Глава шестая
Я вырос
Он здесь! Конец моим мучениям. Три дня мытья грязной посуды, таскания еды всевозможным бандитским рожам, выслушивания оскорблений, чистки сортира, получения пинков и тычков, спанья на вонючем матраце, глотания объедков и кислой похлёбки — всё в прошлом. Сейчас всё решится. Слова, что так тщательно готовил, уже просятся слететь с языка.
Где Свиша? Подкупленный Ангусом низкорослый, щекастый толстяк с короткими кривыми ногами, заведующий в трактире прислугой, отчитывает кого-то на кухне. Специально сдёрнул из зала туда — знает, что скоро начнётся веселье. Будет гаду сюрприз.
Принятый у Ханса заказ скоро выдадут. Я — один из тех, кто его понесёт. Правая рука главы гильдии убийц приходит сюда ради редких морских раков, которых здешний повар умеет очень вкусно готовить. Только еда. Никаких деловых встреч и важных переговоров — для этого у душегубов есть другое логово. Таких же заведений у гильдии несколько в одном только Земграде. Говорят, Сердолик был здесь лишь один единственный раз.
Но охрана в трактире серьёзная — целых четверо здоровяков при оружии. И это я ещё не считаю самих посетителей, что немедленно схватятся за ножи, начнись тут переполох. Реши я по-честному выполнить задание Волкова, мне бы пришлось очень туго. Ханс ведь тоже пришёл не один.
В Приюте охотника не бывает охотников. Вход по приглашениям — место исключительно для своих. Кроме кряжистого блондина с широкими скулами, узкими серыми глазами и приплюснутым носом — описание Коня помогло мне мгновенно узнать долгожданного гостя — за столом, расположенном в отдельной небольшой комнате, ещё четверо опытных воинов. Вернее, убийц, что, впрочем, не мешает им владеть мастерством боя, что с оружием, что без оного.
Двое из них — одарённые. Один замораживает, как старшина Кишкодёров — Фанмир. Другой умеет двигать предметы, к примеру, может заставить лежащий на столе нож прыгнуть прямо в глаз обидчику. Этих бы я срубил в первую очередь вместе с их белобрысым хозяином. Но я не буду этого делать. Мне нужна помощь, а не очередные враги.
— Заказ готов! — выставляет на стойку поднос с закрытым колпаком блюдом повар.
Рядом с первым подносом тут же появляются: второй, третий, четвёртый и пятый, принесённые помощниками хозяина кухни. Не только Ханс хочет кушать. Я и ещё двое мальчишек — все подавальщики трактира в полном составе — бросаемся к стойке. То, что это заказ первого стола можно не уточнять. Волшебный аромат морских раков щекочет ноздри, да и количество блюд не даёт ошибиться.
Поднос с раками хватает Микитка. Он из нас троих самый опытный — и работает здесь больше года, и по возрасту старший. Девок в Приюте не держат. Что подавальщики, что кухонные — сплошь одни мужики. Как говорит управляющий: «Бабам место в других заведениях. Трактир — это про пожрать, а не про семя скинуть.»
Кстати, главный наш уже стоит у дверей кабинета, как называется комната со столом — войдёт вместе с нами, чтобы ещё разок выразить своё почтение второму на всю гильдию человеку. Лизоблюд. И на входе гостей встречал, и напитки приносил лично, и заход подавальщиков с блюдами ему обязательно надо возглавить. И это хорошо. Пусть тоже послушает, что говорить буду.
— Готовы? — окинул нас придирчивым взглядом управляющий. — Патар, держи ровнее подносы. Заходим.
Каждый раз слышу своё новое имя и всего передёргивает. Я ведь здесь под чужим. Конь, когда его придумывал мне, видно, просто созвучное выбрал, а вон как красиво попал. Ещё одна насмешка судьбы.
— Ваш заказ. Можно? — постучал управляющий и, услышав ответ-разрешение, потянул на себя ручку двери.
— Кушать подано, судари. Повара старались. Для вас всё самое лучшее.
