Тельда.

 

А вдруг этот псих вернётся?

В спальне мотеля было тихо — но, возможно, психопат, привязавший её в ванной к радиатору, уже убил её лучшую подругу в соседнем номере. И теперь позволяет себе отдохнуть, прежде чем взяться и за неё.

От этой мысли она едва решалась дышать. При каждом шорохе блузки боялась подать признак жизни, который мог разбудить или привлечь похитителя Ханны.

Тельда не решалась даже прокашляться — что, пожалуй, было правильным решением: горло болело так, что больно было даже просто глотать. Жажда — почти более жестокий враг, чем этот безумный похититель её лучшей подруги. Во всяком случае, куда более ощутимый.

В эту минуту Тельда отдала бы всё своё состояние за один глоток воды — хотя у ассистента на вскрытиях в судебной медицине оно было не особенно велико.

Двести тридцать два евро на текущем счёте, четыре тысячи в резерве на непредвиденный случай — и всё же собственная недвижимость: отреставрированный бывший железнодорожный склад, на восемьдесят процентов принадлежавший банку.

Всё это она без колебаний отдала бы тому, кто протянул бы ей стакан с соломинкой. Или освободил бы руки.

Тельда была в таком отчаянии, что даже думала укусить себя за губу, чтобы хоть немного утолить жажду собственной кровью. Что, конечно, было примерно так же разумно, как подзаряжать электромобиль от собственного прикуривателя.

И всё же она не могла больше просто сидеть и ждать.

Бездействие никогда не было её сильной стороной — особенно когда грозила опасность получить серьёзный ущерб от промедления.

Она легла плашмя на пол, отодвинулась от радиатора насколько возможно и вытянула ноги. Затем согнула одну. Голень превратилась в метлу, которой она подгребала к себе обломки телефона.

Скрежет по плитке был оглушительным. Она молила Бога, чтобы псих уже унёс ноги. Или закрыл дверь в ванную — так, чтобы никто не мог её услышать. Во всяком случае, никто, желающий ей зла.

Что у нас тут?

Она изучила черепки телефона, подтащенные в зону досягаемости, не зная, можно ли с ними что-то сделать. Обломки были недостаточно острыми и слишком неудобными, чтобы ими разрезать путы. Поэтому она придумала другое.

Тельда умела работать руками — в секционном зале её разрезы были точны, как прочерченные лазером. Зато технические знания ограничивались умением менять мешок для пылесоса или фильтр от накипи в кофемашине.

Но никак не ремонтировать растоптанный телефон.

С другой стороны, она любила пазлы. Единственное, чего ей не хватало от бывшего. Во всём остальном она желала этому неверному бабнику всех передающихся половым путём болезней разом — и прежде всего хламидий, которые он преподнёс ей в «подарок» с какой-то интрижки на стороне. Но вечера, когда они вместе ели суши перед телевизором и складывали «Подсолнухи» Ван Гога, она вспоминала с болью. Как радовалась, когда совершенно неподходящий на вид кусочек вдруг вставал на важное место и соединял целое.

— Ты такой кусочек? — спросила она микрочип, который подняла с пола двумя указательными пальцами.

Как при работе с пазлом, она доверилась интуиции.

Если вообще было место, куда этот элемент мог подойти, то только внутри самого аппарата — его жалкие останки болтались на уцелевшем кабеле рядом с унитазом. Она пристроилась, подтянула корпус ногами — несколько раз он соскальзывал обратно. После нескольких неудачных попыток она наконец держала останки телефонного корпуса в обеих руках — микрочип к тому времени перекочевал ей в рот.

Тельда встала на колени. Со стоном сжала губы — хотя легче от этого не стало. Но иначе было не обойтись: чтобы возиться с остатками телефона, приходилось терпеть давление собственного веса на коленных чашечках. Она чувствовала себя перед конструктором без инструкции — с отсутствующими или сломанными главными деталями.

Зажав телефонный корпус между бёдрами, она всё же смогла разместить чип. Затем скрутила два болтавшихся проводка. Услышанное в следующий момент она поначалу едва могла себе поверить.

— Ха!

Гудок!

Она застонала от восторга. Не будь рук связанными, бросилась бы вверх с торжествующим криком — как болельщик при решающем голе любимой команды. Но сейчас нужно было при всём ликовании не дать телефону замолчать неосторожным движением.

И что теперь?

Клавиатура по-прежнему была вдребезги. Даже если бы она могла двигаться свободно и имела профессиональный инструмент — та была безвозвратно уничтожена. Уцелела лишь нижняя строка. Со знаками решётки и хэштега.

И ещё…

Тельда нажала на знак, который не видела на телефонной клавиатуре уже целую вечность. Два переплетённых кольца.

Она понятия не имела, кто последний держал в руках этот телефон. И послала немую молитву небу, чтобы это был не звонок на службу точного времени, — когда воспользовалась единственным шансом и нажала на повтор набора…

Нет.

Никакого треска, никакого щелчка, никакой последовательности цифровых тонов.

Тельда не слышала ничего.

Кроме скрипа двери. В спальне.

---

 

Отправить