Глава 24
Передать словами испытанные мною чувства невозможно. Но это точно не испуг и не удивление. Есть близкое по смыслу непечатное выражение, но и оно не передаст всего того что я почувствовал в эти мгновения.
На поляну, щурясь от солнечного света, вышел почти твареныш. Почти, потому что больше раза в три, и раз в десять ужаснее.
Ну а то что это существо и наш подкидыш, одного роду-племени, — не подлежало никакому сомнению. Только наш, похоже, совсем ещё малыш, хоть мы и считали его уже вполне взрослой особью.
А тут реальный танк. Или слон. Хотя я ни разу не видел слона в живую, но, думаю, что габариты такие же.
— Знакомься, это Володенька. — дед шагнул вперёд, подошел к твари вплотную, и перехватив поудобнее свой палко-посох, потыкал зверя куда-то в район ушной раковины.
— Володенька? — переспросил я, решив что ослышался.
— Ну да. Пока маленький был, я его Вовкой звал, когда подрос, Володей, ну а сейчас, почти в самом расцвете, Володенька значит.
— Вла-ди-мир? Владеющий миром?
Старик усмехнулся.
— Да какой там. Для такого титула добрый он очень. Безобидный. А Володенька потому что в детстве подвывал смешно так, — во-ва, во-ва. Вот я его и прозвал Во-ва. Володенька.
Слушая старика, я не мог понять, серьёзно он говорит, или издевается. Но, судя по реакции твари, имя было ей знакомо.
— Поближе подойди, не бойся. — предложил дед.
Я приблизился, и мне показалось что чудовище как-то напряглось.
Не спуская с меня глаз, зверь фыркнул, и прижав уши, попятился.
— Он очень чувствительный, ему не нравится как ты пахнешь.
— Пахну? — я автоматически принюхался, но если здесь и воняло, то только самим чудовищем.
— Не в этом смысле. — улыбнулся старик. — Володя чует ментальные запахи, запах эмоций и мыслей.
— А я чем его напугал тогда?
— Не напугал. Насторожил. — поправил дед, не прекращая чесать зверя палкой.
— Но он же меня не сожрёт?
— Хотел бы, сожрал сразу. А коли не тронул, значит поживешь ещё... — не «отпускал» улыбку дедуля, а мне, после такого заявления, опять стало не по себе.
Я вообще, последние дней несколько, чувствовал себя не в своей тарелке, а сейчас, особенно после появления Володеньки, совсем потерялся. Понимая что всё делаю правильно, я не мог избавиться от мысли что мой мозг подвергается чужому воздействию, но понять наверняка, — так это или не так, не выходило.
— Да не напрягайся ты. Признал он тебя. Теперь не тронет.
Наверное, его слова должны было успокоить, но получилось с точностью до наоборот. Выходило что меня только что сводили на «смотрины», и если бы что-то пошло не по плану, прямо здесь бы и съели. И как бы я не радовался сейчас, осадочек всё равно остался.
Тем временем тварь широко зевнула, в очередной раз заставляя меня непроизвольно поежиться, и лениво развернувшись, пропала.
Я даже мигнуть не успел. Моментально.
— Пошли в дом. Разговор длинный у нас с тобой намечается. — старик отвлёк меня от созерцания пустоты, и тяжело опираясь на свою палку, двинулся сам.
Я побрёл следом, на ходу пытаясь сообразить как себя вести, но слишком быстро появившаяся избушка не дала прийти хоть к какому-то варианту.
С трудом преодолев две ступени, хозяин открыл дверь, и зашел внутрь. Я за ним.
— Закуришь?
Машинально кивнув, я уселся на предложенный табурет.
Старик достал кисет, расстелил газету, и сыпанув приличных размеров горку, спрятал кисет обратно.
Глядя на его приготовления, я молчал, ожидая когда хозяин сам начнёт разговор.
— У тебя, наверное, ещё куча вопросов появилась? — наконец произнёс он.
— Наверное. — согласился я.
Старик усмехнулся.
— Так задавай. Чего ждешь?
Знал бы, заранее конспект написал, спросить хотелось о многом, но я вдруг осознал что не знаю как зовут деда, да и сам, растерявшись, не представился.
— Меня Василием звать. — приподнявшись, протянул я руку. Старик сощурился, и тоже привстал, отвечая на рукопожатие.
— Николай. — коротко представился он.
