Глава одиннадцатая
Заказ
Вот йок! Неужели, это он? И всё сразу же становится на свои места. Как я мог не понять, что он здесь? Фат же — идеальное место для любых беглецов из империи. Сами остров сей выбрали, чтобы спрятаться. Да и Моха что-то там говорил про не умеющих держать язык за зубами выборных. Можно было догадаться. И бес тоже хорош — ничего мне не сказал про опасность. Вот уж встреча так встреча. Липовый Соболевский и подлинный стоят, смотрят друг на друга. Не удивительно, что настоящий Милош возжелал наказать самозванного.
— Ваша Милость, — припадает бес на одно колено с поклоном. — Не велите казнить! Не сам вашим именем назвался. Люди спутали с вами. У вас много врагов.
Стрелы в грудь не летят — уже хорошо. Или плохо? Медленная смерть в муках под пытками в сто крат хуже быстрой.
— Про врагов я и без тебя знаю, — ухмыляется князь Соболевский. — И не только про них. Тебе, парень, повезло, что я в курсе всех твоих подвигов. Ты заинтересовал меня. Другой знатный на моём месте тебя бы сразу повесил. Простолюдин, выдающий себя за благородного… Подобный проступок по имперским законам карается смертью.
И хорошо, что бес правит телом. Я бы точно сходу ляпнул в ответ, что Фат — не империя. Лишь спустя миг дошло, что это бы стало ошибкой.
— Искуплю, Ваша Милость! Ничего во вред вашему роду не делал. Нет за мной и тех дел, что могли бы запятнать вашу честь.
— Разберёмся, — обещает мне Милош и приказывает своим людям: — Разоружите его.
Ко мне устремляется пара воинов князя. Бес безропотно отдаёт им копьё и снятые с пояса ножи. Тут согласен — сопротивляться бессмысленно. Нас с проглотившим от страха язык Важиком подводят к Милошу. Юный княжич, прикрываемый несколькими здоровяками, стоит всего в нескольких шагах от меня. Он не может не знать про мой дар. Не боится — значит с ними душитель. Изгнал беса на миг. Так и есть — вызвать невидимые клинки не могу. Ло засунуть в кого-то из них, если есть одарённые, тоже никак. Вернул беса. Пусть сам разбирается.
— Ладно, Китар, не буду тебя пугать неизвестностью. Сегодня ты не умрёшь.
Голос юного князя спокоен и твёрд. Видно, что пацан не из тех, кто отсиживается за спинами взрослых советчиков. Явно сам принимает решения. Он здесь старший не только по крови.
— Мне не нравился Ангус. Даже больше, чем просто не нравился. У тебя будет шанс искупить свой проступок.
— Спасибо, Ваша Милость! Я вас не подведу.
— Это само собой, — улыбается Милош. — Уберите ребёнка.
— Китя! Китя! — возвращается дар речи к Важику, когда один из людей Соболевского силой оттаскивает мелкого от меня.
— Всё хорошо, Важик. Не бойся, — бросает вдогонку уводимому малышу бес.
— Мальчик, мы не обидим твоего брата, — добавляет Милош. — Скоро он вернётся домой.
Слова князя успокаивают меня лучше, чем Важика. Он что-то от меня хочет. Соболевским явно движет не только желание наказать посмевшего назваться его именем простолюдина.
— В твоём доме сейчас гостят мои люди, — продолжает князь уже куда более тихим голосом. — Твоих семейных никто не обижает. Как-никак эти славные воины, — обводит Милош взглядом стоящих поодаль лучников, — дружинники Ярла, сиречь служители закона. Они прибыли в Предгорье по поручению совета. Выборные заинтересовались знаменитым Китаром по прозвищу Смерть и послали своего представителя с тобой пообщаться. Позже ты получишь инструкции, что и как говорить. Подробностей же нашего настоящего разговора никто не знает и не узнает. Как и истинных причин нашего приезда сюда. Это понятно?
