23 сентября 1961 года — Ватикан.

 

В своём кабинете на втором этаже здания, примыкавшего к собору Святого Петра, его эминенция кардинал Бенино Кампизи отложил бумагу, которую только что просмотрел наискосок. Он фыркнул.

Некоторые епископы, судя по всему, были убеждены, что он — префект Sacra Congregatio Sancti Officii (Священная Конгрегация Святой Канцелярии) — держит открытой дверь для всякого рода мелких неурядиц. Кампизи бросил взгляд поверх очков для чтения на своего молодого заместителя секретаря, отца Леонардо Корсетти.

— Священному Официю надлежит охранять учение о вере и нравственности и ограждать мир от чумы коммунизма, — произнёс он с тяжёлым вздохом, — а не устраивать охоту на ведьм из-за юного кандидата в священники, который в хмельном запале несёт чепуху, о которой наутро сам же не помнит. Этот молодой человек — коммунист? Нет. Распространял коммунистические лозунги? Нет. Передайте епископу Диттлеру, чтобы впредь не беспокоил меня подобными пустяками. У церкви есть куда более серьёзные проблемы, чем семинарист, решивший покрасоваться перед приятелями. Переходим к следующему пункту.

Вскоре отец Корсетти снова сидел за своим столом. Взгляд его был устремлён на высокое двустворчатое окно, за которым медленно гасло послеполуденное небо.

Его охватило странное чувство — тёмное, почти физическое предчувствие надвигающейся беды.

Без сомнения, коммунизм был реальной угрозой для церкви. Советский Союз, стремительно выросший в сверхдержаву после Второй мировой войны, нёс с собой марксизм и атеизм, которые распространялись с неудержимостью лесного пожара. Именно поэтому кардинал Кампизи превратил Священное Официум в подобие антикоммунистической полиции. Он был одержим этой борьбой — не на жизнь, а на смерть.

Но не упускает ли он при этом иные опасности — те, что незаметно подбираются с другой стороны?

Корсетти решил поговорить с епископом Диттлером. Обстоятельно. Без посредников.

Он потянулся к телефонной трубке.

---

 

Отправить