Глава двадцать восьмая

«Позвольте хорошей книге самой вести вас. К сожалению, чем лучше книга, тем короче дорога»

(китайская мудрость)

И еще несколько слов о настоящей дружбе. Во-первых, друзья не должны быть удобными. Во-вторых, они легче теряются, чем находятся. И в-третьих, дружба — это обоюдное искусство, учение и, возможно, немножечко даже вера…

…Демон-свинья, придерживая падающие от резкого похудения штаны, несся за нами, вереща, но не забыв верные грабли. Что ж, простим его и на этот раз, куда мы денемся? Тем более что Диюй способен так изменить любого, что черное станет белым и наоборот. Тут не угадаешь, поэтому и судить не стоит…

Сейчас куда важнее было другое: где нам искать Ша Сэна? Демон-рыба всегда был аккуратным и воспитанным, так что вряд ли бы поддался каким-то искушениям. Он же из бывших военных, и некая служилая жилка в нем сохранилась до сих пор.

Но, как я понимаю, на этот раз белый конь не был в курсе места заключения синего демона. По ходу, самого Юлуна арестовали последним, поэтому он хотя бы предполагал, кого из наших куда сунули, и сумел помочь мне найти двоих. Но где третий? Да разберемся…

— Слушайте, а в этом вашем Диюе наш Денис Давыдов просто рулит всем!

— Учитель, мы не слышали имени этого святого праведника, — хором откликнулись Сунь Укун и Чжу Бацзе, догоняя моего коня. — Но он, несомненно, крут, и на нем лежит благодать Нефритового императора!

— Ну да, праведником он не был, — согласился я, — однако сейчас гораздо важнее найти Ша Сэна. Куда, по-вашему, его могли запихать?

— Хр-хрю, Диюй огромен, здесь можно плутать годами. Но зачем нам искать того, кого ты можешь просто позвать?

— Брат-свинья прав! Позови его, и Ша Сэн, как верный боец, разрушит любую тюрьму, чтобы прийти на зов своего полководца.

Какое-то время я раздумывал, но, раз военная тема здесь так зашла, почему бы и не продолжить? Синекожий демон всегда отличался стойкостью и умением безропотно выполнять приказ. Если он услышит о том, что мы рубимся в кольце врагов без него, то…

«…Вам не видать таких сражений!..
Носились знамена как тени,
В дыму огонь блестел,
Звучал булат, картечь визжала,
Рука бойцов колоть устала,
И ядрам пролетать мешала
Гора кровавых тел.
Изведал враг в тот день немало,
Что значит русский бой удалый,
Наш рукопашный бой!..»

…Прочесть дальше я просто не успел, потому что стены лабиринта задрожали, словно какой-то сумасшедший таран разбивал их вдребезги одну за одной, двигаясь в нашу сторону. Как видите, поручик Лермонтов тоже вполне себе способен произвести впечатление. Грязный, запыленный, грозный демон-рыба, размахивая боевой лопатой, встал перед нами буквально через пять минут.

— Ты звал меня, Учитель! Где нехорошие враги? Почему вы всех убили без меня? Я опоздал на кровавую жатву, и нет мне прощения, хнык-хнык…

Мы все по очереди обняли едва не плачущего от обиды Ша Сэна и еле успокоили, пообещав, что драка непременно будет, и далеко не одна, потому что вырваться на свободу из китайского ада — миссия практически невыполнимая. А значит, как раз для нашей банды.

То есть с учетом того, что в прошлый раз в сычуаньском филиале Диюя наш бравый Сунь Укун просто сожрал лист с нашими именами из Книги Мертвых, то второй раз умереть у нас уже не получится. А если мы живы, то и не обязаны здесь находиться!

Пусть сама Гуаньинь засунула нас в эту подземную тюрягу в целях наказания, но мы-то, четверо здоровых мужиков плюс жеребец, не подписывались послушно исполнять ее волю. Бурлюк ее знает, что этой небожительнице стрельнет в красивую головку в следующий раз? Неопределенность и без того малоприятная штука, а у нашей богини слишком уж специфическое чувство юмора…

— Куда мы теперь?