— Более чем, Ваша Милость. Вот только мой братик…
В устах беса слово «братик» звучит отвратительно. Но это лишь для меня. Важик мал, но слышал он слишком уж много. Ло придётся непросто. Или, может-быть, лучше сам отбрешусь…
— Ребёнок забудет обо всём, что случилось. С нами есть одарённый, который умеет стирать последний час из памяти. И меньшие промежутки тоже. Он всё уладит. Мы знали, что ты ушёл не один.
— Тогда проблем нет, Ваша Милость. Я умею врать. Сделаю всё, как скажите.
— Обязательно сделаешь, — пропадает улыбка с так похожего на моё лица. — Ты не дурак, Китар. Я буду говорить прямо. Судьба твоих родных зависит исключительно от того, сумеешь ли ты загладить свою вину. Я на Фате гость, как и ты, но в моей власти сделать так, что вся ваша семейка внезапно исчезнет. Ты себе даже не представляешь, в какие игры ты влез и что стоит на кону.
— Как выборный Фата, подтверждаю всю серьёзность угроз Его Милости, — вмешивается чернявый амбал с пышными густыми бровями и с не менее пушистыми, свисающими на бритые щёки усами, — Меня зовут Хорэл. Если что, это я послал своего человека с тобой пообщаться. Вы с ним, кстати, поболтали по-дружески. Своим скажешь, что про бойню на тракте расспрашивали. Никаких князей и выборных. Понял?
— Я очень понятливый, сударь Хорэл, — кланяется в очередной раз Ло.
Это называется — взяли за яйца. Рисковать семьёй я не стану, что бы бес не придумал. Сделаю всё, что этот знатный попросит. Вряд ли они явились за золотом Ангуса. Им нужна моя помощь. А, что я могу? Чем может быть интересен таким влиятельным людям мальчишка по прозвищу смерть? Ясно чем.
— Ты ведь не просто воспользовался моим именем, — продолжает Милош. — Ты взбудоражил моих врагов. Соболевские живы… Это было медвежьей услугой. Ты не думал об этом?
— Я…
Бес замялся.
— Я думал, что вы мертвы.
— Врёшь, — мгновенно раскусывает Милош Ло. — Ты думал, что мы никогда не встретимся.
— Но все дороги ведут на Фат, — хохочет амбал-выборный.
— Что я должен сделать, Ваша Милость?
Бес решил не отвечать на последний вопрос. Всё понятно. Тянуть смысла нет. Даже князю в его дорогих мехах стоять долго холодно. Едва ли они зайдут в дом погреться за чашечкой взвара.
— Возвращаться я планировал позже, — вздыхает Милош. — Ты своей выходкой спутал мне все планы. Придётся ускориться. Как ты знаешь, в игру вступил сам император.
Бес замирает, а я внутренне сжимаюсь. Неужто, отправит меня вместо себя во дворец по тому приглашению, что озвучил на тракте капрал? Но это же точно ловушка. Тут и проверять не надо.
— Нет, расслабься, парень, — ухмыляется князь. — Заставлять тебя снова мной притворяться не буду. На чьей сейчас стороне император я знаю и так. Там всё просто. Этот флюгер всегда поворачивается к тому, за кем сила. Займёшься своей привычной работой, убийца.
— Мы всё знаем, — снова перехватывает слово выборный. — У Фата тоже повсюду глаза и уши. Ты засвечен. Тебя отправили на покой. Для прежних хозяев ты — затупившийся нож. Но один раз этот нож ещё способен ударить.
— Прикрывшись моим именем, гильдия избавилась от врага, — продолжает Милош. — Ход красивый. Тот враг был нашим общим. Но Ангус — мелочь. Ты убьёшь для меня кое-кого посерьёзнее.
