Опершись о леса у Врат Сайлы, Эшер наблюдал за подкреплением. Весь день они с Тареном и Каилем обсуждали стратегию каратской армии. Когда прибыли конники, он почувствовал, что победа возможна… но глубинные свои мысли оставил при себе.

«Мы все умрем…»

Эта мысль, к примеру, преследовала его с самого Вангарта, с той минуты, как они решили отыскать кристалл в Полночи. Эшер считал себя реалистом, а не пессимистом, но просто видел слишком много битв и достаточно противников встречал, чтобы перестать верить в истории о неудачниках, ставших вдруг победителями. Побеждает тот, на чьей стороне сила.

– Ты думаешь, что мы проиграем.

Эшер уже привык, что Фэйлен умеет к нему подкрадываться незаметно.

– Их больше, чем нас. И это не считая темнорожденных по ту сторону.

Фэйлен встала рядом, обдав его ароматом духов, завораживающих, как ее красота.

– Я оценила их сильные и слабые стороны. Конница поставит нас наравне с…

– От лошадей на поле боя хаос, – перебил Эшер. – Я к таким боям не привык.

Фэйлен легонько улыбнулась.

– А я-то думала, хаос – твоя стихия.

Эшер повернулся к ней.

– Тебя когда-нибудь сбивала лошадь? После такого не встают. Лучшая стратегия: пусть каратцы бьются с каратцами подальше отсюда, потому что, когда лошади поймут, что вокруг опасность, они разбегутся. Тогда в бой пойдем мы с совами.

Фэйлен кивнула, наверняка задумавшись о безопасности Рейны.

– Они планируют держаться поближе к воротам, чтобы противник не мог ни окружить их, ни разогнаться как следует.

– Зато он сможет нас буквально к стенке припереть. Так и погибнем, – отозвался Эшер, потирая указательный палец. Ему не хватало кристалла Палдоры. Он не любил пользоваться магией, даже когда магических сил было в избытке, но она давала ему уверенность, которая теперь очень пригодилась бы. Он не мог больше исцелять себя прямо на поле боя или знать, что всегда есть скрытое преимущество, чтобы победить врага. Стал как все.

– Я говорила с Хадавадом и Атарией. Добавь к ним Рейну – и получится неплохой магический арсенал. Мы проредим их еще до того, как сойдемся в бою. – Фэйлен отвернулась от лагеря, занятого подготовкой к бою, и подняла глаза на Врата.

Эшер невольно засмотрелся на нее. Давненько он не ложился с женщиной, и мысль эта тут же показалась ему неприятно грубой. Фэйлен была слишком… чиста. Он встряхнул головой и попытался подумать о другом.

– Натаниэль рассказал мне о вашем разговоре на воротах. Правда думаешь, что Адилир и Накир могут их открыть?

Фэйлен коснулась железной створки, кончиками пальцев обводя замысловатые значки.

– Врата эти леди Сайла запечатала вместе со старейшинами. Я верю, что магическую печать не сломить ни людям, ни эльфам, но Длань благословлена Валанисом, а он получил силу от Найюса. Я еще не родилась, когда они сражались в Темной войне, но эти пятеро не просто так пережили все битвы. Они сильны.

– Я бы на твоем месте не доверял этим разговорам про силу богов. Источник Найюса? Ерунда. Валанис и его Длань просто посильнее других в магии. Спорю, они не могут ничего такого, чего б и ты не смогла, натренировавшись.

Фэйлен нахмурилась.

– Но ты видел Аделлума в Западном Феллионе…

– Я видел, как он там умер. И сделал вывод.

На самом деле Эшер не совсем понял, что же там все-таки произошло. Столько мечей не смогли убить мерзавца, а одна стрела справилась! Он решил сосредоточиться на главном: генералов Длани можно убить из лука, и нужный лук имеется.

– Но Эхо Судьбы не изменить…

Эшер закатил глаза.

– Только не начинай о пророчестве, я тебя прошу. Мне еще в смертельной битве сражаться.

Фэйлен взяла его руку, лежавшую на перилах, сжала.