— Куда скажешь, Ли-сицинь, ты главный. — Все трое поклонились мне, самым бесстыжим образом перекидывая ответственность исключительно на мои плечи. — Но ты решай побыстрее, скоро все стражи Диюя буду здесь!

Вариантов было немного. Первый: убегать в надежде, что рано или поздно лабиринт выплюнет нас куда-нибудь. Вторый: ждать на месте, принять бой и по-любому сесть по камерам снова, из ада никого не отпускают. Третий: убегать, пока не догонят, и принять бой усталыми. То есть вообще не вариант.

— Или обратиться за помощью к местным специалистам, — вслух додумал я, прокашлялся и громко крикнул: — Чи-фа! Чженнин!

— Мы знали, что ты позовешь нас. — Из-за ближайшего поворота вышел мой знакомый черт в красном парике и тут же получил золотым посохом по башке. Бедолага рухнул там же, где стоял!

— Укун, ты чего творишь?!

— Но, Учитель, это же натуральный черт! Тот самый Красноволосый, мы тебе о нем рассказывали!

— Я в курсе! Но ты хотя бы выслушай, прежде чем бить каждого встречного-поперечного! Или тебе еще раз «Мцыри» почитать?

— Не надо, — надулся прекрасный царь обезьян, отступая за широкую спину Ша Сэна. — Но он все равно черт… с ним еще собака ходит…

Я показал ему кулак и попытался аккуратными хлопками по щекам привести несчастного в чувство. Слава небесам, черепная коробка у нечисти обычно крепче, чем у людей. Красноголовый открыл глаза и простонал:

— Мама, можно я не буду есть манную кашу? В ней комочки…

— Можно, — разрешил я, и даже Юлун согласно кивнул. — Извини, что так получилось. Ты вроде говорил, что к вам двоим можно обращаться в случае чего? Так вот, случай настал.

— Да понял уже, уберите от меня психованного. — Черт нащупал здоровенную шишку между рогов и с опаской покосился на Сунь Укуна. — Хотите выбраться из лабиринта? Это несложно. Чжэннин проводит вас через все переходы, но дальше сами. Ключей от ворот Диюя у меня нет.

— Договорились! Разберемся на месте.

Чи-фа свистнул, и большая черная собака высунула нос из-за другого угла. Я протянул руку. Пес недоверчиво подставил лоб, позволив погладить себя и почесать за ухом. Любое животное всегда нуждается в человеческой ласке.

Мои демоны были в полном шоке, потому что дружить с адскими стражами — совершенно недопустимое деяние! За такое в Диюй отправляют! Хотя мы уже там, так что уж, перетопчутся…

— Беги, Ли-сицинь! — оттопырив ухо, крикнул красноволосый черт. — Погоня уже близко! А стражи очень не любят тех, кто пытается уйти из ада.

— Почему ты нам помогаешь? — спросил я, уже сидя на коне.

— Главный судья Яньло-ван готовится стать Верховным, поэтому относится к своим слугам хуже, чем к преступникам. Как думаешь, почему я ношу парик? — Он на минуту снял его с головы, демонстрируя лысый череп в незаживающих ранах. — А Мохнатую собаку он уже дважды требовал усыпить просто потому, что Чжэннин уже не так молод и резв. Уходите же! Путь длинный, я задержу стражей…

Пес бросился вперед с яростным рыком, Юлун припустил вдогонку бодрой рысью, мои ребята побежали следом. Коридоры, переходы, залы, лестницы, двери и своды сменяли друг друга. Все было в грязно-серых тонах, по углам плесень, в небольших желобках на полу стыла подсохшая кровь.

Китайский ад, или Диюй, не идет ни в какое сравнение с тем, что писал Данте. Великий итальянец местами просто сводил личные счеты, помещая врагов или конкурентов на тот или иной уровень, а здесь все были равны. Имена и личности стирались, зато пытки и казни, совмещая физическую и психологическую боль, были столь чудовищными, что об этом страшно говорить вслух…

Воздух казался густым и вязким, плюс еще и жуткие запахи человеческих экскрементов, даже глаза щипало. Из-за каждого поворота доносились неистовые вопли: это в ужасе кричали жертвы, и радостно хохотали палачи.

