнорожденными. Стены арены были высоки, сверху торчали пики и копья. Адиландра взглянула под ноги, попробовала, не скользят ли сапоги по песку, пропитанному застарелой кровью. Вспомнив все лестницы, по которым ее тащили, она решила, что арена находится где-то высоко над землей.

– Я обещала, что исполню твое желание, дам тебе то, за чем ты по глупости пришла в мои земли, – крикнула Богиня у нее за спиной, и зрители разом затихли. Богиня стояла у трона на вершине стены в окружении дюжины стражников – оттуда открывался лучший вид на бойню. – Но сперва развлеки моих людей! – Арена взорвалась радостными криками. – Если выживешь сегодня, завтра я покажу тебе драконов!

Адиландра подумала, что головной убор из черных костей делает Богиню похожей на кобру.

Рядом с ней стоял Кренорак, у его ног съежилась на коленях Лорвана, закованная в цепи. Его мясистая рука лежала у нее на плече, мешая встать, показывая, кто тут хозяин. От одного взгляда на Лорвану у Адиландры разрывалось сердце: синяки, разбитые губы и нос, заплаканные глаза.

Фаллона не было. И это пугало.

Впервые за свою долгую жизнь королева почувствовала настоящую ярость.

Телохранитель передал Богине меч в ножнах. Меч Адиландры. Она вытащила клинок, подняла его повыше, рассматривая древние знаки, выгравированные на лезвии.

– Посмотрим, выдержит ли эльфийская сталь жестокость темнорожденных. И без магии! Иначе будет скучно. – Богиня швырнула меч, он вонзился в песок у ног Адиландры. Та немедленно откинула ржавый тяжелый клинок и подобрала свой. Это спасло ей жизнь – копье просвистело мимо и вонзилось в стену.

Трибуны приветственно засвистели и заорали – первая волна гладиаторов бросилась в бой.

Адиландра сосредоточилась на ощущениях, за несколько мгновений оценив противников, не успевших еще добраться до нее.

Четверо темнорожденных, сильных и яростных, бежали к ней по песку. Доспехов на них почти не было, и это здорово облегчало задачу. Она заметила, что вооружены они мечами, двумя топорами и щитом, а тот, кто несся впереди, – сетью и копьем.

Адиландра любила тренироваться с самыми умелыми воинами своего народа. Ее муж позаботился о том, чтобы жена могла защитить себя, когда разразится война. Но до этого, в отличие от многих своих соплеменников, она никогда не чувствовала неистового желания убивать. Темнорожденные воззвали к ее эльфийскому естеству и дорого заплатят за это.

Первый гладиатор бросил в нее сеть с крюками, надеясь пронзить или пригвоздить к земле. Предсказуемо. Адиландра легко перекатилась под нею, почувствовав, как один из крюков пролетел мимо, едва задев волосы.

Гладиатор прыгнул, устремив копье вниз на Адиландру, но она успела выйти из кувырка – человеку не сравниться с эльфом в скорости.

Она наклонила голову чуть вправо, пропуская копье, и рубанула мечом. Гладиатор, падавший на нее, не смог увернуться: Адиландра перерубила его пополам, едва не отделив ноги от тела.

Назад она не оглядывалась, уверенная, что даже если воин не умер сразу, жить ему осталось недолго. Увидев первую кровь, толпа на трибунах возликовала: темнорожденным все равно было, кто умрет, их развлекали кровь и боль.

Двое мечников, увидев, как легко пал их товарищ, набросились на нее одновременно. Парировав удары, Адиландра врезала одному из них ногой в лицо, чувствуя, как ломается челюсть, как он отлетает от удара. Гладиатор с топором и щитом быстро занял его место, целя изогнутым лезвием ей в голову. Адиландра отклонилась назад, пропуская над собой топор, и одновременно отбила рукой нацеленный в нее меч другого противника.

Маневр удался: топор вонзился в гладиаторский доспех, разрубая дерево, дробя кости, вспарывая артерии. Но мечник даже не успел удивиться, что умирает от руки напарника, – Адиландра резко развернулась и одним ударом снесла ему голову.

Тело рухнуло, увлекая за собой топор, и второй гладиатор бессильно зарычал, поняв, что остался без оружия. Щитом он кое-как отбивался от ее атак, но Адиландра не отступала, тесня его мощными ударами. Впрочем, она быстро поняла, что тратит слишком много сил на простого врага, и сменила тактику: нырнула вниз и ударила по ногам. Блеснула сталь, гладиатор заорал, заваливаясь назад, – клинок начисто отрубил все ниже колен.

Его крики окончательно разбудили в Адиландре жажду крови. Упав на одно колено, она с силой вонзила меч в щит, прорубаясь через сталь, через грудную клетку несчастного. Как же приятно было его убивать!

Сзади раздался приглушенный боевой клич: мечник со сломанной челюстью бросился в атаку. Как назло, меч Адиландры застрял в щите и не желал выходить. Ей пришлось перекатиться через мертвеца и на последнего врага идти с голыми руками.

Бормоча ругательства, которые даже темнорожденному трудно было понять, и тряся болтающейся челюстью, мечник перепрыгнул через труп и замахнулся, но Адиландра нырнула под его руку и врезала ребром ладони в кадык.

Сработало – гладиатор упал, уронил меч. Адиландра наступила на его руку и, вцепившись в горло, сжимала, сжимала и сжимала, пока он не выпучил покрасневшие глаза, задыхаясь.

Осталось только схватить его за голову и резко повернуть.

Хрясь!

Гладиатор обмяк. Толпа затихла, с любопытством ожидая продолжения.

Адиландра медленно поднялась, пытаясь отдышаться, голодным взглядом оглядела тысячи темнорожденных, затаивших дыхание. Наконец взгляд ее остановился на Богине, сидевшей на троне, словно изогнувшаяся кобра.

– Еще! – закричала Богиня, и толпа разразилась ликующими криками.

С грохотом поползли вверх решетки, закрывающие туннели в стенах арены, двенадцать новых гладиаторов устремились на волю. Королева эльфов не спеша подошла к мертвецу с топором и выдернула наконец меч из его щита.

Сегодня она будет такой, какой хотел видеть ее муж.