— Откуда у тебя этот телефон?

Ладно, теперь он говорит мне «ты». Почему на допросе было иначе? Мы близки или нет?

— Где ты, чёрт возьми? — спросил следователь.

Она подошла к двери. Убедилась, что та действительно заперта.

— Я… я не знаю, можно ли вам доверять, — сказала она честно.

— Хорошо, понимаю. Он ещё с тобой?

— Бланкенталь?

— Да.

— Нет.

Она услышала, как Фадил с облегчением выдохнул.

То, что последовало дальше, было куда сложнее разобрать — мощные удары кулаком в дверь перебивали его слова.

— Хорошо. Слушай меня, Ханна. Я докажу тебе, что на твоей стороне. Твой план заманить его, судя по всему, сработал. Но теперь тебе нужно оказаться в безопасности.

— Я…

Это мой план — заманить Бланкенталя?

— Открывайте! — кричал хриплый полицейский, дёргая ручку.

Одновременно Матар говорил:

— Знаю, ты сейчас ничего не понимаешь. Я тебя знаю. Знаю, что происходит с тобой после операций. Поэтому не трачу время на объяснения. Слушай внимательно. Я не буду уговаривать тебя сказать, где ты. Не хочу встречаться с тобой ни в каком тайном месте. Я хочу, чтобы ты сделала единственное разумное. Единственное безопасное.

— Мне нужно сдаться?

Стук и дёрганье двери прекратились.

Полицейский берёт разгон?

— Верно. Но окажи мне одну услугу: не говори никому в участке ни единого слова. Жди, пока я не приеду. Не позволяй давить на себя. Я единственный, кто тебе верит, понимаешь?

— Нет, я вообще ничего не понимаю.

— Неважно, всё равно сделай это. Вызови полицию.

— В этом больше нет необходимости, — сказала Ханна и повесила трубку.

Полиция была уже здесь — об этом красноречиво свидетельствовал удар ногой в дверное полотно, сопровождавшийся скрипящим треском.

Ладно.

Она решила смириться со своей судьбой — и тем самым последовать инструкциям Матара.

Так продолжаться не могло. Такая больная и раненая, она не протянет ещё двух часов без посторонней помощи.

Дверь снова задрожала, пробудив неприятное воспоминание о похожей ситуации в ванной мотеля.

Ханна посмотрела на стеклянный фасад окон, задумалась — а может, всё-таки не сдаваться, а прыгнуть в сад? — но пережить подобный эксперимент без переломов было совершенно нереалистично.

— Я выхожу! — крикнула она наконец, прежде чем полицейский смог бросить тело в дверь ещё раз — наверняка последний. — Но вы должны кое-что увидеть, прежде чем арестуете меня. Пожалуйста.

— Никаких игр, — донеслось снаружи в ответ. — На вас направлено оружие.

Она повернула ключ в замке. Дверь — теперь перекошенная в петлях — тут же распахнулась.

— Руки вверх!

Ханна беспрекословно подчинилась, ослеплённая ярким фонариком из тёмного лестничного пролёта.

— Я говорю только с Фадилом Матаром, — сказала она.

— И кого это волнует? — услышала она голос полицейского — который внезапно совершенно изменился. Потому что это был вовсе не полицейский — она поняла это, когда Лутц Бланкенталь опустил фонарик и направил луч себе в лицо.

---

 

Отправить