Ладонь его была узкой, но цепкой, и несмотря на старость, в руках чувствовалась сила.
Сев на место, я собрался с мыслями, и обведя руками вокруг себя, спросил, обобщая:
— А что вообще происходит?
Дед глянул исподлобья, поёрзал, оторвал кусок газетки, разделил кучку табака надвое, и сдвинул одну на мою сторону стола.
— Началось всё очень давно. — заговорил он, и вновь замолчал, продолжая заниматься табаком. Причем делал он всё нарочито медленно, то ли наслаждаюсь процессом, то ли просто тянул время.
Я молчал, ожидая продолжения.
— Первым появился город, да-да, тот самый — словно отвечая на невысказанный вопрос, покивал он.
— Это был большой мегаполис страны победившего социализма. Огромный, когда-то он вмещал в себя больше десяти миллионов человек, и даже на момент катастрофы, народа в нём оставалось ещё прилично.
Ловко скрутив самокрутку, он «обмуслякал» её, и похлопал себя по карманам в поисках зажигалки.
Достал, неторопливо пощёлкал кремешком, добился появления огонька, прикурил, и с наслаждением затянулся.
Я молча ждал.
— Наткнулись на него мы случайно. Мать тогда уже умерла, — подхватила заразу какую-то, а мы с батей пытались поближе к морю пробиться.
— Двигались, можно сказать, наугад. Не знаю как отец ориентировался, — по звездам, или ещё как, я-то маленький был, не помню. Но в итоге, получилось что шли мы куда-то не туда, и вышли прямехонько к городу.
А там тогда уже агония была. Лишившись руля партии, коммунизм приказал долго жить, система рухнула, и люди оказались предоставлены самим себе.
Появлялись отдельные общины. Где-то по территориальному признаку делились, где-то национальные идеи сыграли, но в конце концов, город превратился в кучу небольших анклавов со своей властью, своими законами и порядками.
Прибившись к одному из таких образований, в северной части, сейчас уже необитаемой, следующие пятнадцать лет мы считали его своим домом. Отец снова женился, я, когда подрос, тоже. Люди работали, добывали пропитание и растили детей.
Так продолжалось до тех пор, пока у одной из таких общин, не случился конфликт с соседями. Что они не поделили, я не знал, и не знаю до сих пор, но всё это переросло в самую настоящую войну, за пару лет уполовинившую городскую популяцию.
На этом месте старик докурил, и вновь потянулся за кисетом.
— Курите. — сдвинул я свою, так и не скрученную в сигарету долю.
— Как знаешь. — кивнул тот, забрал заготовку, и продолжил рассказ.
— Тогда ещё никто не понимал что к чему, гадали всякое, но самая «удачная» версия была про секретное американское оружие, применив которое, они забросили в прошлое целый мегаполис.
Ну а как иначе? Всё что не могли объяснить, списывали на происки врагов. Это потом уже, когда все окончательно рассорились и передрались, повсеместно стали появляться поселения помельче, городки небольшие, посёлочки.
Тогда-то и стало понятно что миров множество, и тот в котором все мы оказались, не имеет к прошлому никакого отношения.
— А миры эти, какие они? — вставил я.
— Разные. Есть крайности с процветающим коммунизмом, в котором советский союз подчинил пол мира, и ещё на треть распространил своё влияние. А есть и другие, полностью противоположные, в которых коммунистов никогда не было, а власть над миром разделили Имперская Россия и Соединенные штаты.
Но это крайности, а в основном как у вас, плюс минус, с небольшими перевесами в ту, или другую сторону. Одно только везде одинаково, закончили все очень плохо.
— Ядерная война?
— Она самая. — покачал головой старик.
— Но почему сюда? И как?
— Этого никто не знает. — пожал тот плечами, выпуская облако сизоватого дыма. — Всякое говорят...
Я приготовился уже слушать про всякое, но он вдруг сменил тему, переключившись на твареныша, озаботившись его появлением.
— Да подобрали мы его. — ответил я. — Сразу пристрелить хотел, насмотрелись на таких, только взрослых, но жена вступилась, лечить, говорит, буду, маленький он ещё, поэтому неопасный.
— Вот и хорошо что не пристрелил. — сказал старик. — Он уникален. Ты вообще что знаешь про дворфов?
Я задумался. А что я о них знаю? Переносить могут из реальности в реальность, сильные, практически неуязвимые твари. Телепаты. Разумные — само собой. Что ещё?
