Тарен-сирота облокотился о старые железные перила и взглянул вниз, на долину у подножия Врат Сайлы. На одной стороне – цивилизация, Иллиан, понятный и известный людям. На другой – мир, остающийся неведомым тысячи лет. Конечно, на юге Иллиана тоже лежали опасные, безвестные земли, а на севере так и вообще Дикие чащобы.

Тарен прищурился, глядя вдаль поверх горной гряды, высматривая признаки надвигающейся орды, и почувствовал, как сжалось что-то внутри.

На горизонте поднималось облако пыли.

– Не верится, что они вправду идут… – сказал рядом рыцарь Натаниэль Голфри.

Эльфийская принцесса попросила взять их на ворота. Эльфийская принцесса… Уже одно это перевернуло привычный мир с ног на голову. В глубине души он всегда думал, что эльфы существуют только в легендах, но потом ему пришлось драться с Накиром, выслушивать угрозы Алидира… а вот теперь стоять бок о бок с принцессой Рейной. Тарен не знал теперь, что и думать.

– Врата их удержат, – уверенно сказала Рейна, положив тонкие, но сильные руки на перила.

Фэйлен обернулась к далекому городу за спиной. На ее прекрасное лицо легла тень опасений.

– Длань Валаниса способна найти выход. Накир с Алидиром в Карате, обоим Валанис даровал частицу магии Найюса. Их нельзя недооценивать.

Тарен осмотрел железные ворота под ногами, оценивая их ширину – не меньше двадцати футов. Они прерывались лишь в середине, где между створок пролегал переход. За века в пустыне на ворота намело песка и пыли, но, наклонившись, Тарен мог разглядеть тонкую работу эльфов. Каждый дюйм темного железа покрывали незнакомые Тарену знаки.

– Не стоит нам тут стоять, – сказал Натаниэль, не впечатленный видом.

– У нас есть время, – возразила Рейна. – Когда Алидир выведет каратскую армию из города, мы увидим.

Натаниэль пересек ворота взглянуть на Карат.

– Это тир. Открытая местность, нигде не спрятаться, за спиной стена, путей отхода нет. Каратцы перейдут пустыню и пришпилят нас к этим воротам стрелами, даже мечи им доставать не придется.

– Ты всегда такой мрачный? – спросил Тарен, чуть улыбнувшись. На самом деле он был рад подняться сюда без Салима. Здесь горе названого отца не воспламеняло так его собственное. В каком-то смысле он даже жаждал будущей битвы, ждал, когда сможет отдаться сражению и забыть о смертях, висящих на его сердце тяжким грузом.

– Ты к нему привыкнешь, – ответила Рейна, но ее улыбка говорила о настоящих чувствах к рыцарю.

– Мои совы хорошие бойцы. Они не аракеши, но могут потягаться с любым каратским солдатом, – сказал Тарен, обращаясь к Натаниэлю, но тот убежденным не выглядел.

– Тогда давай надеяться, что Алидир оставит свое самое сильное оружие в городе. – Натаниэль отвернулся от Карата и почему-то взглянул на Фэйлен. Тарен не понял, о чем был их молчаливый диалог.

– Аракеши не привыкли сражаться на открытой местности, – заметила Рейна. – Мы это уже проходили в Западном Феллионе. Они и друг другу мешают, а уж с каратскими солдатами точно не смогут действовать слаженно.

– И где теперь Западный Феллион? – спросил в ответ Натаниэль.

На это принцессе нечего было сказать.

Тарен и раньше слыхал о Западном Феллионе: ребенком как-то едва сбежал от их патрулей, рыскавших по городу в поисках новых рекрутов. Ему трудно было представить битву Серых плащей за свою цитадель, но что-то ему подсказывало, что битва за Врата Сайлы легко ее уделает.

Он повернулся к югу, вновь взвешивая все, что происходило вокруг. Раньше он даже подумать не мог, что окажется в эпицентре событий, в которых вся Верда будет поставлена на карту. Белый филин был молод, но ясно понимал, что это лишь битва – война разразится на севере, куда воля Валаниса погонит темнорожденных, а не на востоке, куда он собирается заманить эльфов. Именно он главный враг.

– Если ваше дело и впрямь такое важное, значит, вам надо уходить. – Тарен прекрасно понимал, что предлагает уйти лучшим бойцам, вот только он хотел выиграть битву, а они пытались выиграть войну. – Идите в Полночь, пока не пришли каратцы. Эшер сказал, что это на северо-востоке, – значит, держитесь Бессмертных гор, пока не почуете запах моря, а потом сворачивайте на север, чтобы избежать патрулей.

Принцесса Рейна отошла от перил, держа в руке свой могучий лук.

– Твоих сов слишком мало, Тарен. В этой битве каждый клинок будет на счету.

Не успел Тарен ответить, как часовые на воротах, смотрящие на север, затрубили в рога по обе стороны ворот. Все бросились к перилам, вглядываясь вдаль, где уже виднелась темная шеренга всадников в доспехах. Они выехали из южных ворот Карата и скакали по трое, их длинные черные плащи струились по лошадиным бокам.

