В Лас-Вегасе сто двадцать два казино, восемьсот семьдесят четыре клуба, более двух тысяч ресторанов и свыше пятидесяти стриптиз-клубов. Почти всё работает до четырёх утра — если вообще закрывается. И Рики Салливан мог оказаться в любом из них.

То есть если папарацци и арест отца не загнали его в подполье.

Моему отцу понадобилось шесть часов и пять подмазанных ладоней, но он наконец выследил сына Президента и его приятелей в ночном клубе XS.

В 3:06 отец подъезжает к громаде отеля «Wynn», и я выпрыгиваю из машины. Двадцать минут в очереди, пятьдесят долларов за вход — и я внутри.

Грохочет хаус-музыка. Фиолетовые, оранжевые и зелёные стробоскопы норовят вызвать у меня припадок. Воздух липкий, словно пропитан миллионом крошечных стикеров. Чувствую себя так, будто влез в улей. Чистое безумие.

Пробираюсь сквозь роящиеся тела. Молодая женщина в шести квадратных дюймах ткани хватает меня за пах и шепчет на ухо что-то невнятное. Её пальцы смыкаются на моём запястье — тянет к танцполу.

Стряхиваю её руку. Я измеряю женщин в минутах, и эта стоит примерно тридцать секунд. Детектив Рэй мелькает в сознании. Ей я отдал бы весь час.

Когда наконец добираюсь до бара — уже 3:34.

— Где Рики Салливан? — кричу ближайшему бармену.

Он притворяется, что не слышит. Не я первый задаю этот вопрос сегодня ночью. Машу стодолларовой купюрой. Он подходит, выхватывает её, кивает вправо и переключается на следующего клиента.

Четыре минуты уходит на то, чтобы пробиться сквозь толпу к VIP-зоне. Два вышибалы стерегут толстый бархатный канат, за которым расположены десять круглых столов. Сейчас за ними — три звезды НБА, два рэпера, ресторатор, комик, актриса, супермодель, ведущий ночного шоу и сын Президента Соединённых Штатов.

Рики Салливан — с двумя приятелями и восемью полуодетыми женщинами. Все расселись на плюшевом фиолетовом диване. На столе громоздится бутылочный сервис минимум на тысячу долларов. Трое мужчин в чёрных костюмах маячат поодаль — охрана из Секретной службы.

Они выглядят особенно настороженными. Последние сорок восемь часов наверняка превратились в непрерывный поток репортёров и папарацци, рвущихся к Рики за снимком или комментарием.

Вышибалы оценивают меня, когда подхожу. Проверяют запястье — ищут ярко-зелёный браслет, который носят все допущенные в VIP-зону.

У меня он есть.

Купил у девушки на танцполе за двести долларов. Она стянула его со своей руки, и мне удалось натянуть на свою.

Что сказать — у меня изящные кисти.

Меня пропускают. Пробираюсь мимо четырёх столов. Когда до Рики и его компании остаётся шесть футов, двое агентов Секретной службы выскакивают вперёд и перегораживают мне дорогу.

— Привет, ребята.

Молчание.

— Мне нужна буквально секунда с Рики.

Они переглядываются.

— Проваливай, — цедит один.

— Рики! — кричу я.

Он не оборачивается.

Агенты начинают оттеснять меня. Руки сжимают мои плечи, как тиски.

Тогда я достаю из кармана часы и бросаю их навесом. Они приземляются на колени девушке рядом с Рики.

Прежде чем мне заламывают руки за спину, я успеваю поймать его взгляд — в тот самый момент, когда он видит часы.

— Он свой.

Сила, готовая сломать мне запястье, чуть ослабевает.

— Я сказал — он свой! ПРОПУСТИТЕ ЕГО!

Отряхиваюсь, коротко киваю обоим агентам и прохожу мимо. Рики уже выпроводил всех девушек и обоих приятелей. За столом — только он и часы.

Сажусь в паре футов от него. Беру бутылку «Ciroc», наливаю себе водку с клюквой.

— Где ты это взял?

Поднимаю глаза.

У Рики Салливана — материнские карие оленьи глаза и мягкие черты лица. Отцовская комплекция, но на фут ниже ростом. За последние несколько лет он сбросил фунтов двадцать, однако до сих пор пухловат.

— Забрал из ломбарда, куда Джессика их сдала.

Он шумно втягивает воздух.

— Когда она их взяла?

Наливает себе неразбавленного, делает долгий глоток.

— Около двух месяцев назад.

— Ты знал?

— Да. Но мне было всё равно. Решил, что ей нужны деньги и она слишком гордая, чтобы попросить. Это не единственное, что она взяла.

— Где ты с ней познакомился?

— В кофейне на кампусе. Она сказала, что мы ходим на одну пару. Но я видел — врёт.

Он пожимает плечами:

— Да какая разница. Она была самой красивой девушкой из всех, кого я встречал.