– Ты тоже есть в пророчестве, разве не видишь? Бессмертный человек, о котором раньше никто не знал и не ведал, сыграет роль в борьбе за судьбы мира.

– Если следовать этому пророчеству, моя роль в том, чтобы помочь Валанису наложить лапу на кристалл Палдоры. – Эшер показал ей руку без кольца. – В общем, так и вышло…

– Так ты веришь.

– Я такого не говорил…

Их прервал рев сигнального рога.

Сквозь марево на горизонте Эшер и Фэйлен разглядели поток всадников, хлынувший из южных ворот Карата. Солдаты и совы побежали по лагерю, расхватывая оружие, седлая коней. Посреди этой суеты Тарен выкрикивал приказы. Двенадцать сотен каратских солдат у ворот сняли плащи, чтобы отличать своих от чужих, но Эшер уже понимал, что на поле боя будет хаос.

Фэйлен стиснула его руку.

– Это не Западный Феллион. Что бы ни случилось, будем держаться вместе.

– Обо мне не беспокойся, лучше смотри, как бы Рейна не убежала геройствовать.

Они спустились с лесов: Фэйлен чаще всего просто перемахивала через перила, Эшер спрыгнул с последнего этажа, сжимая в руке сложенный лук. Одно движение пальца – и закрутились шестеренки, плечи лука расправились, натягивая тетиву. Мысли о предстоящей схватке хотя бы отвлекали от боли в коленях после приземления.

Глядя на разбегающихся по позициям каратских солдат и сов, он покачал головой: все уже давно должны были стоять на местах! Только после того, как пыль улеглась, он понял, что ошибался. Несколько сотен сов выстроились у ворот с каратскими луками, которые подарили им солдаты. У их ног торчали из песка дюжины стрел, чтобы быстрее заряжать луки в бою. Рейна бежала вдоль шеренги, раздавая охапки стрел из своего зачарованного колчана. После каждой такой охапки в нем прибавлялся еще десяток.

– Они выступают? – спросил Эшер Тарена, возвращающегося от всадников.

– Не совсем, – ответил Тарен, жестоко усмехаясь. – Мы с Каилем и Натаниэлем кое-что придумали. Надеюсь, стреляешь ты неплохо.

– Так ты все же доверяешь этому Каилю? – спросила Фэйлен, готовя лук.

Тарен вздохнул.

– Я не верю, что все его люди за мир без рабства, но верю, что все они за мир, где их семьи смогут жить спокойно. Все слышали легенды о темнорожденных, эти дикари в Иссушенных землях никому не нужны.

Эшер кивнул Глэйду и Дорану, у которых с луками все было не так однозначно. Глэйд стрелял неплохо, но вот Доран для лука не вышел ростом.

– Тьфу! По-нормальному-то драться когда будем? – Доран вытащил свой широченный меч и потрусил к ездовому вепрю. – Что эти луки! Хочу смотреть в лицо тому, кого бью!

Глэйд закатил глаза.

– Бэйл сейчас слюной захлебнется в предвкушении.

И вправду: Бэйл уже вовсю поигрывал топорами и орал молитвы Крайту, богу войны. Неподалеку Хадавад и Атария о чем-то негромко беседовали, будто не им сейчас предстояло драться не на жизнь, а на смерть.

– Маги… – пробормотал Эшер себе под нос.

Кто-то закричал что-то на каратском, но Эшер не расслышал и решил, что это Каиль отдает приказы своим людям, видя, что армия Алидира приближается. Со своих мест ни Эшер, ни даже эльфы не видели, что там у них происходит.

– Цельсь! – крикнул Тарен, и совы разом прицелились в небо. Солнце уже тянулось поцеловать горизонт.

Эшер подумал, что у боя в темноте свои преимущества.

Он снял с пояса красную повязку. Четырнадцать лет сопротивлялся ее соблазну, соблазну сдаться старым привычкам. Но с тех пор как встретил Натаниэля и эльфов, надевал ее уже дважды. А теперь и вовсе чувствовал, что без нее не выдержит.