Несмотря на то, что в комнате сидели исключительно отъявленные душегубы, обращение: «судари» вполне подходило одетым в добротные чистые наряды мужчинам с вполне себе приличными лицами. Встретишь на улице — никогда и не скажешь, что перед тобой убийцы из соответствующей гильдии. Ханс так и вовсе похож на купца со своим золочёным камзолом и густой окладистой бородой. На купца, а никак не на мастера боя, которым является. Конь сказал, что правая рука Сердолика — самый сильный боец из всех, кого он знает.
Стоя у двери, управляющий, по мере выставления нами на стол блюд с подносов, торжественно озвучивал названия оных. Голубые морские раки в фирменном соусе, галушки с томлёной бараниной, котлеты из щучьей икры, пельмени с говядиной, жареный под гнётом цыплёнок… Кто бы нас так кормил?
Постепенно подносы в наших руках опустели, и Микитка, поклонившись гостям, первым выскользнул за придерживаемую управляющим дверь. За ним следом выскочил второй подавальщик. Я же, двигаясь к выходу, внезапно остановился и, повернувшись к гильдейцам, что уже потянулись к тарелкам, заговорил ровным спокойным голосом.
— Сударь Ханс, приношу извинения. Мне известно о готовящемся на вас покушении. Разрешите сказать.
Мгновение тишины — и под скрежет отодвигаемых стульев четверо из пяти убийц вскакивают. Руки на рукоятях ножей, в глазах готовность пустить оружие в ход. Сидеть остался лишь Ханс.
— Закрой дверь, — спокойным, но твёрдым голосом приказывает глава гильдейцев.
Это он управляющему. Тот стремительно исполняет.
— Говори.
Это уже мне. Я ещё не лежу на полу с приставленным к горлу ножом. Знак хороший.
— Ангус Волков желает вам смерти. Свиша, местный работник, подкуплен. Они знали, что вы сегодня придёте сюда.
— Пообщайся, — поворачивается Ханс к одному из своих людей, и тот тут же шагает к двери. — Проводи, — переводит глава гильдейцев взгляд на управляющего. — И, чтобы всё тихо.
— Слушаюсь, — оторопело кивает трактирщик и вместе с отправленным за Свишей убийцей выходит из кабинета.
— Если это поклёп… — начинает верзила со стянутыми в конский хвост чёрными волосами.
— Откуда у тебя информация? — перебивает его не растерявший спокойствия Ханс.
Взгляд равнодушный. На лице не следа хоть каких-нибудь чувств. Кого-то он мне напоминает.
— Я тот, кого послали по вашу душу.
Вот нож и у горла. Висит в воздухе, едва не касаясь остриём кожи. Так быстро подлетел, что я даже не заметил откуда он выскочил. Желай одарённый моей смерти, я бы уже булькал кровью. Сомневаюсь, что бес успел бы подставить свои чешуйки. Не дёрнуться получилось только ценой невероятных усилий.
— Поосторожнее. Разговор интересный. Хочу послушать его.
И мне:
— Продолжай.
Отлегло. Самое сложное место пройдено. Дальше проще.
— Меня зовут Китар. Китар-смерть, — начинаю я, стараясь казаться таким же спокойным, как и мой собеседник.
— Говорящее прозвище, — перебивает меня Ханс. — Но ты не из наших. Не слышал.
— Я с Муна, сударь. И я не из гильдии. Охотник. Случилось не поделить кое-что с одним купеческим родом, и нынче я в розыске. На днях меня попытались ограбить. Теперь в Земграде на четверых воров меньше.
Один из людей Ханса одобрительно хмыкает.
— Но от дружинников не получилось сбежать, — продолжаю я, стараясь успеть все объяснить прежде, чем у главы душегубов иссякнет терпение. — Те опознали меня по приметному дару и отдали Ангусу, что примчался выяснять, кто порезал воров.
— Что за дар? — вклинивается другой бородач с шапкой густых каштановых кудрей на голове.