Он спрашивает, кто я. Игнорирую.

— Ты её убил?

Олень в свете фар. Его оленьи глаза начинают блестеть. Влага переливается через край. Он плачет. Ему нужно секунд тридцать, чтобы взять себя в руки.

— НЕТ! — Шмыгает носом. — Она была первой девушкой, о которой я по-настоящему заботился. Вообще — первой. Когда-либо.

— Ты знал о её связи с твоим отцом?

Качает головой.

— Нет. Она никогда не говорила о своём прошлом. Она просто хотела, ну… в основном трахаться. По крайней мере, сначала. Вначале, думаю, ей просто хотелось переспать с сыном Президента. Но потом… потом она, кажется, начала меня любить.

Он застенчиво улыбается — так, будто сама мысль о том, что девушка может полюбить его самого, абсурдна.

— Ты когда-нибудь бывал у неё дома?

— Нет. Я даже не знал, где она живёт. Дэйв и Джерри, — он кивает на двух агентов, которые только что меня скручивали, — тайком приводили её ко мне.

— Как долго вы встречались?

— Три месяца.

— Ты знал её как Кэлли или Джессику?

— Сначала Кэлли. Но через шесть недель мы лежали в постели, и она попросила называть её Джесси.

Джесси?

— И она никогда не рассказывала о своём прошлом? О том, что работала на предвыборную кампанию твоего отца?

— Нет. Никогда.

— О чём вы вообще разговаривали?

— Не знаю… Фильмы, книги. Она хотела когда-нибудь поступить в ветеринарную школу. Путешествовать. Она любила спорт, особенно «Рэйвенс». Обожала играть в карты. Мы могли резаться часами.

— Она спрашивала про твоего отца?

— Поначалу. Хотела знать, какой он отец. Часто ли бывает рядом. Такие вещи. Но она ненавидела политику. После первых пары недель мой отец почти не всплывал в разговорах.

— Как ты узнал, что её убили?

— Джерри пришёл и забрал мой телефон. Сказал — Кэлли убили. Через пару часов принёс новый, с новым номером.

Вот оно что. Неотслеживаемый номер. Это был не телефон Президента. Это был телефон Рики.

— Какой спред на завтрашнюю игру «Лейкерс»?

Он фыркает.

— Шесть месяцев не играю. Усвоил урок.

Киваю.

— Как думаешь, зачем «Джесси» нужны были деньги от часов?

— Понятия не имею. Работы у неё не было. Нужно же ей было как-то платить за квартиру.

— И тебя не волновало, что она стащила у тебя часы за десять тысяч?

— Знаю, что должно было волновать. Но — нет.

— Ты любил её.

Молчание.

Любил.

— Ты думаешь, твой отец убил её?

Его губы дрожат.

Я услышал достаточно. И время моё вышло. Допиваю коктейль, хлопаю его по плечу и ухожу.

 

Веду машину свой час — на этот раз по Теннесси.

Просыпаюсь в машине отца, припаркованной у моей квартиры. Внизу по улице стоит неприметный автомобиль без опознавательных знаков, и я затылком чувствую взгляд того, кто сидит внутри, пока иду к подъезду.

Отец и Мёрдок уезжают. Мы с Лэсси садимся за компьютер. Открываю почту.

Письмо от компании, которой я заплатил за проверку биографии Джессики Ренуа, уже ждёт во входящих. Открываю — и не удивляюсь. Информации почти нет. Кредитная карта, телефон и адрес в Орегоне. Всё — фасад. Декорация. Как и в случае с Кэлли Фрейг.

Вот зачем Джессике нужны были деньги от часов. Она хотела сменить личность. Она делала это и раньше.

Дважды.

Я знал в своей жизни четырёх Джессик. Некоторые сокращали имя до «Джесс». Ни одна не называла себя Джесси. Это совершенно другое имя. Как если бы Мэтью просил называть его Марком. Такого не бывает.

Захожу в базу данных пропавших без вести штата Вирджиния. Ввожу «Джесси». Нет результатов.

Может, я ошибаюсь.

Но тут вспоминаю слова Рики. Она любила спорт. Особенно «Рэйвенс».

«Балтимор Рэйвенс».

Переключаюсь на базу данных пропавших без вести штата Мэриленд. Пробую снова. Два результата.

Первый — двенадцатилетний мальчик.

Второй — шестнадцатилетняя девочка. Джесси Калломатикс.

Она моложе на фотографии, но ошибки быть не может. Это она.

Джесси Калломатикс — она же Джессика Ренуа — она же Кэлли Фрейг.

Два запроса в Google — и всё встаёт на свои места.

Что сказал Рики? «Она спрашивала, какой он отец. Часто ли он бывает рядом?»

Коннор Салливан солгал.

Она действительно его шантажировала. Но не потому, что он с ней переспал.

Она шантажировала его, потому что Коннор Салливан был её отцом.

---

 

Отправить