— Это ты про твареныша своего говоришь, а я тебя в целом спрашиваю.
— В целом?
— Ну да. — покивал старик.
— В целом не знаю. Я вообще мало что знаю, а в последнее время совсем запутался.
— Хех. — усмехнулся дед, и буркнув в бороду — Немудрено... — замолчал.
Я тоже с вопросами не спешил, по лицу его видел, с мыслями собирается. Мешать не хотелось.
— Ну тогда слушай... — наконец отмер он, поднимая на меня "глаза".
— Колонии дворфов чем-то напоминают пчёл, или муравьев. Не совсем, конечно, но всё же.
У них тоже есть, своего рода, матка, есть рабочие, есть трутни, и есть воины. Плюс у каждого класса дополнительное разделение, вот Володенька например, скорее всего, относится к воинам-защитникам, задача таких как он, защищать матку от нападений других гнёзд. Защитников немного, основная часть воинства колонии обычные твари, ты их наверняка повидал достаточно.
— Если есть защитники, значит есть и нападающие? — провел я нехитрую аналогию.
— Есть, наверное, но мне сталкиваться не приходилось. Володеньку вот совсем маленьким подобрал, отбил у иродов, а кроме него и не встречал никого из элиты ихой...
— А твареныш к какой касте относится? Тоже воин?
Старик ухмыльнулся.
— Не думаю. Я ведь тоже не всё знаю так, понахватался кое-чего... Но, судя по тому что ты мне рассказал, твой зверь посерьёзнее будет, может даже, он и есть матка.
— В смысле?! — поперхнулся я чаем.
— Я, конечно, не всеведущ, но, вроде как, только матки могут открывать порталы, и только они по-настоящему разумны.
— Так он же мальчик?
— Ну извини... Чем могу... — развёл он руками, затянулся задумчиво, стряхнул в банку пепел, прикрыл глаза, и замер, словно уснул.
Я сначала не понял, но потом решил что возраст сказывается, человек в годах серьёзных, выговорился, устал. И решил что пусть поспит минут несколько, будить не буду. Хоть мысли пока в порядок приведу.
Только дед вдруг очнулся, и словно ничего не случилось, вновь заговорил, но уже на другую тему, словно забыл о чем только что шла речь.
— Все эти годы, — приглаживая бороду, начал он, — мир наполнялся выходцами из других реальностей. Ты сам через это прошёл, поэтому понимаешь как себя чувствует человек оказавшись незнамо где. Эти люди, как правило, не понимали что случилось, воспринимая перенос как какую-то аномалию, поэтому, естественно, искали способ вернуться обратно.
— И получалось? — не сдержался я.
— Получалось. — кивнул старик.
— При переносе, вокруг объекта ещё какое-то время остаётся поле нестабильности, и при определенном везении, или невезении — это с какой стороны посмотреть, можно найти лазейку.
— У нас люди первое время частенько пропадали, получается, обратно уходили? — я сразу вспомнил случай с буханкой, когда мужики выехали на дежурство и попросту исчезли. Ни следов не было, ничего. Мы тогда ещё пол ночи пробродили по лесу, намёрзлись как черти, но так никого и не нашли.
— Вполне вероятно. Окна нестабильности возникают стихийно, человек любопытен, заглянул на минуточку, а окошко и схлопнулось.
— И что, нет никаких шансов вернуться?
— Шансы всегда есть, но в этих случаях они настолько незначительны, что скорее так, — погрешность.
— Понятно. — вздохнул я, очень живо представляя что станет с оказавшимся в эпицентре ядерного взрыва человеком. Пусть и не прямо в момент удара, а спустя время. Вообще, за всё время, в станице народа порядочно пропало, но так чтобы как тогда с мужиками, такого почти не было, что-то, да от людей оставалось.
— Пополнение новыми переселенцами проходило настолько регулярно, — меж тем продолжал хозяин, — что мы решили что так будет всегда, но постепенно интенсивность снижалась, и к настоящему моменту переносов практически не наблюдается.
— А как же мы?
— Вы одни из последних. — старик повернулся, и вытащил из-за печки мешок со стружкой для растопки.
— С этим связан дефицит патронов?
— Естественно. Всё что поступало оттуда, — тут он многозначительно посмотрел на меня, — больше не поступит. Никаких патронов, никакого оружия, и вообще ничего. Закрылась лавочка.
Я задумался.