Это тот одарённый, что умеет морозить. Узнал по описанию, которое мне дал Конь.
— Длинные невидимые клинки, что режут, хоть железо, хоть камень.
— Может, свяжем? — предлагает хвостатый.
Интересно, как долго он может без рук держать йоков нож у моего горла? Острая штука, висящая под подбородком, мешает сосредоточиться.
— Нет смысла, — качает головой Ханс. — Хотел бы он применить дар, уже применил бы. Продолжай, Китар-смерть.
Мне определённо нравится этот спокойный, как статуя, дядька. И неважно, что напрочь лишённая эмоций рожа немного пугает. Зато точно не прикончит в сердцах. Только, если решит, что я представляю опасность. А я не опасный. Я очень полезный.
— Милсдарь Волков предоставил мне выбор без выбора. Смерть, или я соглашаюсь убить человека, на которого он мне укажет. Награда — удаление моего имени из розыскных списков. Мне пришлось согласиться.
— Но ты передумал.
— Я и не надумывал, сударь, — слегка улыбаюсь я. — Мне же сразу сообщили, кто цель, а я не дурак. Убить вас я бы смог. Сам при этом остаться в живых — точно нет.
— И теперь ты хочешь получить защиту от Ангуса.
Логично. Но сейчас я его удивлю.
— Не совсем. Хочу попросить у вас помощи. Мне нужно попасть на большую землю и добраться до Фатских гор.
И опять на лице Ханса, ни морщинки, ни складки. Человек без эмоций.
— Просить что-либо лишь за то, что хватило мозгов кинуть Ангуса… А ты наглый. Твоя награда — это твоя сохранённая жизнь. Я не стану тебя убивать, если ты не соврал. Но на этом и всё.
— Сударь Ханс, я ещё не закончил. В обмен на помощь хочу оказать вам услугу.
В этот миг дверь без стука открывается, и в кабинет входит посланный потолковать со Свишей мужик.
— Не соврал. Толстяк куплен, — сообщает он, косясь на зависший перед моим горлом нож. — Вы уже знаете, да? Пацан с боевым.
— Знаем, Филин. Садись.
— Э… — мычит хвостатый. — Может, Филин подержит нож? А то зря трачу дар.
— Убирай нож, — к моей радости, приказывает Ханс. — Сегодня в Приюте кровь не прольётся.
— Простите, хозяин, — ухмыляется подходящий к своему стулу Филин. — Немного уже пролилось. Толстяк упирался. Кстати, он должен был подать светом сигнал, когда… То есть, если бы…
— Ты, надеюсь, его не прикончил там? — перебивает Ханс.
— Да что вы, хозяин. Жива крыса. Местные парни присматривают.
— Хорошо. Потом ещё пообщаемся с ним. Китар, продолжай. Какие услуги ты хочешь мне предложить? С твоим даром к нам в гильдию сам Единый велел. Но тут уже никаких Фатских гор. Контракт с нами пожизненный.
Опасная тема пошла. Больше всего боюсь, что, как Ангус, попробует прижать меня к стенке. Работай на нас — или смерть. Может, для кого-то вступление в гильдию убийц и великая честь, но я не по людям. Моя дичь — это звери. Да и вообще, на жизнь планы другие.
— Нет, сударь Ханс. Я охотник. В гильдию к вам не прошусь. Но прозвище «Смерть» не за просто так получил. Могу для вас убить одного человека. Хотя, скорее одним там не обойтись. Кто ещё подвернётся мне под руку — довеском пойдут.
— Ангус — знать. Он защищён договором. Увы.
О, какой догадливый дядька. Сразу всё понял. Или это я так доходчиво намекаю? Минувший год не прошёл для меня даром. Вон, как складно стелю. Слова умные, голос спокойный. Куда делся деревенский мальчишка? Городская жизнь виновата? Или школа меня изменила настолько? Нет, скорее дело тут в частом общении с разными умными людьми. А ещё скорее — влияние беса. Наслушался Ло и теперь сам словами играю, как взрослый. Перед императором буду стоять — небось, тоже не стушуюсь. Я вырос.