Как я и ожидал. Даже, если бы и не приняли меня за убийцу-гильдейца, досрочно отправленного на покой, всё равно послали бы за головой… Надеюсь, хотя бы не за головой императора.
— Вот цена моего прощения, — подводит Милош итог. — Спокойная, сытая жизнь на Фате для тебя и твоей семьи в обмен на жизнь князя Волкова. Либо он умрёт, либо вы. Все вы. С острова — даже не думай об этом — твоей семье не сбежать. Вы теперь под постоянным присмотром. Срок ставлю честный — до лета он должен сдохнуть. И не просто так сдохнуть. Пасть от руки Соболевского. Ты умеешь. Я верю в тебя.
И снова у нас выбор без выбора. Да и йок с ним. После стольких гахаров — один, так и вовсе, повелителем хортов был — что мне какой-то там князь?
— Не сомневайтесь, Ваша Милость, — мгновенно соглашается с поставленными условиями бес, — всё будет сделано в лучшем виде. Сложность только одна — как правильно сказал сударь Хорэл, я засвечен. Добраться до метрополии будет непросто. Мне потребуется ваша помощь с выправкой новых бумаг. И от пары человек сопровождения я бы тоже не отказался. Юной девушке не пристало путешествовать в одиночестве.
Какой ещё юной девушке? Про что это бес?
— А он мне нравится, — кивает на меня Хорэлу Милош. — По-хорошему наглый. И быстро соображает. Поможем в озвученном?
— Никаких проблем, — пожимает плечами выборный. — И новые документы подгоним, и людей в сопровождение выдадим, и парик найдём, раз уж девкой переодеться решил. Это всё ерунда. Лишь бы толк был в итоге.
— Он, вроде бы, неплохо замотивирован, — присоединяется к разговору ещё один дядька с серыми холодными глазами и с серым же неприметным лицом, который уводил Важика и только что вернулся обратно. — Моя служба гарантирует исполнение озвученных вами угроз, Ваша Милость. А убивать этот парень умеет. Было бы желание.
— Вот и славно, судари. Вот и славно, — прижимает князь раскрытые ладони друг к другу. — Считаю наш договор с Китаром заключённым. Подробности дальнейшего взаимодействия позже обсудите уже без меня. Кто как, а я уже замёрз здесь стоять. Возвращаемся к транспорту.
Не прощаясь, Милош с Хорэлом в сопровождении охраны уходят куда-то в противоположную от посёлка сторону. Оставшийся с нами сероглазый дожидается, когда отряд князя скроется из вида и лишь после этого подзывает окружавших нас лучников.
— Верните сударю Китару оружие. Где там зайцы? Зайцев тоже тащите сюда.
И уже мне:
— К дому подходим вместе. Я, как ты, наверное, понял — начальник особой службы. Зовут меня Богдарь. Будем работать. И будь любезен — без фокусов. Ты — интересный проект, но запасные варианты у нас тоже есть. С сегодняшнего дня наблюдение за тобой круглосуточное.
— Я всё понимаю, сударь. Фокусов не будет. Семья, пусть в ней и нет ни одного родного мне по крови человека, для меня — всё. И вы это знаете.
Внезапно мне становится страшно. Но боюсь я не фатоя, а Ло. Вдруг, что-нибудь выкинет. Как раз для него моя семья — пустое место. И чего я до сих пор сижу зрителем на ярморочном представлении? Основные переговоры закончены. Драться тоже не надо ни с кем. Бес, изыди. Дальше я сам.
— Знаю, — кивает Богдарь. — Потому и не боюсь тебя, убийца. Даже душитель сейчас снимет глушь. С представителем выборных ты уже пообщался. Если что — это я. Провожу до дома, заберу своих людей, вежливо попрощаемся — и больше ты меня никогда не увидишь. По крайней мере, я очень на это надеюсь. Пойдём.
