Много лет назад отец попытался затащить моё бесчувственное тело из машины в квартиру. Закончилось это скверно. Провозился больше двадцати минут, сместил себе два позвоночных диска, а сосед по коридору, решивший, что папаша избавляется от трупа, вызвал копов.

С тех пор всякий раз, когда я засыпал в машине, отец молча откидывал сиденье, подкладывал мне под голову подушку, укрывал одеялом и приоткрывал пару окон. И хотя он ни за что в этом не признается, я знаю: каждые два часа он спускался проверить, дышу ли я.

В три ночи я просыпаюсь, выбираюсь из машины и поднимаюсь в квартиру. Отец, Мёрдок и Лэсси лежат в обнимку на кровати — идиллическая картина мужской дружбы. Лэсси и Мёрдок одновременно спрыгивают, подлетают ко мне и вылизывают дочиста.

— Привет, ребята. Весело поиграли?

— Ещё как, — говорит отец, приподнимаясь на локте. — Не разлей вода, эти двое. Давно потерянные братья.

Смеюсь.

Мы вчетвером перемещаемся в гостиную.

— Останешься? — спрашиваю.

— Нет, думаю, поедем. Завтра дела.

— Карты в среду?

— Как всегда.

Он уже на полпути к двери, но оборачивается:

— Что будешь делать с часами?

— Пока не решил. Нужно покопаться. Но если сын Президента замешан — я это выясню.

За пару минут до того, как я отключился прошлой ночью, отец рассказал мне всё, что знал о Рики Салливане. Единственное чадо Президента заставляло близняшек Буш выглядеть монашками. Он влипал в неприятности ещё когда Салливан-старший был губернатором — хотя формально его ни разу не арестовали, — и восхождение отца к президентству мало что сделало для обуздания ненасытных аппетитов «Рискованного».

Быстрые машины. Доступные женщины. Его не раз сравнивали с принцем Гарри, и они действительно были близкими приятелями. В последний год, правда, Рики держался в тени — говорили, взялся за ум на втором курсе юридического в Джорджтауне.

— Я ещё кое-что вспомнил, — говорит отец. — Насчёт сына Президента.

Киваю.

— Похоже, у него серьёзные проблемы с азартными играми. Его букмекера пару лет назад взяли за хранение кокаина. Тот решил, что если сдаст игорные привычки президентского отпрыска, это смягчит приговор. Не смягчило. Но история всё равно утекла в прессу. Рискованный был должен ему около восьмидесяти тысяч на тот момент.

Словно я сам не сложил два и два, отец добавляет:

— Те двести тысяч, которые украли.

— Возможно, ты на что-то напал, — говорю ему.

Он пожимает плечами и говорит, что пора. Направляется к выходу. Мёрдок, однако, и не думает покидать боевого товарища — ложится на пол рядом с Лэсси, положив морду на лапы.

— Попрощайся с другом, — говорю Лэсси, поднимая его на руки и направляясь к открытой двери.

Мяу.

— Нет, он не может остаться с ночёвкой.

Мяу.

— Потому что вы будете не спать всю ночь, пить газировку и играть в видеоигры, вот почему.

Мяу.

— Он приедет через пару дней, и тогда — сколько захотите.

Мяу.

— Grand Theft Auto 5? Она вообще уже вышла?

Мяу.

— Посмотрю, что можно сделать.

Мёрдок прыгает мне на грудь и награждает Лэсси размашистым прощальным поцелуем. Отец хватает его за ошейник и закрывает за собой дверь. Я слышу, как пёс скулит в коридоре, пока отец волочёт эту зверюгу прочь.

 

Мы с Лэсси только садимся есть, когда раздаётся стук в дверь.

3:11.

Смотрю в глазок, ожидая увидеть отца — наверняка что-то забыл. Но это не он.

Открываю дверь.

— Какого чёрта, Бинс?

— И тебе привет, детектив Рэй.

Она врывается внутрь. Чёрный топ, узкие джинсы. Волосы собраны. Руки вздёрнуты. Как и её очевидный гнев.

— Не нужно было идти в ФБР!

— ФБР?

Она сверлит меня взглядом.

— О чём ты говоришь? — спрашиваю.

Её брови взлетают, потом сдвигаются к переносице.

— Ты не знаешь?

Качаю головой.

— Завтра утром… — Она делает паузу. — Они собираются арестовать Президента за убийство.

— Что?!

— Кэлли Фрейг на самом деле не Кэлли Фрейг.

Делаю лучшее из своих удивлённых лиц. Большие глаза. Приоткрытый рот. Полная потеря дара речи. Работает.

— ФБР получило анонимную наводку. До того как сменить личность, Кэлли Фрейг была молодой девушкой по имени Джессика Ренуа. Работала на губернаторскую кампанию Салливана в Вирджинии. В наводке также говорилось, что свидетель видел Президента, уходящего из её дома в ночь убийства.