— Я знаю про договор, сударь.
— То, что ты не член гильдии, не избавляет нас от ответственности. Любой найм, любой заказ… Нет. Исключено.
Ожидаемо. Но посмотрим, что он скажет сейчас.
— Никаких заказов и наймов. Обычная кровная месть. У рода Волковых есть враги и помимо вашей гильдии. Вы же слышали про Милоша Соболевского?
Открывший было рот Ханс на мгновение замирает.
— Китар — это ненастоящее имя? Ты хочешь сказать…
— Нет, сударь. Я не он, — перебиваю я Ханса. — Но есть люди, которые считают иначе. Пустите слух про пропавшего князя. Люди подхватят. Тот же усатый сыскарь… Казим, кажется. Уверен, он поверит. Много ли в Земграде приезжих подростков с боевым даром и троеростом на потолке? Убив Ангуса, я оставлю послание другим Волковым. Гильдия здесь не при чём. Обычная грызня знати.
— А ведь неплохо придумано, — бормочет Филин.
Ханс же задумывается, отводит взгляд.
— Тебя схватят, допросят, ты сдашь нас, — подводит он итог своим размышлениям. — Император вмешается, и мы понесём урон, куда больший, чем выгода, которую даст нам смерть Ангуса.
— Если схватят, возможно, — соглашаюсь я. — Только с другой стороны на кону ваша жизнь, сударь Ханс. Ангус поставил себе цель — избавиться от вас. И рано или поздно он это сделает. Мне кажется, риск вполне оправдан.
Гильдеец снова задумывается. Я на верном пути.
— К Ангусу нелегко подобраться. Один ты не справишься. А своих людей я с тобой не пошлю.
Клюнул! Теперь точно дожму.
— Я уже всё продумал. Меня приведут к нему. Ангус ждёт, что я вернусь за наградой. Разыграем вашу смерть и моё удачное бегство отсюда. Там, в Императорской глуши, Ангус чувствует себя в безопасности. Дайте мне метательный нож — и он труп.
— И ты труп. Конь с Зимой — очень сильные бойцы.
— Моя смерть избавляет вас от проблем, — улыбаюсь я. — Дайте мне перстень с ядом. Не смогу убить их, так хотя бы избегу пыток.
— Чтобы перстень указал на нас? Ну уж нет. Избежать пыток просто — перережь себе горло. Нож я дам.
— И метательных связку.
— Хорошо, — неожиданно легко соглашается Ханс. — Ты навёл меня на нужную мысль. Мы не будем рисковать. Только ты. Яды — они бывают разные. Одни убивают сразу. Другие через пару минут. Третьи только на следующий день. Раз уж ты такой смелый и так в себе уверен… Я согласен. Отправишься за головой Ангуса. Получится его убить и вернуться — я помогу тебе добраться куда ты там хочешь. Условие только одно.
— Я внимательно слушаю.
— Выпьешь яд. У меня есть один подходящий. Смерть наступает на следующий день. Попадёшься живым его людям — всё равно умрёшь. Срок короткий. Выступить свидетелем не успеешь. Быстро такое не делается.
Хитро. Это выход. Таким образом они, и правда, ничем не рискуют. Доказательств в причастности гильдии к покушению нет, а убийца — мальчишка, которого Ангус сам припёр к стенке. Труп не сможет подтвердить, что его послал Ханс.
— У вас есть противоядие.
Ещё в школе, когда по верхам изучали зелья, учитель как-то раз уделил чуток времени теме ядов. От большинства из них спасения нет, но действие некоторых можно обратить вспять, приняв специальное противоядие.
— Совершенно верно. Вернёшься живым, будешь и дальше жить. Даю слово.
Ангус тоже давал мне слово. Но сейчас выбора уже нет. Придётся довериться Хансу. Тем более, что убить меня он способен и без всякого яда. Я ведь так и так собираюсь вернуться, выполнив свою часть сделки.