Такое преимущество он отбросить не мог.

– Готов? – спросил Натаниэль, не сводя глаз с Рейны и Фэйлен, занявших позиции между всадниками и совами.

– Если все повернется не в нашу пользу, – начал Эшер, осторожно подбирая слова, – поймай трех лошадей, забирай Рейну с Фэйлен, и езжайте на восток, до побережья, потом сворачивайте на север, в Велию. У короля Ренгара самая большая армия в Иллиане, там будет поспокойнее.

Натаниэль задрал бровь.

– Я думал, ты расскажешь, как добраться до Полночи…

Эшер нахмурился, потянувшись к колчану.

– Без меня вам в Полночи не выжить. Это лабиринт, полный аракешей, а под ним – монстры. А, и света там нет. Если все пойдет так, как я думаю, – скачите в Велию, забудьте о кристалле.

Натаниэль улыбнулся, будто вспомнил шутку.

– Тарен хотел тебя попросить сказать речь перед бойцами, но я его отговорил…

Эшер хотел огрызнуться, но взгляд его упал на Салима. Тот стоял у бараков с мечом в руке и смотрел в пространство пустым взглядом. От знакомого Эшеру Салима ничего не осталось: исчезла окружавшая его аура спокойствия и самообладания. Не осталось ничего, кроме желания убивать. Эшер еще никогда в жизни не лишался чего-то столь же важного, но знал, как выглядит человек, которому больше нечего терять.

Глэйд наклонился к Эшеру и Натаниэлю.

– Маленький совет. В бою держитесь от Салима подальше: боюсь, он не отличит врага от друга.

Эшер кивнул, зная в глубине души, что все равно побежит выручать Салима, если увидит, что тот в беде.

Оттуда, где стояли конники, донеслась еще одна команда, и в воздухе заклубился песок. Загрохотали копыта, и вскоре всадники унеслись. Хадавад и Атария вышли вперед, заняв их место, и встретились с Рейной и Фэйлен. Эшер начал жалеть, что пропустил подготовку: он перестал понимать, что происходит.

Всадники выехали навстречу врагу, но, вместо того чтобы атаковать, разделились вдруг на две колонны и понеслись в разные стороны, окружая кавалерию в черных плащах. Эшер даже отпустил немного тетиву, наблюдая за тем, как они нападают с боков. Скрестились со звоном мечи, хлынула кровь, кони и всадники повалились на землю, но у этой странной атаки вскоре обнаружилась цель.

– Пли! – крикнул Тарен.

Теперь, когда черные плащи сгрудились, защищаясь от всадников, попасть в них было проще простого. Эшер выстрелил вместе с остальными, глядя, как сотни стрел взмывают в закатное небо. Не успел первый залп достигнуть цели, как совы вновь натянули тетивы, не делая перерывов между выстрелами. Все стреляли навесом, в небо, кроме Рейны – она посылала стрелы прямо перед собой. Лук Аделлума был, пожалуй, сильнейшим оружием этой битвы, Эшер даже замешкался с третьим выстрелом, чтобы поглазеть на это чудо.

– Боги всемогущие… – прошептал Натаниэль.

Обычные стрелы падали с неба, и каждая находила себе цель – если не человека, то лошадь, – но стрелы Рейны не знали преград. Первая прошла через трех всадников, силой удара скинув их с коней. Среди нападавших начался хаос, и Эшер невольно подумал: где же эта стрела остановится?

– Подходите, сукины дети! – нетерпеливо заорал Доран со спины вепря.

Тарен выстрелил снова и обернулся к Эшеру.

– Всадники объедут их и нападут с тыла, а мы атакуем в лоб!

Эшер выпустил стрелу и взглянул на него.

– Да мы все умрем к тому времени, как они заедут в тыл!

Вот теперь он снова начал сомневаться в стратегии Тарена.

– Люди Халиона кое-что привезли, и мы все пустили в дело. Если твои друзья нам помогут, – он взглянул на Хадавада и эльфиек, – мы сможем продержаться.

