Пауль? Это была твоя кровать?

С измятым постельным бельём в принт с астронавтами? И кровавым пятном на нём. Большим пятном, похожим на лужу, и бесчисленными брызгами на стенах — словно кто-то разбил бутылку виноградного сока прямо над подушками.

Господи, это моих рук дело? Мой бред?

Но почему здесь так много крови, если она так и не ударила его ножом?

Красные пятна, которые были и на ковре, так магнетически притягивали её взгляд, что разбитый инструмент она заметила лишь с заметным опозданием — хотя он совершенно очевидно лежал на полу на полпути между кроватью и дверью.

Акустическая гитара, покрытая ржаво-красным лаком, была разбита вдребезги. Маленькая жёлтая бирка рядом однозначно обозначала её как вещественное доказательство.

«Я взяла струну си».

«Чтобы задушить его».

«Да».

Со слезами на глазах она искала другие метки и находила их повсюду: перед кроватью, на кровати, рядом с ней. У стены, на ковре. Судя по всему, криминалисты решили пока не вызывать уборщиков и оставить все улики нетронутыми — чтобы в ближайшее время ещё раз осмотреть их непосредственно на месте.

А я только что снова оставила здесь свою ДНК.

Она подошла к окну, чтобы восстановить путь бегства Пауля.

Разве я не говорила, что он убежал через задний двор?

Она попыталась вспомнить соответствующее место из видео с признанием. При этом сердце забилось ещё сильнее — она понимала, что, если хочет разгадать загадку самой себя, рано или поздно придётся снова посмотреть собственное признание.

Это был кошмар внутри кошмара. Ханна должна была преодолеть спектрофобию. Встретиться лицом к лицу со своим величайшим страхом — увидеть в себе нечто бездонно дурное, с большой вероятностью получив подтверждение этому первобытному ужасу.

Она вцепилась в подоконник и закрыла глаза. Вспомнила собственные слова, сказанные следователю:

— Его не было. Через окно, по крыше, к заднему двору. Убежал в ночь.

Так, или примерно так, она сказала.

Но…

…но крыша перед комнатой Пауля выходила на улицу!

Она посмотрела сквозь стекло — в котором, к её облегчению, не отражалась — наружу. На фонарный столб в двух метрах от границы участка. На открытый подъезд, вмещавший две машины рядом с двойным гаражом.

Почему я сказала, что он убежал назад? И вообще, как я могла это видеть, если, по моим же словам, была внизу — с соседкой, которая позвонила в дверь и отвлекла меня?

Пауль!

Где ты? Что с тобой случилось?

Она не успела додумать эту мысль до конца — путь к отступлению был отрезан. Шанс на побег упущен.

Асфальт скрипнул под широкими шинами — машина остановилась на подъездной дорожке перед домом. Одновременно сигнальные огни полицейского автомобиля устроили в детской голубое мерцающее световое шоу.

---

 

Отправить