Если верить деду, получается что все звоночки о дефиците боеприпасов реальны, и в скором времени мы действительно можем перейти на допотопные ружья, или вообще на что-то метательное.
Ловко раздув самовар, он вышел, сказал за водой, а я остался сидеть за столом, и только сейчас обратил внимание на сгущающиеся за окном сумерки.
Часов у меня не было, но даже и без них я был уверен что темнеть сейчас никак не могло, потому как времени я провёл здесь максимум полтора часа.
Прильнув к окошку, я попытался найти солнце, но из-за деревьев ничего не было видно.
— Да не боись... — скрипя половицами, появился дед. — Не улетит он без тебя. У нас тут своё время...
— В смысле своё? — напрягся я, но получил какой-то совсем замысловатый ответ, вообще не поддающийся никакой логике.
Дед занёс кувшин, долил немного в самовар, и усевшись, принялся вертеть очередную самокрутку.
— Мы тут можем хоть три дня проболтать, а для твоего товарища всего пятнадцать минут пройдёт. — заметив мою растерянность, снизошел он.
— Это как? — в который раз удивился я, но старик только отмахнулся, мол не забивай голову, прими как данность.
Но принимать как данность я не хотел, мне показалось это важным, и поэтому ещё какое-то время пытался расспросить деда.
Вот только тот или сам не понимал как это происходит, или объяснял так сложно, что в итоге я хоть и выслушал объемную лекцию, но так ничего и не понял.
А тут и самовар подоспел. Старик пододвинул варенье, разлил кипяток по стаканам, — точнее мне в стакан, себе в пиалу, и отхлебнув, продолжил рассказ про «сотворение мира».
— Долго всё к этому шло, — шумно дуя на кипяток, говорил он, — очередной кризис, рождает очередные проблемы. Привыкшее к относительной сытости общество не хочет снижения своего уровня жизни, и всячески старается удержаться на прежних позициях.
— Вы сейчас про кого? — не сразу сообразил я.
— Ну... Если в общем, то всех это касается, любого хомо сапиенса, но сейчас про этих, конечно, будь они неладны... — старик поставил чашку на стол, и поднявшись, с кряхтеньем расправил затекшую спину.
— Они с самого начала были в более выгодных условиях, а когда получили целый аэродром с пусть и не самыми современными, но всё таки самолетами, совсем распоясались.
— Тут ведь понимаешь какая штука, — в упор посмотрел он на меня, — сколько бы реальностей ни было, какие бы государства в них не образовывались, но только в каждой, — в каждой! — выделил он, — Запад и восток всегда оказывались врагами. Не знаю почему оно так, может менталитет такой, может генетические какие-то закладки, или вообще климат влияет, но факт на лицо, во всех известных мирах, именно это и приводило к катастрофе.
— Выходит и здесь так будет?
— Почему будет? Уже есть. — фыркнул старик, и добавил недовольно. — Они уже здесь. Город уже отдали.
— Ну так в городе же, скифы обосновались. Их ведь теперь не выгонишь? — возразил я.
— И выгонять не надо. Придёт зима и они уйдут обратно к морю. Кочевники...
— А эти, получается, просто займут пустой город?
— Конечно. На то и расчёт.
— Но я всё равно не понимаю. Для чего им город, если там больше не будет ничего появляться? Смысл тащиться за тридевять земель, тратить ресурсы, гробить людей, чтобы обосноваться в пустых каменных джунглях?
— Ну почему же пустых. Город-то, он большой. За всё время его толком и не обследовали. Оно и опасно было, и не особо нужно.
— А как же твари, зомби и прочая гадость? — опять возразил я, вспоминая то нехорошее чувство когда на нас пёрли мертвяки.
— Их, со временем, будет меньше. Мир закрывается, система завершает свой цикл, и новых тварей, как и трофеев «оттуда», больше не завезут. Если раньше они постоянно прибывали, и зачищать кварталы не было никакого смысла, то теперь всё, пополнения не будет.
Старик замолчал, заглянул в пустую пиалу, и подставив её под кран самовара, наполнил по новой.
— Тебе налить? — спросил он.
— Нет, спасибо. И так уже булькаю. — отказался я, переваривая полученную информацию. Не скажу что всё услышанное было для меня открытием, о многом я и сам догадывался, многое уже обсуждалось ранее, но знать наверняка, что всё обстоит именно так, ни я, ни кто-то другой, не могли.