Рука Богдаря ложится мне на спину и легонько подталкивает. Не соврал. Душитель, наверное, ушел вместе с князем. Я вижу весьма впечатляющий возраст фатоя, что вот-вот разменяет свой второй век. Вижу его пятилетний отмер и вижу сразу три струны дара. Опасный человек. Может, того… Запустить в него беса? Да нет. Объявлять войну всему Фату я не готов. Лучше одного Князя прикончить и сдернуть на Землю, чем бодаться сейчас с местными власть имущими и потом уводить всю семью неизвестно куда.
Соприкосновение разрывается. Мы одновременно шагаем вперёд. Путь наш лежит к опушке, за которой начинается наша земля. За нами увязывается лишь четверо воинов. Остальные лучники остаются в лесу. Вниз по припорошенному пока неглубоким ещё снегом склону холма идём молча. Лишь ближе к дому сероглазый фатой оживает.
— Связь держим через кузнеца Фому. Можешь записки передавать, можешь так говорить. Он — мой человек. Если что-то понадобится — заказанное передадим. Выходить же будь готов в начале Лютеня — это самый удобный период. Льдом, и здесь, и там перейдёте. Сани будут, всё будет. С тебя — только ты сам. Остальное беру на себя.
Деловой человек. Всё уже решено у него. Значит, в последний месяц зимы выступаем. Подходящее время. Так примерно и думал уйти. Запас брал, но раз трактом помогут проехать… Всё не так плохо, как могло бы быть. Лишь бы только бес какую-нибудь нежданку не выкинул, а Князя мы этого походя грохнем. Не жалко. Хорошим человеком дядя такого племянника быть просто не может. У меня уже и план есть. С моей новой способностью подселения беса это будет несложно.
— Договорились, сударь Богдарь, — послушно киваю в ответ. — Мы пришли почти. Это всё?
— Пока всё, сударь Китар. У властей Фата к вам нет претензий. На тракте вы защищали свою жизнь, а розыскные списки имперцев нас мало волнуют. Как и судьба неких Зимородовых. Это то, о чём мы общались для твоих домочадцев и любопытных посельчан.
И стоило нам подойти к распахнутым настежь воротам, как Богдарь совсем другим голосом, не в пример более дружелюбным, продолжает значительно громче:
— Ещё раз извините за беспокойство. Слишком уж вы успели прославиться. В Стольград можете не приезжать. Совет выборных вам пришлёт разрешение. Живите на Фате сколько пожелаете. Такие люди нам нужны.
И слова эти звучат не столько для меня, сколько для высыпавших во двор: Айка, Веи и всех остальных. Все, включая оторопело хлопающего глазами Важика, здесь. Окромя же моих, у ворот стоят четверо воинов с мечами и луками.
— Да ничего страшного, — улыбаюсь я. — Для меня большая честь — познакомиться с вами. Передавайте мой поклон совету выборных. Лёгкой вам дороги.
— А вам скорейшего новоселья. Вижу, дом уже достраиваете. Если будет какая помощь нужна — обращайтесь.
И, коротко поклонившись, Богдарь подзывает своих людей. На дороге их дожидаются: экипаж и несколько осёдланных лошадей. Хорэл с Милошем со своей небольшой дружиной заходили в лес откуда-то с другой стороны. Это правильно. Пугать такой кучей воинов поселковый народ — плохая идея. Потом не отбрешешься.
— Всё в порядке? — подскакивает ко мне первой Вея. — Мы так испугались. Они спозаранку приехали. И получаса не прошло, как вы с Важем ушли. Про тебя спросили и велели нам в доме сидеть. Ярлова дружина — не отнекаешься от них. А следы ваши свежие на снегу — лучше любых слов всё расскажут.
— А Важа как этот привёл, — подхватывает Лишка, не давая мне слова вставить, — так ещё хуже стало. Малый даже не помнит, как тебя потерял. Говорит, возвращались домой — и вдруг, словно лес вокруг другой уже. Будто он незаметно к опушке пришёл. И тебя рядом нет. Зато дядька чужой при оружии. Это из этих один. Удивился, что ребятёнок сам по лесу бродит и домой привёл Важика.