Создавалось впечатление, что тяжелые стены на самом деле тонкие, потому что я слышал звуки шипения раскаленного железа, свист плетей, удары топора и звон цепей с крюками. В горле стоял соленый ком.

На каком-то этапе Чжу Бацзе стал отставать: наказание голодом лишило кабана последних сил. Оба брата-демона тащили его, подхватив справа и слева, но долго так продолжаться бы не могло. Все мы слышали вой и рык приближающейся погони…

— Оставьте меня, Учитель! Лучше погибнуть одному, чем всем. Есть даже анекдот на эту тему…

— Заткнись! Мы не бросим его, — повернулся ко мне Сунь Укун. — Скачи дальше, Юлун вывезет тебя. Ты сам видишь, что другого выхода нет, а кто-то должен добраться до Индии и принести священные сутры в Китай.

— У меня почти полный магазин патронов, останемся все! — Я попробовал спрыгнуть на пол и только тогда вдруг осознал, что уже не сижу на конской спине, а едва ли не в шпагате покачиваюсь между двух гребней драконьего хребта.

Юлун повернул страшную усатую морду с огромными зубами и выпустил струю пара из ноздрей. Все три демона тут же залезли на него, усевшись, как я, а принц драконов, сияя матово-зеленой чешуей, быстро побежал на коротких лапах за невозмутимым псом. Сам Чженнин оборачивался на каждом повороте и лаем требовал, чтоб мы поторапливались.

Как ни странно, скорость коня была значительно меньше, да и сидеть на драконьей спине было гораздо удобнее. Не говоря уже о том, что, перевоплотившись, гордый Юлун уже мог нести на себе нас всех! Умел ли он это раньше? Кто знает… Лошади тоже не любят, когда на них ездят все подряд.

Зато мы гарантированно оторвались от погони, и черный мохнатый пес привел нас в высокий просторный зал, разделенный волшебной стальной решеткой. Это и были ворота Диюя, створки которых были замкнуты на цепь и заперты на здоровенный замок.

— Гр-р, все. Дальше сами, грешники… — Чжэннин устало лег пузом на пол и вывалил язык, тяжело дыша. Понимаю, ему досталось.

— Учитель, мы нашли выход!

Ну да, конечно. Вот только пролезть между прутьями не получалось, раздвинуть их не смог даже могучий Ша Сэн, разбить не получилось и у знаменитого Цзиньгубана, мы стояли на пороге свободы и ничего не могли сделать. Но ведь самое противное, что ключ висел на гвоздике с противоположной стороны, где в конце длинного тоннеля таки брезжил свет…

— Стоп, парни. Мы сделали все, что могли. — Я сполз с дракона и уселся в углу, вытянув ноги. — Можно было и сразу догадаться, что выход не будет простым. Предлагаю здесь и принять последний бой.

— Хи-хи-хи, — устало выдохнул прекрасный царь обезьян, садясь рядом. — А мне понравилось. Это было чудесное приключение.

— Брат-обезьяна прав, хр-хрю, я бы сдох от скуки в своей харчевне. Сколько было можно есть людей? Уже желудок воротило от их копченого мяса. Учитель спас меня…

— И вы все спасли меня, — признал Ша Сэн, усаживаясь в общий ряд. — Жизнь демона скучна и однообразна: убил, съел, спать, убил, съел, спать! А мне так хотелось вырваться из этих дурацких будней и посмотреть мир!

Юлун ничего не сказал, но, перевоплотившись в белого коня, привалился к стене, тяжело поводя боками.

— Тут вас ждали, — неожиданно толкнул меня лапой черный пес.

Я попытался сфокусировать взгляд на человеке, стоящем за решеткой с той стороны. Высокий мужчина в длинных черных одеждах, золотые украшения на груди и запястьях, большой кривой меч на поясе и здоровенные рога. Неужели?..

Назад: Глава двадцать седьмая

Дальше: Глава двадцать девятая