Здесь, конечно, тоже не факт, мало ли, но судя по тому как я оказался в этой избушке, шанс на то что услышанное окажется правдой, был очень высок.
— Вообще, если отбросить сиюминутности, — укладывая ложку варенья в пиалу, продолжил он, — всегда приходишь к одному и тому же выводу — всё в мире конечно. У всего есть начало, и есть конец. Вот тебе хорошо сейчас?
Я кивнул.
— Значит позже будет плохо. — обрадовал старик, и тут же «утешил» — но и «плохо» закончится, так, или иначе.
Хоть курганы взять. Скифы их ведь не просто так понатыкали, отнюдь не хаотично. Они места нужные смогли увидеть. Почуяли исходящие от земли энергии, поняли как ими можно пользоваться, и, в какой-то степени, получили своё собственное волшебство. Ты вот задумывался как это работает? Для чего кочевникам понадобилось хоронить своих вождей за тысячи вёрст от дома? Зачем они вообще приходят сюда, на эти земли?
Я промолчал.
— Вот то-то же. — серьёзно посмотрел дед. — И никто не задумывался. Для всех это похоронный ритуал древних, основанный на заблуждениях, ложных верованиях и прочих глупостях.
— Ну так наука... — на автомате возразил я, на что старик в голос рассмеялся.
— Наука? Ты сейчас серьёзно?
Я кивнул. Снова автоматически.
— Тогда объясни, с научной точки зрения, — выделил он, — как пролежавший в могиле не один десяток лет труп может ожить и перебить всех кто его потревожил? Молчишь?
Кивать я уже не стал, потому как действительно не знал как такое возможно, хотя сам был свидетелем.
— Или вот это? — Резко развернувшись, старик пронзительно свистнул, и тут же, в ту же секунду, в окошке появился немигающий глаз тваренышева родича.
Я и так не собирался с ним спорить, а тут просто развёл руками.
— Вот то-то и оно... — старик отмахнулся, отменяя чудовище за окном, и недовольно сощурившись, засопел.
— Тоже мне... Научный какой... — ворчал он.
Я же сидел «ни жив, ни мертв». Мне показалось что рассердившись, старик слегка задымился, глаза его почернели, а зрачки неестественно сузились.
Сейчас ничего такого уже не было, но спорить мне перехотелось.
— Вот оно и получается, либо мы их, либо они нас. Расчёт ведь как у них построен, разобщить, и по одиночке уничтожить.
— Уничтожить кого? Городские банды?
Старик сухо кивнул, поправляя.
— Банды... Банды... — дважды повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Да не банды теперь это для тебя, — анклавы, сообщества. Если хочешь найти с ними общий язык, заруби это себе на носу.
— Угу. Кружки по интересам. — прокомментировал я, и спохватившись, переспросил,
— Общий язык?
— Ну да. — подтвердил дед.
— Хочу найти?
— Точно.
— А зачем? — придя сюда, я искал помощи, или хотя бы совета, — но договариваться с бандитами и мародёрами?
— Ты не гляди на меня как мышь на крупу. — усмехнулся старик. — Ишь, надулся. Сейчас они поодиночке переловят всех, потом за вами придут. Не вышло сразу, так там ребятки дотошные, не успокоятся, пока не вырежут всех поголовно.
И словно подтверждая свои слова, он затушил окурок, с силой размазав его по банке.
Я понимал что обрисовал он перспективы весьма неприятные, но что могу сделать я, — даже представляя интересы всего станичного сообщества, пока не понял. Ведь что городские банды — как бы он их не называл, что эти иноземцы, для нас — один чёрт. Что те, что эти, в первую очередь враги, и чем больше они перебьют друг друга, тем лучше.
Поэтому, выждав пока старик успокоится, я осторожно объяснил ему свою позицию.
— Так-то оно так, так-то оно конечно, — выслушал он, — да только выбора у тебя нет. Всё уже решено, ставки сделаны, барабан крутится. Поэтому остается одно, выполнить предначертанное.
Тут он замолчал, покряхтел по-стариковски, словно раздумывая, но почему-то замер, уставившись в свою пиалу.
Я честно подождал какое-то время, думая что он опять уснул, но потом всё же не выдержал, и потянувшись через стол, легонько потормошил его.
Старик не отреагировал.
Тогда я поднялся, обошёл стол, и заглянув деду в лицо, в ужасе отшатнулся.