— Это он со страху, наверное, — подхожу я к часто моргающему братишке. — Неужто, не помнишь, как я тебя домой отправил? — присаживаюсь на корточки возле мальца. — Ещё сказал, что мне с сударем из Стольграда поговорить надо.
— Неа, — мотает головой Важик.
— Там до опушки уже всего-ничего было, — поворачиваюсь я к Вее и Айку. — Перепугался бедняжка. Чужие люди с оружием. И разговор плохо начался. Я думал, напасть хотят. Повалил Важа в снег. Но всё хорошо. Это выборных человек был. Порасспрашивал про то, да про сё, и не боле.
— И чего он хотел? Просто так не пришли бы служивые люди. Темнишь, Китя.
Халаша не проведёшь. Этого «то да сё» не устроит.
— Давай в доме уже. Одному мне тут зябко?
Но зайти мы не успеваем.
— Эй, хозяева! Всё хорошо? — заглядывает в ворота бородатая рожа. — Что за гости такие? Больно на дружинников ярла похожи. Деньгу не стрясли хоть? А то, мож, мы за так спину гнём? Завтра новая седьмица. Работникам заплатить надо будет…
— Сгинь, Жишка! — отмахивается от прибежавшего со стройки бригадного старшины Лина. — Получите завтра своё. Китара нашего в фатои приняли. От самих выборных человек приезжал.
— О! — проступает сквозь бороду щербатая улыбка. — Это дело. Это мои поздравления. Надо будет вечером чарку поднять.
— Иди, Жиша. Без тебя, небось, вся работа стоит.
— Бегу, сударь Лекарь.
И бородатая рожа исчезает за прикрывшимися за ней следом воротными створками. Вот теперь можно идти в дом. Похоже, придётся рассказать своим — по крайней мере взрослой части своих — про приключившееся с Зимородовыми несчастье. Не всю правду, конечно, рассказать. Часть и вовсе привру. Я мастер придумывать всякое на ходу. Одно знаю точно — про визит князя и про договор, к которому меня принудили, говорить я не стану. Эти дела обсудить я могу лишь с одним единственным человеком. То есть не с человеком даже. Надеюсь, Ло не станет меня подбивать на обман Соболевского.
* * *
Ночь, мороз, непроглядная темень. Хотел с бесом поболтать в недостроенном доме, но затянутое тучами небо настолько черно, что собственные руки едва различаю во мраке. Далеко идти смысла нет. Отошёл на два десятка шагов и остановился. Отсюда мой шёпот будет не слышен. Пошепчусь сам с собой — и назад.
До зимы ещё пара недель, а как холодно. Так-то мороз не велик. Это ветер всё. Постоянно здесь свищет. Сам-то посёлок в низинке — там не так задувает — а наш холм на пути всех ветров. Что с равнины в долину бежит воздух, что с гор в дол спускается — всё через нас пролетает.
— Чего не предупредил про князя? — с первых слов пожурил я беса. — Небось, сразу догадался, что здесь этот Милош.
— А ты мне на то шанс давал? — прошептал Ло обиженно. — Мы в последний раз когда с тобой разговаривали? Месяц назад?
— Ну не месяц… Поменьше. И повода не было. Но ведь ты и тогда уже знал. Там всё просто. Я сам удивляюсь, как сразу не догадался, когда Моха про выборного и язык намекнул.
— Банально не успел предупредить. Ты спать улёгся. А потом… Что значит — повода не было? Хоть изредка мог бы меня вызывать. С тебя не убудет.
— А зачем? — возмутился я. — Я свою жизнь живу, не твою. Всё, что общих наших дел не касается, не касается и тебя. Хоть последние дни со своими родными мог я не как одержимый прожить, а как простой человек? На кой мне было тебя вызывать?