Темные плащи подъезжали все ближе, их крики смешивались с грохотом копыт. Стрелки пробивали бреши в их рядах, усеивая пустыню новыми телами, но все же врагов было еще слишком много.

– Что еще за «кое-что»?

– Смотри! – Тарен кивнул в сторону Хадавада.

Старый маг вышел вперед и ударил посохом в землю, выпуская из навершия огненный шар. Сгусток огня взлетел над роем стрел и бесшумно упал в песок. Темные плащи не отступали – так и неслись вперед, не боясь даже лука Рейны. Только Алидир мог внушить им такое упорство.

Оказалось, что огненный шар приземлился в неглубокую канавку, которой Эшер раньше не замечал. В мгновение ока пламя разбежалось по песку: канавок оказалось много, они соединялись между собой, до краев заполненные ламповым маслом.

Эшер невольно улыбнулся.

– Достать мечи! – крикнул Тарен, перекрикивая топот копыт.

Лошади замедлились перед стенами огня. Они послушно перепрыгивали канавки, но скорость была уже не та. К тому же всадники, торопясь сбежать от пламени, сталкивались друг с другом, на нескольких даже перекинулся огонь.

Эшер сложил лук, чтобы спрятать под плащ, сжал двуручник и встал рядом с Натаниэлем, среди сов.

Тарен снял с ножен на пояснице две коротких сабли, заточил лезвия друг о друга. Эшер собирался уже надеть повязку, но заметил, что эльфийки стоят прямо на пути вражеских всадников.

– Надо вытащить Рейну и Фэйлен!

– Оставь. Они справятся, – приказал Тарен. Вот только Эшер не любил, чтобы им командовали. Он рванул к Фэйлен, зная, что всадники вот-вот нагрянут. Фэйлен обернулась к нему, но издалека прочесть ее взгляд было невозможно. Она быстро отвернулась и вскинула руки, повторяя движения остальных. Это было то же заклинание, что сам Эшер использовал в Западном Феллионе, но в разы мощнее: волна невидимой энергии ударила по надвигающейся орде, взметая песок и масло, сея хаос в рядах противника.

Черных плащей вышибало из седел, лошади с переломанными ногами падали на песок одна за другой, как костяшки домино, и пустыня все быстрее превращалась в кладбище. Середина войска смешалась, атака их захлебнулась, но крайние фаланги продолжали скакать вперед, на сов, ждавших их с распростертыми объятиями.

Откуда-то слева слышался рев Бэйла, рубящего первых «гостей»: ему было все равно, кто попадется под топоры – человек или лошадь. Салим в своих атаках был более избирателен, но не менее яростен. Его сабля ходила четкими движениями, каждый удар либо снимал врагу голову с плеч, либо отражал чужой клинок. Эшер быстро потерял их из виду. Лошадей осталось мало, всадникам стало слишком опасно нестись сломя голову сквозь пламя.

– Эшер! – крикнул Натаниэль, прежде чем потонул в толпе черных плащей, охваченных огнем.

Эшер хотел броситься туда и помочь ему, но Рейна с Фэйлен были ближе, ослепленные дымом, окруженные врагами.

Ничего красивого и возвышенного в битве с каратцами не было: они неслись к воротам, рубя любого воина без черного плаща. В первые мгновения из-за возникшей давки невозможно было даже меч поднять: первые ряды сшиблись, пытаясь потеснить друг друга, падали наземь тела задавленных. Эшер растолкал противников, чтобы хватило места на замах двуручником. Приближаться к нему опасались, и это дало ему немного выдохнуть. Повязку надеть он так и забыл, приходилось полагаться на обычные ощущения.

Его клинок отражал атаку за атакой, раскалывая черепа мощными ударами, ломая кости шипастым навершием меча. Постепенно Эшер вошел в ритм старейшего танца, известного людям, отбиваясь мечом, локтями, коленями и кулаками. «Все может стать твоим оружием», – говаривал Наста, и Эшер, не обращая внимания на боль в спине и коленях, пробивался через толпу, пока не увидел знакомые светлые волосы.

– Рейна!