– Нам пора! – Тарен побежал направо, веля совам спустить их на подъемнике.

По пути вниз они сгрудились в молчании, только рычаги скрипели под руками сов. Можно было воспользоваться лестницей, но бежать с такой головокружительной высоты значило тратить силы перед надвигающейся битвой. Поэтому они могли только смотреть, как солдаты подъезжают все ближе, держа наизготовку копья и щиты с изображением конской головы.

– Эшер… – прошептала Рейна.

Он все еще был где-то в пустыне между Вратами и Каратом. Тарен прищурился, пытаясь разглядеть фигуру человека, внезапно вставшего и выдернувшего из песка меч. Зрелище было невиданное: он стоял один, в развевающемся зеленом плаще, с сияющим на солнце мечом, а на него надвигалась каратская конница.

– Дурак! Почему он не бежит? – спросила Фэйлен.

– Не думаю, что он вообще умеет сбегать из боя, – заметил Натаниэль.

– В нем много ярости, – заметил Тарен, привлекая всеобщее внимание. – Я знаю его всего несколько часов, но даже я заметил живущий в нем гнев.

На самом деле Тарен заметил отражение собственного гнева, тихого, скрытого, но всегда готового вырваться на поверхность. Гнева, который не удовлетворить. Он знал это чувство и потому легко различал его в других.

– Да, он яростный, но это не все, – отозвалась Рейна. – Для того чтобы спасти других, он встанет перед любой армией.

Она даже не пыталась скрывать восхищение, и Тарен полностью его разделял.

Он взглянул вниз и увидел, как совы бегут строиться и занимать позиции, как рейнджеры спешат впереди них к своим коням. Здоровяка Бэйла легко было различить даже с такой высоты, рядом с ним вскочили в седла Глэйд, Доран и двое магов.

Салима нигде не было видно.

– Эта штука может спускаться быстрее? – раздраженно спросил Натаниэль.

К тому времени как подъемник достиг последних четырех пролетов, они с Тареном и эльфийками соскочили с него. Каратские всадники же почему-то остановились и выстроились перед Эшером полукругом. Тарен никогда раньше не воевал, но даже он понимал, что выезжать на врага и останавливаться – глупо: на скаку они просто порубили бы сов. Может, решили, что Врата помешают маневру?

И все же он присоединился к Рейне и остальным: оседлал коня и ускакал к рейнджерам, приказав совам удерживать позиции.

Эльфийки с невероятной ловкостью поспрыгивали со своих скакунов на ходу – уже с наложенными на тетивы стрелами. Рейнджеры, спешившись, стояли рядом с Эшером: Хадавад шептал что-то в навершие посоха, и хоть для Тарена все заклинания звучали как бормотание, он был рад, что на его стороне маги. Бэйл из клана Дуболомов, с топором в каждой руке и ухмылкой на лице, готов был убивать все, что движется. Доран походил на крепко сбитого бычка – вот-вот ринется в бой, размахивая широким мечом и шипастыми латными рукавицами. Глэйд и Эшер выделялись спокойствием и мечи держали словно на тренировке.

Три тетивы натянулись одновременно – услышав звук, Тарен повернулся к эльфийкам и рыцарю. Каждый из них сосредоточился на цели. Пусть этот «передовой отряд» и был мал, Тарен знал, что они войдут в историю, проредив каратскую армию. За его спиной, в отдалении, глядя на замерших всадников, ждали совы.

– Ну?! Че ждете-то?! – заорал Доран, ударяя кулаком в кирасу.

Ответом ему было молчание.

Наконец один из всадников спешился и подошел к отряду. Он вонзил в песок копье, затем меч и медленно снял шлем. Тарен был уверен, что уже где-то видел это смуглое лицо и черные волосы до плеч, но не мог вспомнить.

– Я Каиль Ан-Аго. Перед вами двенадцать сотен лучших воинов Карата. Каждый из них принес присягу, поклявшись защищать эти земли. А защищать свои земли – значит защищать свой народ. – Каиль взглянул Тарену в глаза. – Истинному смыслу присяги нас научил командир, Халион Аль-Анан.

Теперь пришла очередь рейнджеров молчать. Слишком все были поражены.

– Вы не будете с нами биться? – с недоверием спросил Тарен.

– Мы прибыли сражаться на вашей стороне. Нельзя позволить темнорожденным миновать Врата Сайлы. Иначе погибнут наши семьи.

– А со своими сражаться вы готовы? – спросил Каиля Эшер. – В армии Иссушенных земель больше двенадцати сотен воинов, Алидир поведет ваших братьев в атаку.

Каиль задрал подбородок.

– Если наши братья не видят, что наши земли захватило зло, или не понимают, что надвигается на наш город, мы вобьем в них нашу науку. Мечом, если понадобится.

Эшер призадумался.

– Сколько ваших осталось у Алидира?

– Около восемнадцати сотен, – мрачно ответил Каиль.