— Да хоть затем, чтобы, как дом утеплить двойной стенкой из досок, тебе подсказал. Ты всё знаешь, всё видишь, всё понимаешь… А, вдруг, я заметил чего, что ты пропустил? Что-то важное? И срочно предупредить тебя должен?
— Ой, не надо. С князем — то единичный случай. Так-то важное я всегда подмечаю.
— Да? А память как тебе тёрли заметил?
— Мне? — удивился я. — Не было такого.
— Вот видишь. Не заметил. А оно было.
— Когда?
— Когда с Богдарем к дому идти собрались, он твою спину тронул. Помнишь, ты ещё его возраст увидел и три нити дара?
— Помню? И мы сразу дальше пошли.
— Вот и нет. Он тогда остановил тебя сразу. Сказал, что ещё кое-что вспомнил, о чём надо поговорить. И вы минут десять говорили.
— Да ну?
— Вот, представь себе. В конце он встал точно так же — и снова тебе руку на спину. Очень хитрый и опытный человек. Сразу видно, что ему такие фокусы приходится часто проделывать. Его люди прекрасно знают, как себя вести в таких случаях. Особое слово от Богдаря — и все замерли, кто где стоял. Не статуями, конечно, но никто никуда не идёт. Я тогда сразу всё понял и, признаюсь, серьёзно струхнул. Кто же знал, что его дар сработает лишь на твою память? Моя вся в итоге при мне. Спасибо, что не вызвал посреди той беседы.
Вот теперь и мне стало страшно. Что же я пропустил? Вдруг, что-то такое, что заставит меня посмотреть на всё произошедшее другими глазами? Рано выгнал я беса тогда. Мог бы остаться при нерезанной памяти. Но хорошо хоть, что Ло помнит всё.
— И о чём разговор шёл? — осторожно поинтересовался я.
— Этот Богдарь — хороший психолог.
— Кто? — не понял я.
— Хорошо разбирается в людях. Считывает эмоциональные реакции, умеет задать хитрый вопрос, на который сложно сходу ответить, играет словами. В общем, без дара отличает правду от лжи. Не всегда и не везде, конечно, но теперь он уверен, что ты, как минимум, попытаешься выполнить задание, и уж точно не предашь их.
— Ого! Как имперский законник. Только тот с даром Бездны. А зачем память мне тереть надо было? Чего такого-то? Ну поговорили и поговорили.
— Там разговор был так построен, что и ты мог о многом догадаться. Эти ребята собираются не просто вернуть права и власть роду Соболевских, но и отодвинуть правящую ветвь императорского рода от трона. Там целый заговор. Фат очень хочет торговать с внешним миром, но не хочет терять независимость. В общем, сложно и для нас не особо и важно.
— А, что важно?
— А важно то, что твою семью они не тронут, даже, если погибнешь, выполняя задание.
Отлегло. Большего мне и не надо. Иногда одержимым быть очень полезно.
— Ну, это мне только важно, — хмыкнул я. — Тебе-то вестимо плевать на моих с колокольни. Так что скажешь — убьём князя Волкова? Или предложишь свою смерть разыграть? Второе полегче, небось.
Бес хитёр, но и я не промах. Пойди его проверь, где он врёт, а где правда. Не стану я рисковать. Князь Волков приговорён к смертной казни, и Ло приведёт приговор в исполнение.
— Твои подозрения обижают меня, — нахмурился бес. — И мне не плевать. Мне с тобой ещё долго работать. Я слишком сильно заинтересован в твоём душевном спокойствии, чтобы меня совсем не волновала судьба твоих названых братьев, сестёр. Вот возьму сейчас и организую твоим сиротам доходное дело, с которым Халаш потом сможет хорошо развернуться. Такое, чтобы не сидели у Айка на шее и при этом не бедствовали. Хочешь? Или это опять твоя жизнь и жить её только тебе?