Он видел, как темный плащ подбирается ближе, чтобы атаковать ее сзади, но его крик затерялся в шуме боя.

Два быстрых удара – и двое каратцев перед ним свалились, кашляя кровью. Еще удар – и головы в шлемах полетели прочь. Эшер бросился сквозь дым и всем телом врезался в крадущегося врага, прежде чем тот успел ударить Рейну. Перехватив меч поперек, он толкнул противника в кирасу, отшвыривая на соседнего черного плаща, и, не теряя времени, ударил его яблоком меча в челюсть, а затем размахнулся и рубанул того, что замешкался позади.

Теперь они с Рейной бились спина к спине.

– Где Фэйлен? – спросил он, заметив, что подходит следующая пара.

– Не знаю! – Рейна упала на одно колено, выставив руку со скимитаром, и черные плащи рухнули: один без ног, другой с выпущенными кишками.

Эшер работал мечом и кулаками не останавливаясь, пока противник его не замирал окончательно. Казалось, вражеским солдатам нет конца, оставалось только надеяться, что силы Каиля все же зашли в тыл и пробиваются к своим.

Размытый черно-золотой силуэт метнулся слева направо, и шестеро черных плащей повалились на песок, крича в агонии: конечностей у них поубавилось. Силуэт пронесся мимо снова, и Эшер узнал Дорана на вепре. Мощный широкий меч легко рубил доспехи и кости каратцев. Эшер мог поклясться, что слышал, как Доран хохочет.

Трое черных плащей попытались окружить Эшера и отрезать от Рейны. От первых двух он отбился, третьего пнул подальше и, пользуясь передышкой, выхватил из ножен на спине сильвировый меч. Вовремя: двуручник как раз пробил кирасу очередного солдата и, пройдя между ребер, застрял.

Эшер крутанул короткий меч и парировал атаку. Двуручник он отпустил, а свободной рукой ударил третьего нападавшего в горло. Но, отвернувшись разобраться со вторым, он с облегчением увидел, что Рейна уже вонзила скимитар тому в грудь. Эшер благодарно кивнул и вонзил сильвировый клинок прямо в лицо задыхавшемуся противнику.

Увидев это, следующая партия черных плащей не решилась подходить сразу, и это дало ему небольшую передышку. Эшер выдернул из мертвеца двуручник, глубоко вздохнул и почувствовал, как ребра отозвались болью. Крови, впрочем, не было. Когда он успел получить по ребрам? Вот поэтому он терпеть не мог такие свалки!

Звуки боевых чар перекрыли шум боя. Эшер ударил одного из черных плащей лбом в лицо и, сморгнув кровь, увидел Хадавада, легко и быстро расправлявшегося с противниками. Старый маг перехватывал свой посох какими-то немыслимыми способами и посылал в толпу заклинание за заклинанием. Те, кому удавалось пережить магическую атаку, получали по голове самим посохом. Атария же сражалась грациозно, словно танцевала: не останавливаясь ни на миг, она перепрыгивала от одного черного плаща к другому, раскидывая их ударами ног и припечатывая напоследок магией и посохом.

– Фэйлен! – позвал Эшер, пытаясь перекричать творящееся вокруг безумие: гул пламени, крики и лошадиное ржание.

Он не знал, сколько прошло времени, но солнце уже ушло за горизонт, показались звезды. Он даже не сразу понял, что их оттеснили и Врата Сайлы теперь всего в двадцати футах за спиной. Совы доказали свои умения и сдерживали натиск, но Каиля и его всадников было не видно и не слышно. Бэйл показывался порой, размахивая топорами, вепрь Дорана носился по полю боя, но вот самого Дорана было не видать.

– Эшер! – Глэйд сбил черного плаща с ног ударом в корпус и перекатился ближе. Они сражались спина к спине, пока не подтянулась Рейна, присоединившись к их танцу. Они сходились и расходились, отражая натиск.

– Где Натаниэль? – спросила Рейна, отбиваясь так быстро, что движений ее было не разглядеть.