Тарен не вслушивался в то, что они говорили. Он как зачарованный рассматривал лица каратцев. Каждый из этих людей хоть раз да беседовал с Халионом, постепенно проникаясь новыми идеями. Брат годами набирал этих солдат, убеждал их, что рабство – это ложный путь. Они были будущим Карата. Если у Карата, конечно, еще было будущее.

Все эти годы ему казалось, что у брата задача легче, ведь это он, Белый филин, жил на улице, сражаясь с работорговцами. Теперь же Тарен понял, что Халиону досталась миссия куда сложнее: изменить сам образ мыслей, тысячу лет довлевший над Каратом.

Эшер взглянул на старого мага.

– Хадавад?

Маг, опираясь на посох, окинул всадников внимательным взглядом и покачал головой, отвечая на незаданный вопрос.

– Где остальные? – спросил Эшер. – Почему еще не выступили?

– Скоро выступят, – ответил Каиль. – Те, что в тени, – Алидир и… Накир – послали весть в другие города и ждут подкрепления. Они придут вечером, успеет подкрепление или нет.

– Откуда нам знать, что это не ловушка? – спросила Фэйлен у Эшера, опустив лук.

– Нет смысла заманивать нас в ловушку, – ответил тот, разглядывая солдат. – У них больше воинов, и Алидир это знает.

Рейнджер обернулся к Тарену.

– Ты, я думаю, больше нашего понимаешь.

Тарен кивнул.

– Мы с Халионом годами трудились сообща: я с совами на улицах, он – внутри. Изначально мы хотели захватить дворец и заменить императора правителем получше, чтобы покончить с рабством в Иссушенных землях. Брат всегда говорил, что среди его людей есть преданные нашему делу…

Рейнджер убрал меч, остальные последовали его примеру.

– Эшер… – предостерегающе сказала Фэйлен.

– Союз двух берегов надежду дает на спасение, – произнес Эшер непонятную фразу. – Разве не ты это все время говоришь? Без доверия нет никакого союза.

– Если хотим подготовиться как следует, работать придется быстро, – заявил Глэйд.

– Не только каратцы близко, – добавил Тарен. – Темнорожденные тоже.

Всадники озабоченно зашептались между собой.

– Ты уверен? – спросил Глэйд.

Натаниэль убрал стрелу и закинул лук на плечо.

– Либо на юге странная буря без единого облака, либо на нас идет армия.

– Значит, пора за работу, – провозгласила Рейна, показавшаяся Тарену сейчас скорее воином, чем принцессой. – Эшер?

– Простите, ваше высочество, но это Тарен-сирота повел своих людей защищать Врата, он выбрал бросить вызов темнорожденным. Значит, ему и командовать. – Эшер взглянул на Каиля. – Если подчинитесь ему.

Каиль Ан-Аго перевел взгляд на Тарена.

– Приказ Белого филина – это приказ Халиона Аль-Анана.

Как Тарену хотелось, чтобы брат это увидел!

– Сперва отобьем атаку с севера. Темнорожденные еще в дне пути, к тому же пробиться через ворота им будет сложно. Но перед армией Алидира никаких препятствий нет. Будем готовиться!

Алидир чувствовал на себе разочарованный взгляд господина даже за много лиг, в Иссушенных землях. Если они не смогут провести темнорожденных сквозь Врата, Валанис сурово накажет своих генералов, это было абсолютно понятно. И наказание это становилось все ближе. С балкона Алидир видел, как тысяча предателей объединяется с новыми союзниками. Он на глазах терял преимущество в битве по эту сторону ворот.

Он был так зол, что даже смотреть не мог на Накира.

– Что ты натворил, брат! Ты должен был держать все Иссушенные земли в кулаке!

– Никто не мог предвидеть их предательства!

– Дело не в предвидении, идиот! Ты не умеешь планировать! Наш господин десятки лет назад начал приводить свой план в исполнение. Ты слишком долго провозился с чинушами, а нужно было сосредоточиться на тех, кто на самом деле важен! – Алидир указал на всадников. – На солдатах, Накир! Ты должен был сделать из них безмозглую орду, которая хочет только убивать и трахаться!

– Нас все еще больше. – Накир едва сдерживал гнев.

– У них есть бойцы, которые сойдут за нескольких. Хватит недооценивать врага, Накир, это всегда было твоим с родичами слабым местом. Ты думаешь, что дарованная сила сделала нас неуязвимыми, но я видел, как Аделлум пал от их рук из-за собственного высокомерия.

– Значит, мы с тобой сосредоточимся на этих бойцах. Победим сильнейших, пока солдаты режут остальных.

– Мы не поедем с остатками нашей армии. Врата должны открыться перед темнорожденными, или господин нам головы снимет. – Алидир уже не первый день медитировал, готовясь к этому дню.

– Но как мы это сделаем посреди битвы?

– А кто сказал, что мы будем по эту сторону Врат? – Алидир показал ему светящиеся кристаллы из источников Найюса. – Мы откроем портал и будем действовать с другой стороны. Пока они будут заняты каратцами, Врата распахнутся, и темнорожденные прикончат оставшихся.