Тельда.

 

«Среда».

Сегодня же не среда?

Тельда поперхнулась от ужаса и зашлась неистовым кашлем. Она судорожно глотнула воздух, и слюна попала в дыхательное горло — как раз в тот момент, когда Густав потянулся, чтобы стащить с себя трусы. Поперёк гульфика ядовито-салатовой ткани красовалась вызывающая надпись: «СРЕДА».

«Боже правый, меня собирается изнасиловать маньяк в трусах с днями недели!»

По-прежнему прикованная к батарее в вонючей ванной комнате мотеля, она могла противопоставить нападавшему разве что свой кашель. И — поразительное дело — это сработало. Словно налетев на невидимую преграду, Густав при первом же её хриплом выдохе страдальчески скривился и замер, а при втором — и вовсе попятился.

— Эй, что с тобой такое? — прорычал он, пока Тельда задыхалась.

Взгляд её заволокло слезами, но слух работал безотказно. В голосе Густава звучала острая тревога, однако беспокоился он явно не о жертве. О себе самом.

«Он напуган. Но чего он боится?»

Тельда проморгалась, силясь разглядеть его лицо сквозь пелену слёз. Ханна когда-то учила её: страх выражается через широко распахнутые верхние веки или выгнутые волной брови. Однако решающую подсказку дали не его глаза, а руки. Густав как раз пытался втиснуть пальцы в прозрачные латексные перчатки.

Тельда снова втянула воздух и снова подавилась собственным ужасом. В первое мгновение ей показалось, что эта детина собирается после надругательства ещё и убить её — зачем ещё хирургические перчатки? Но тут она разглядела его пальцы. Багровые, словно после игры в снежки голыми руками, и при этом шершавые, глубоко потрескавшиеся.

За долю секунды в голове Тельды сложилась теория, разом объяснявшая и его реакцию на кашель, и состояние кожи, и этот подозрительный вопрос: «Что с тобой такое?»

Ей удалось немного выровнять дыхание. Прокашлявшись, она выпалила: — А ты как думаешь, зачем я здесь?

— Чего?

— Сижу привязанная в этом паршивом номере. А тебя прислали прибраться за мной.

— Не понимаю, — буркнул он.

Тельда взмолилась про себя, чтобы её догадка оказалась верной. — Ну ты даёшь. Похоже, роль уборщика въелась тебе прямо в кровь. Я и есть то, что нужно «убрать».

Она снова раскашлялась — нарочито громко и надрывно, хотя першение в горле уже почти стихло.

— Ты хочешь сказать…

— Я больна. Меня просто здесь бросили подыхать.

— Что за бред? Ты же только что плела, что искала подругу и оказалась здесь случайно!

«Да, чёрт возьми, говорила. Но тогда я ещё не знала, что ты собираешься меня изнасиловать, ублюдок».

— Я искала её, чтобы предупредить: я заражена, — на ходу сочиняла она самую нелепую историю в своей жизни. — И она теперь тоже может быть опасна для окружающих.

Густав внезапно побелел — точь-в-точь как его латексная перчатка. Он отступил ещё на шаг, и теперь Тельда была уверена: бинго.

У Густава было тяжелое помешательство на чистоте. Он беспрерывно мыл руки, не давая коже ни малейшего шанса на восстановление. Скорее всего, именно поэтому его и выбрали для «зачистки» — он был патологически аккуратен.

Но у этой медали имелась оборотная сторона: он до одури боялся болезней. Боялся любых прикосновений. Пытался натянуть перчатки даже перед сексом. Он физически не мог вынести, если в его присутствии кто-то проявлял симптомы заражения. И это, судя по всему, было единственным шансом Тельды на спасение. По крайней мере, от изнасилования.

— Больна? — голос его дрогнул. — А чем?

— Ты что, новости совсем не смотришь?

Он мотнул головой. На этот раз глаза выдали его с потрохами — он заглотил наживку.

— Тот самый новый вирус, о котором трубят на каждом углу. Меня заперли здесь — что-то вроде принудительного карантина для смертников.

— Ты гонишь, — неуверенно произнёс он.

«Ещё бы я не гоню, идиот».

Густав, может, и не был умственно отсталым, но в интеллектуальном плане ушёл недалеко от того образа, который старательно изображал.

— Нет. Это не шутки. Меня накрыло по полной. — Тельда громко и противно шмыгнула носом. — Ну же, давай, чего ты ждёшь?

Она демонстративно развела ноги, испугавшись, что перегибает палку, но всё равно добавила: — Только надень презерватив. И маску. Желательно две. Это в твоих же интересах.

Он посмотрел на неё как на сумасшедшую и покрутил пальцем у виска. — Да чтоб я тебя тронул — хоть на кране меня подвесь! — Он побагровел и рявкнул: — Обойдёшься!

Густав в панике схватил свою робу и чемоданчик с инструментами. Не оборачиваясь, он стремительно выскочил из ванной.

Тельда уже готова была выдохнуть с облегчением, но тут осознала, насколько скверно продуман её экспромт, рождённый чистым отчаянием.

— Эй, ты куда? — закричала она вдогонку.

— Как можно дальше отсюда! — донеслось из спальни, где он, судя по звукам, торопливо натягивал одежду.

«Чёрт. Из огня да в полымя. Из бури — в открытый океан».

— Послушай, мне нужна помощь! Позвони в «скорую», вызови 112, слышишь?

— Ещё чего! Надеюсь, ты не успела меня заразить, тварь! — Голос удалялся, хлопали двери.

— Нет, так быстро это не передаётся! Стой!

Она снова закашлялась — на сей раз от настоящей, ничем не разбавленной паники. Если он уйдёт прямо сейчас, сколько времени пройдёт, прежде чем в этом номере появится кто-то другой? Кто найдёт её? Кто спасёт?

— Эй, ты меня слышишь? Густав, пожалуйста, вернись!

Она и впрямь умоляла своего несостоявшегося насильника остаться. Но ответом ей была лишь тишина.

Густав не вернулся. Зато вернулась другая угроза — мучительная, тягучая и, возможно, смертельная. Та, что никуда и не исчезала: жажда.

---

 

Отправить