Только что она удивлялась тому, что подсознание в каком-то трансе набрало незнакомый номер — теперь же она задавалась вопросом, откуда ей знаком этот голос.

— Я Ханна Херст, да…

По крайней мере, я так думаю…

— Я… я… мне нужна помощь…

— Где ты, чёрт возьми?

— В отеле. Не знаю, я…

— Ханна, я не вижу номера. Откуда ты звонишь…?

Это было последнее, что она услышала от своего собеседника. Всё остальное потонуло в грохоте, с которым Бланкенталь буквально вломился в ванную.

Сначала его нога проломила нижнюю часть двери из ДСП.

Вот почему была пауза. Он надевал ботинки.

Затем он просунул руку в расщеплённое отверстие и отодвинул засов. Скорее всего, при этом он порезал предплечье — именно поэтому рука, которой он вырвал у неё телефон, была залита кровью.

— ЧТО? ВЫ? СЕБЕ? ПОЗВОЛЯЕТЕ?

На каждое выкрикнутое слово он ритмично топтал телефон, который швырнул об пол, — до тех пор, пока тот не разлетелся на множество осколков.

Затем он нагнулся к разбросанным по полу вещам и потянулся за ножом-скребком.

— Вы от меня не уйдёте, — сказал он, и голос его звучал уже чуть спокойнее — что в ушах Ханны делало его ещё более угрожающим. Она стояла на коленях на плитках, смотрела на мёртвую женщину. Видела, как крепкая рука Бланкенталя сжимает рукоять ножа. Она резко вскочила. Услышала собственный крик: «Чокнутый убийца!» И выпустила шершня из гнезда.

Но она была слишком взволнована. Она хотела прижать тазер к груди Бланкенталя — прямо к сердцу. Однако попала лишь в бедро — оно было ближе всего. Потом, когда «хирург» выронил нож и осел на пол, она хотела только одного — бежать. Ни секунды больше не оставаться в досягаемости этого безумного убийцы, который дрожал на полу рядом с мёртвой женщиной.

Она торопливо перешагнула через тело похитителя и выбралась, шатаясь, в спальню. Дёрнула запертую дверь, уже решив, что заперта намертво, — пока не сообразила, что та заблокирована изнутри. В панике, не принимая никаких мер предосторожности, выбежала наружу. Прочь, только прочь из этого номера!

Свобода! Я сделала это!

Она жадно вдохнула влажный воздух и закашлялась — подавилась собственным дыханием.

Она попыталась быстро осмотреться. Небо над ней напоминало бетонную стену, покрытую выхлопными газами, и шёл дождь — как часто бывает в Берлине.

Если я вообще ещё в Берлине.

Потому что мотельный комплекс, окружённый густым лесом, в котором она, судя по всему, находилась, выглядел как декорация из американского роуд-муви. Двухэтажный П-образный корпус с парковочными местами прямо перед номерами. Даже мигающая неоновая вывеска на мачте высотой метров двадцать имелась — с надписью «Quality-Inn, от 49 евро в сутки, вкл. кабельное ТВ», завлекавшая постояльцев с близлежащего автобана, чей шум Ханна слышала громче собственной крови в ушах.

Ханна стояла на галерее перед номерами первого этажа и перегнулась через перила.

Справа внизу, в дальнем углу П-образного здания, судя по всему, располагалась стойка регистрации. Это было единственное освещённое помещение на этой стороне явно не очень популярного комплекса. На парковке мотеля, рассчитанного, пожалуй, на больше число гостей, стояли лишь три автомобиля и мотоцикл.

Дать о себе знать? Попросить помощи на ресепшен?

Казалось бы, это был самый логичный шаг, чтобы положить конец кошмару с Бланкенталем.

Но что, если она и вправду разыскиваемая убийца?

Тогда это был и верный путь в заточение.

Значит, бежать?

Она нерешительно переминалась с ноги на ногу. В том числе и потому, что холод медленно добирался до конечностей, которым она в ночной рубашке была совершенно беззащитна.

Больше всего она хотела бы сесть в одну из машин внизу и уехать от этого места ужаса — куда угодно.

Пока хватит бензина. Или, ещё лучше, пока не вернётся память.

Но как угнать универсал, малолитражку или внедорожник и завести его?

Тазер по-прежнему был у неё в правой руке, но им машину не заведёшь. Разве что с помощью… Подождите-ка!

Она нащупала карман ночной рубашки. Пальцы нашли выпуклость.

Господи…

Таракан!

То, что в смертельном страхе, охватившем её в ванной, мозг поначалу представил как насекомое, на самом деле было…

…автомобильным ключом.

Ещё торопясь к лестнице — насколько позволяли босые ноги и рана — она вытащила пульт, который, должно быть, машинально сунула в карман.

Так же как набрала, не думая, номер человека, которого знала, но не помнила.

Ханна вытянула руку в сторону парковки и нажала среднюю кнопку ключа.

Пик-пик.

Мигнули поворотники малолитражки. Подали ей знак:

Вот я. Твоя машина для побега!

Вскоре она открыла дверь и опустилась на сиденье, отрегулированное под человека ниже ростом.

Под бедную женщину, которая лежит мёртвой в ванной этого мотеля.

Ограбил ли её ещё и Бланкенталь?

Это было наиболее очевидным объяснением. Откуда-то же ему нужны были деньги на принадлежности, которые он, по всей видимости, купил в строительном магазине или на заправке.

Пока я лежала без сознания, связанная, на кровати в гостиничном номере, снятом женщиной, которой теперь нет в живых.

Ханна решила при первой возможности сообщить полиции об убитой — для которой любая первая помощь пришла бы слишком поздно.

Она похлопала ладонями по голым, ледяным ступням, очищая их от грязи и камешков, впившихся в подошвы, когда она попыталась нажать на тормоз. Затем нажала кнопку запуска рядом с рычагом автоматической коробки передач. Двигатель завёлся — никакого ключа зажигания не понадобилось.

19:45 — сообщали часы на приборной панели.

Она сдала задом, вывернула руль и поехала к выезду, в направлении леса. Взгляд упал в зеркало заднего вида — оно было так сильно наклонено, что она увидела собственное лицо. В испуге она ударила по тормозам и поправила зеркало.

Это я. Это и вправду я.

Она не смогла долго смотреть на себя. Но достаточно долго, чтобы убедиться: женщина в зеркале была той же, что на видео с признанием. Длинная тонкая шея, тёмные волосы, возможно до лопаток, собранные в косу, и пронзительно-синие глаза.

Она снова нажала на газ — предплечья всё ещё покрыты мурашками. Сердце колотилось в груди двойным ударом.

И что теперь? Куда ехать? Где найти себя саму?

Она думала. И пока включала правый поворотник, следуя указателю с названиями Боргсдорф, А10 и Б96, услышала голос. Внутренний голос. Свой собственный. По всей видимости, она была способна накапливать новые воспоминания — раз уж старые не возвращались.

И одним из этих новых воспоминаний была её медицинская карта, которую Бланкенталь только что зачитал вслух:

«Анамнез Ханны Херст, сорок лет, адрес: Эгесторффштрассе, 119, 12307 Берлин».

Всего несколько секунд спустя командование взял другой голос. Голос навигационной системы, которую Ханна только что запрограммировала.

И если в том, что она только что слышала о себе в номере мотеля, было хотя бы зёрнышко правды, то примерно через пятьдесят одну минуту езды она прибудет одновременно в два места: по месту своего жительства. И на место чудовищного преступления.

---

 

Отправить