Эшер оторвал солдата, повисшего на спине Глэйда, и рывком насадил на меч так, что клинок вошел по самую крестовину.

– Эшер! – Рейна парировала удар меча, предназначавшийся сове, и обезглавила нападавшего одним движением. – Где Натаниэль?

– Я… – Эшер огляделся, пытаясь разобрать хоть что-то среди мешанины падающих тел. – Я не знаю.

Натаниэль совершенно потерялся посреди бойни. Когда выдавалась возможность, он оглядывался на Врата Сайлы, затянутые дымом, и понимал, что они все дальше. Вдалеке виднелись всадники Каиля, рубящиеся с теми, кто еще держался в седле. Многих всадников скинули с коней, другие побросали скакунов, получив раны. Рядом бежала пара-тройка сов, но союзниками его были теперь в основном каратцы без плащей.

– Берегись! – Тарен сбил его с ног, отбрасывая с пути скачущей прямо на них лошади без всадника.

Белый филин впечатлял своими навыками в хаосе битвы. Он так же искусно обращался с мечом, как и Эшер. Натаниэль спешно поднялся на ноги – и вовремя: двое черных плащей уже подходили, целясь ему в грудь. Впрочем, он и сам был в бою не новичок: легко парировал атаки и провел эльфийский маневр, подсмотренный у Рейны. Мгновение – и двое нападавших упали замертво.

Тарен вдруг исчез из виду: аракеш, высоко подпрыгнув и сделав в воздухе сальто, врезал ему в челюсть.

Аракеши не брали пленных: не успел Тарен подняться и подобрать клинки, как убийца уложила троих. Это была первая женщина, которую Натаниэль увидел в битве. Ему это показалось странным, но она тут же доказала, что в искусстве нести смерть пол не имеет значения.

Натаниэль и Тарен атаковали разом, но убийца подпрыгнула и ударила их обеими ногами, швырнув на мокрый от крови и мочи песок. Натаниэлю хватило сил лишь на то, чтобы поднять голову и увидеть, как аракеш убивает сову и еще двух каратских солдат. Тарен пришел в себя быстрее и бросился на нее. Они разошлись лишь на мгновение, отбить атаки других врагов, и снова сцепились в схватке.

Чтобы не отставать, Натаниэль проложил себе путь через черных плащей, пока не добрался до убийцы. Она как раз оттолкнула Тарена, и Натаниэль тут же встал на его место. В грохоте битвы он не услышал топота копыт, и ему показалось, что Фэйлен на белой кобыле и со скимитаром в руке появилась словно из ниоткуда. Она промчалась мимо и одним ударом снесла аракешу голову с плеч.

Впрочем, далеко она не уехала: вокруг становилось слишком тесно.

С нечеловеческой легкостью и грацией Фэйлен спрыгнула с лошади, сделав сальто назад, и, едва приземлившись, ринулась в бой: она даже выпрямиться не успела после прыжка, а двое черных плащей уже упали, подрубленные под колени.

Натаниэль молча присоединился к ней, и так, вдвоем, они расчистили себе место на поле боя. Тарен меж тем собирал сов, и вскоре их небольшой отряд стал для черных плащей явной угрозой.

– Салим! – раздался рев Дорана среди лязга мечей.

Фэйлен первая двинулась к нему, за ней последовал отряд, прорубая себе путь через ряды врагов. Невысокого гнома не было видно за спинами, но найти его не составило труда по разлетающимся направо и налево солдатам. Когда они добрались до Дорана, он как раз карабкался по груде тел, пытаясь дотянуться до очередного врага мечом и шипастой латной рукавицей.

– Салим! Идиот! – орал он, пробиваясь через нападавших.

– Доран! – позвал Натаниэль, добравшись до него.

– Салим, – повторил гном, утаскивая черного плаща на землю и вонзая меч ему под подбородок. – Этот дурачина на аракешей лезет!

Натаниэль взобрался на трупы, пытаясь разглядеть старого гвардейца среди сражающихся. Тот нашелся в тридцати футах: пробирался к отряду аракешей в красных повязках. Аракеши предпочитали избегать хаоса и держались позади. Натаниэлю с ними связываться не хотелось, и он быстро огляделся в поисках Эшера.