Она смотрит на меня с подозрением.

— Это был не я, — заверяю её. И добавляю: — Всё равно этого мало. Секретная служба приехала и забрала телефон, использовать его они не могли. Маловато для ареста. У ФБР должно быть что-то ещё.

— Есть.

Она делает глубокий вдох.

— Президент Салливан прошёл батарею тестов при вступлении в должность. Один из них — анализ ДНК. Его профиль не всплывёт при обычном поиске по национальной базе данных, но у ФБР он хранится в засекреченных файлах. Они сравнили его ДНК с волосами, найденными в постели убитой. Совпадение.

На этот раз мне не пришлось разыгрывать изумление.

— Они сделали «звонок вежливости» моему капитану — убийство формально в нашей юрисдикции. Но да, завтра утром они арестовывают его в Белом доме.

— Что сказал капитан?

— А что он мог сказать? Самый громкий арест в истории Соединённых Штатов утёк у него сквозь пальцы. От него несло так, будто он приговорил бутылку скотча, к тому моменту как вызвал меня и Кэла к себе в кабинет.

Я подумал о Кэле, который был так уверен, что убийца — я.

— Хотел бы я видеть лицо Кэла.

— Он до сих пор считает, что это чушь, — фыркает она. — Говорит, что это какой-то большой левый заговор, чтобы сместить Президента и вернуть демократа.

— Придурок.

Она кивает, и мы оба умолкаем.

Интересно, прокручивает ли она в голове ту же картину — арест Президента и медийную атомную бомбу, которая рванёт завтра утром. Без сомнения, это будет самая большая новость после одиннадцатого сентября.

— Я с ним разговаривал.

Она впивается в меня взглядом.

— С кем?

— С Президентом.

— Да ладно тебе. Ты разговаривал с Коннором Салливаном.

— Разговаривал. Две ночи назад.

Ей нужно три секунды, чтобы понять, что я не шучу. Она делает два шага ко мне. Между нами — фут.

— Рассказывай.

Начинаю с самого начала. С самого-самого начала.

— Лэсси — не мой кот. То есть теперь мой, но раньше он принадлежал Джессике.

Она переводит взгляд на Лэсси, который восседает на спинке дивана. Услышав своё имя, он мяукает.

Мне нужно десять минут, чтобы ввести её в курс дела: ветеринар, микрочип, Джессика Ренуа, громилы, электрошок, разговор на заднем сиденье с самым могущественным человеком на планете. Я опускаю часть про повторное проникновение в дом, чек из ломбарда и часы.

— Она его шантажировала?

— Так он сказал.

— А запись? Она так и не всплыла?

— Думаю, даже на Юпитере знали бы, если бы в сеть утекло видео, на котором Президент трахает восемнадцатилетнюю волонтёршу предвыборного штаба.

— Ладно, и что тогда? Он признаёт, что был там в ту ночь, принёс деньги за шантаж, а потом ушёл. Следом является кто-то другой, убивает её и забирает деньги. Кто?

Ну, его сын, для начала. Он явно контактировал с Джессикой — на каком-то этапе. Может, знал об интрижке отца. Может, она сама ему всё рассказала. Может, ему позарез нужны были деньги, чтобы расплатиться с игорными долгами. Может, Джессика и Рискованный собирались разделить шантажные деньги, но он стал жадным и убил её. Много «может быть».

— Не знаю, — отвечаю вслух. — Скорее всего, это полная чушь и Салливан сделал это сам.

— Так ты думаешь? Думаешь, это чушь? Думаешь, он врал?

Прокручиваю ролик в голове. Его стиснутая челюсть. Его пронизывающий взгляд, когда он произнёс: «Я её не убивал».

— Нет, — говорю я. — Думаю, он говорил правду.

Она выдыхает.

Я протягиваю руку и касаюсь её плеча. Не знаю зачем. Это происходит само — бессознательное движение, такое же непроизвольное, как мой следующий вдох.

Она опускает взгляд на мою ладонь, потом поднимает глаза. Не знаю, что происходит за её мягкими карими глазами. Но хочу узнать.

— Останешься на кофе? — спрашиваю.

— Сейчас полчетвёртого утра, — говорит она с коротким смешком. — Мне нужно в кровать. Завтра тут начнётся цирк.

Лэсси спрыгивает с дивана и трётся о её ногу, когда она направляется к двери. Она наклоняется, почёсывает его за ухом, выпрямляется и берётся за ручку.

— Ты за него голосовала? — спрашиваю.

Она оборачивается. Смотрит секунду. Вспышка её фирменной кривой улыбки.

— Отложим кофе на потом, — говорит она.

---

 

Отправить