— Я согласен.
* * *
Под мостом меня ждали. Не Зима и не Конь. Один из уже ранее сопровождавших меня молчунов. Ясно, что убивать меня сразу не станут. Ангус хочет услышать подробности моих подвигов. Приведут к нему в дом и лишь там уже схватят. Толстопуз не боится мальчишки, лишённого дара, сколько бы у меня долей не было. А зря.
Да, я слаб. И зарокам моим цена — медный грош. Зарекался не призывать больше беса, но не ври себе, Китя — без Ло ты не выкрутишься. Ох и наговорит он мне всякого… Назовёт дураком, наврёт разного, повернёт дело так, что не он меня предал, а я его. Ну и пусть. Есть в ответ что сказать. Никакой больше дружбы. Хочет жить, хочет снова на Землю попасть — будет делать, что просят. Ну а нет, так хотя бы спасёт меня. И себя заодно. Моя смерть — это и его смерть. Тут ему деваться некуда.
Небось, уже догадался, что скоро его призову. Весь мой план на нём держится. Ангус думает, что в глухой тени императорского дворца безопасно. Никто даром не может достать. А ведь палка о двух концах. Бесу отсутствие дара только на руку. Ох и удивятся они…
А потом удивится уже родня Ангуса. У меня в кармане записка от Милоша Соболевского, что останется лежать на столе толстопуза, когда я уйду. Этот Волков лишь первый. Никому из них не избежать теперь мести. Ещё кровью потом напишу на стене, чтобы жути нагнать. Ханс мне правильные слова подсказал.
Умный дядька. В один миг все детали плана по полочкам разложил. Подготовка и часа не заняла. Дольше вечера ждали, чтобы наше представление уже в тёмное время суток показывать. Тут ведь зрители больно придирчивые — фальшь в актёрской игре различат ещё. Ложную погоню и не при свете дня было сложно выдать за настоящую, но у нас получилось. А ещё, во мне яд. Выпил горькую дрянь. Назад пути нет.
Ханс всё держит в руках. У него всё продумано. Он ведь даже знает, какой у Зимы дар. Седой, как и думали, бросился меня провожать. Только с подсказки гильдейцев я не на улицу выскочил, а через окно второго этажа сразу на задний двор, а оттуда через забор на соседний проулок. Дальше несколько поворотов — и в работающую допоздна продуктовую лавку, где есть второй выход. Проскочил насквозь — и бегом на хорошо освещённую оживлённую улицу. Там замедлился, перешёл на шаг и влился в толпу. Мне весь этот путь расписали в подробностях. Хвосты сбросил на раз.
И ведь Ангус уверен теперь, что Ханс мёртв. Условленный сигнал Свиша подал. То есть не Свиша, конечно, но им про то знать не надо. Идём с молчуном по почти уже ночному Земграду, накинув плащи с капюшонами. Никому до нас дела нет. И получаса не прошло, как добрались до центра города. Вот и особняк Ангуса. Провожатый доложил о нас страже. Ждём.
Полминуты — и калитка в воротах открылась. Встречать вышел Конь. Лошадиную морду убью с удовольствием. Бес убьёт. Входим внутрь.
— Получилось?
— Да. Но вы и так знаете.
— Знаем, — подтвердил Конь. — Пошли. Хозяин ждёт.
У ворот двое, на углах оградной стены по одному, перед входом в дом ещё пара. Зачем считаю вообще? Ло всё видит. Сейчас его призвать или уже в кабинете Ангуса?
А чего тянуть? Бес прекрасно знает, зачем я пришёл — при разговоре с Хансом присутствовал. Дальше сделает сам всё, как надо.
Давай, Ло!
Э…
Давай!
Ло?
Ло…
Где ты, мать твою так!
Ло!
Давай уже!
Беса нет…
Вошли в дом. Пустой холл.
Неуловимым движением рука Коня перемещается мне на шею.
— Извини, Китар.
И мир гаснет.