Но аракеши не стали ждать: они напали на Салима, и Тарен бросился ему на помощь, даже не отерев окровавленных клинков. Натаниэль так ловко огибать препятствия не умел – и просто прорубался сквозь врагов. Они с Фэйлен прикрывали друг друга, хотя, пока он укладывал одного, она успевала положить двоих.

– Отец! – крикнул Тарен и кинулся к нему, используя тело павшего каратца, чтобы прыгнуть повыше. Занеся клинки над головой, Белый филин упал на врагов с небес. Такой ярости Натаниэль еще не видел!

Этот юноша был отличным бойцом, а ненависть, горевшая в нем, делала его смертоносным. Однако Натаниэль прекрасно видел и его недостатки, поэтому ему пришлось метнуться перед Фэйлен, чтобы аракеш не снес Тарену голову. И за этот подвиг он получил удар в корпус и пинок в живот. Отбросив рыцарскую честь, он, падая, всадил меч аракешу в ступню, а приземлившись на корточки, выхватил из ножен кинжал и ударил вверх, всаживая его в шею врага.

– Надо быстрее! – Фэйлен отбила два коротких меча, прежде чем они вонзились в Натаниэля.

Тарен и Салим же сражались в идеальной гармонии друг с другом, удерживая аракешей на расстоянии, но Натаниэль знал: гнев их в конце концов убьет. Противостоять аракешам нужно с холодной головой.

– Ну же! – крикнул бегущий к ним Доран, на ходу вспарывая животы и отрубая ноги. Те, кому не повезло упасть, получали шипастой рукавицей в лицо.

Жар обжег вдруг щеку Натаниэля, и он закрыл глаза рукой, спасаясь от струи огня, бьющей из ладони Фэйлен. Трое аракешей, охваченных пламенем, побежали, не разбирая дороги, началась давка. Идея пришла моментально: Натаниэль сорвал с пояса мешочек Тало и швырнул в огонь. Взрыв на мгновение ослепил и оглушил его, но вот для аракешей это был настоящий ад.

– Давай! – крикнул Тарен, вонзая саблю в ближайшего аракеша. Натаниэль, пользуясь тем, что враги оглушены и ослеплены, занялся тем же самым. В глубине души ему было неприятно убивать беззащитных, но перед глазами вставали лица братьев и сестер по ордену, павших от рук аракешей.

Расправившись с убийцами, он не удержался и рухнул на одно колено, тяжело опираясь на меч. Силы покинули его. Вокруг постепенно слабели друзья и враги, некоторые даже притворялись мертвыми, лишь Фэйлен была полна сил, отражая атаки с тыла. Натаниэль чувствовал, как что-то течет по лицу, но не понимал уже, кровь это или пот.

Закряхтев, Натаниэль усилием воли поднялся на ноги и, вовремя отступив с пути темного плаща, развернулся и снес ему голову. Рубить кости было трудно, сопротивление было так сильно, что от напряжения он чуть не выпустил меч. Серые плащи поддерживали мир в Иллиане, а не сражались в войнах, поэтому никогда еще ему не приходилось драться так долго и без передышки.

Вдруг Салим взревел, Тарен закричал что-то. Натаниэль обернулся и увидел, как старый гвардеец падает на колени, прижав руку к животу. Тарен бросился между ним и тремя черными плащами, пытавшимися его окружить. Натаниэль знал, что сейчас сделает глупость, которую на поле боя делать нельзя, но все равно швырнул свой меч в одного из трех, чтобы Тарену не пришлось разбираться со всеми. Один из выживших смог ранить его в ногу, другой просто врезал кулаком по лицу. И враги, и друзья начинали выдыхаться.

Натаниэль и хотел бы помочь Салиму, но что-то мешало, будто рейнджер и не ранен был вовсе. Наверное, при виде умирающего нужно было почувствовать что-то, но посреди резни чувств было не разобрать. Оставалось только идти вперед.

Натаниэль сбил с ног очередного черного плаща, приземлился сверху и впечатал наруч в его горло, давя и давя, пока глаза врага не остекленели.

Подняв голову, он увидел, что Фэйлен чарами отшвырнула одного из противников Тарена, а второму перерезала глотку скимитаром. Натаниэль скатился с трупа и взмолился богам, чтобы дали силы встать. Ночка обещала быть долгой…

Тарен упал на колени рядом с Салимом, глядя, как кровь хлещет из ран на животе и на груди. Не обращая внимания на свою боль в ноге, он прижал руку к его животу, но кровь все сочилась сквозь пальцы.

– Отец! – Тарен не мог вынести отрешенности на его лице.

– Вставай! – крикнула позади него Фэйлен, зарубив еще двух черных плащей, но Тарен смотрел только на отца. Что за насмешка судьбы! Неужели она свела их, только чтобы разлучить навсегда?

– Сын… ты должен… сражаться… – Салим стиснул зубы и сжал его руку. – Давай!

Взгляд его на мгновение сделался тревожным, и Тарен понял – вскинул меч, защищаясь от нацеленного ему в голову удара. Гнев вспыхнул так, что Белый филин свалил врага на землю и бил, бил его, не замечая, что тот уже мертв.

– Ты обречен, Белый филин! – провозгласил кто-то над ним. Тарен узнал его и медленно поднялся. Арго стоял, окруженный черными плащами: в руках короткие мечи, красная повязка на глазах, вместо мундира дозорного – доспех аракеша.

– Защищающий мертвецов добьется лишь того, что сам к ним присоединится. – Арго бросил взгляд на Салима.

– Ты один из тех, кто это затеял. И я казню тебя, – равнодушно произнес Тарен, хотя все в нем желало драки.

Но не успел он броситься на убийцу, как пара всадников пронеслась мимо, размахивая саблями. Подоспевший Каиль, их командир, спрыгнул с коня и в мгновение ока зарубил людей Арго. Тарен не стал дожидаться приглашения: подбежал к Арго на расстояние удара… Вот только раненая нога замедляла его, делая неуклюжим, предсказуемым.

– Придумай что-нибудь получше! – Арго развернулся и врезал по затылку плоской стороной меча.

Тарен упал и тут же получил случайный удар в лицо от своего же бойца, пробегавшего мимо. Каиль к тому времени уже унесся сражаться с бывшими товарищами, от него помощи ждать не приходилось. Тарен пополз, перебираясь через тела, спеша к Салиму, но от Арго, чувствовавшего и видевшего больше, чем обычный человек, было не спрятаться.

Сильные руки схватили Тарена: одна за подбородок, другая вокруг головы. Арго ухмыльнулся, вздернул его, заставляя встать на колени, не выпуская из железной хватки.

– Как же тебя легко обмануть… – прошипел он. – Скольких ты привел на бойню, Белый филин!

Тарен молча смотрел на Салима, все еще цеплявшегося за жизнь. Он узнал захват Арго: сам так делал. Одно движение – и аракеш свернет ему шею. Но, глядя на истекающего кровью отца, видя перед глазами Халиона, запытанного и повешенного на стене, видя Брайго, испускающего дух, умирающих вокруг сов… он чувствовал лишь дикую ярость.

Вскинув руки, Тарен уперся большими пальцами в глаза Арго, давя через повязку, стиснул локтями его предплечья, не давая свернуть себе шею. Аракеш закричал, и Тарен не смог сдержать улыбки: да, этот звук ему и хотелось услышать.

Собрав все оставшиеся силы, он швырнул Арго через голову так, что тот плашмя ударился о песок. Клинок легко выскользнул из ножен на груди и так же легко вошел в горло Арго. Аракеш попытался сплюнуть кровь, но она забулькала внутри, тело его дернулось в последний раз и обмякло.

Тарен взревел в ночное небо. Убийство Арго не погасило его гнев. Ярость подняла Белого филина на ноги. Тарен знал: ему не остановиться, пока смерть не заключит его в ледяные объятия.