Часть 2
Физика и математика цивилизации
Глава 1
Почему так?
Ну наконец-то мы приступили к самому главному в этой книге – к тому, что невозможно оспорить. А с чем спорить невозможно? С наукой! Но что является именно наукой, а не просто суммой разрозненных знаний? То, что сшивается стальными прутьями математики. Какой лозунг висел у вас в школе в математическом классе? У нас такой: «Математика – царица всех наук». Нет математики – нет науки. А есть литература, история, музыка и труд.
Математика – это голая предельно формализованная логика. Но в математике есть своя вселенская тайна. Поэтому прежде, чем приступить к основной симфонии, придется нам сыграть небольшую увертюру и поговорить чуть-чуть о главной тайне математики и ее роли во вселенной.
Вся физика нашего мира строится на математике. Не было бы никакой науки под названием физика, если б не эта абстрактная, придуманная из головы математика. И возникает вопрос, на который ни физики, ни математики не имеют сегодня ответа: а почему, собственно говоря, мир математичен? Почему он, черт бы его побрал, должен подчиняться взятым из головы формальным правилам оперирования с придуманными значками?
Однако ведь подчиняется! И более того – не раз и не два в науке бывали случаи, когда нечто, вытекающее из математики, потом становилось физикой, отыскиваясь в реальном мире. Классический пример с Нептуном, который был открыт на кончике пера, приводить не буду в силу его банальности. Расскажу нечто более яркое и показательное. Впервые меня на эту историю натолкнул московский физик Алексей Семихатов, который частенько приводит ее в своих лекциях.
Жил да был на белом свете мужичок Максвелл. Мужик он был справный, самостоятельный, имел мечту. И она заключалась в том, чтобы объединить все на тот момент известное про магнетизм и электричество в один математический аппарат. Дело доброе! Джеймс Максвелл подпоясался, сытно крякнул, да и собрал в кучу все, что было открыто и выражено в виде законов разными людьми до него – Кулоном, Ампером, Фарадеем и другими титанами. Разложил перед собой и начал складывать из всего этого свой математический пасьянс. И до Максвелла эти формулы прекрасно работали, поэтому Максвелл решал чисто формальную задачу сведения всего под крышей единого математического аппарата, который назывался векторное дифференциальное исчисление. Он сам этот аппарат придумал и переписал все ранее известные законы по электромагнетизму просто в другой форме. И оказалось, что уравнения выглядят как-то криво. В них чего-то не хватало, чтобы удовлетворить тот математический язык, на котором решил поговорить с природой Максвелл. И ученому пришлось совершить форменное насилие – просто взять и вручную дописать в свои уравнения еще один искусственный кусок формулы прямо из головы, чтобы привести все в математически непротиворечивый вид.
Но ведь за каждым куском математических формул в физике должно что-то стоять, какая-то физическая реальность! Что же стояло за тем куском, который написал Максвелл? И было ли это потом открыто в природе?
Да. Это было открыто. И назвали это электромагнитным излучением.
То есть существование этого члена уравнения на момент его добавления никаким опытом не подтверждалось. Всю математику для сведения вместе под одной крышей ранее существовавших физических формул выдумал Максвелл. И оказалось, что реальность отчего-то математична настолько, что придуманное из головы описывает реальный мир, который железно подчиняется логике математики. Почему вообще можно выдумать какие-то значки и правила их взаимодействия, а потом вдруг выясняется, что этими значками описывается кусок нашей действительности?
Так было с мнимой единицей, которая является абстрактной придумкой мозга и которой, казалось бы, не может существовать даже в рамках математики: мы же со школьной скамьи знаем, что минус на минус дает плюс, то есть никакого квадратного корня из минус единицы быть не может! Ну откуда там минус-то возьмется?! У отрицательных величин просто не бывает квадратных корней! Нет числа, которое бы при возведении его в квадрат давало отрицательное значение!
Говоря иначе, квадрат – это прямоугольник с равными сторонами, а площадь любого прямоугольника равна произведению двух его смежных сторон. В нашем случае из-за равенства сторон их произведение и называется просто квадратом. А корень квадратный из площади квадрата дает нам сторону квадрата. То есть площадь квадрата со стороной, например, 1 метр равна 1 квадратному метру. Это нормально, пристойно и протестов не вызывает, а вызывает только радость и удовольствие. Но вы можете себе представить отрицательную площадь, равную –1? Таких фигур просто не существует! Потому корень из несуществующей площади такого несуществующего квадрата и назвали мнимым числом.
Казалось бы, бесполезная придумка ума, не имеющая никакущего отношения к реальному миру! Однако позже выяснилось, что мнимая единица и вообще комплексные числа (на основе мнимой единицы) вполне себе применяются для расчетов в электротехнике и буквально царят в квантовой механике. То есть нашлось две области мира, где и такая дикая математика работает!
Но почему? А хрен его знает! Некоторые авторы, и ваш покорный слуга в их числе, полагают, что происходит это потому, что в основе мира лежит математика. В смысле, мир в базе своей состоит из математики, которая по мере увеличения размеров объектов «сгущается» до плотной вещественной физики. А чем дальше вглубь материи мы погружаемся, тем меньше привычных нам физических свойств остается у вещества. Теплопроводность, цвет, теплоемкость, запах, адгезия, шершавость, электропроводность, твердость, диэлектрическая и обычная проницаемость, температура кипения и плавления – все это коллективные (эмерджентные) свойства материи. Одна молекула меди, или воды, или чего угодно не имеет ни теплопроводности, ни электропроводности, ни цвета, ни твердости, ни температуры кипения. Свойства просто исчезают с погружением в микромир. И в пределе остаются только несколько «голых» чисел, характеризующих частицу – заряд (–1 или +1), спин (+1/2 или –1/2), барионный заряд (0 или +1 или –1), масса. И с этой точки зрения математика – вовсе не голая абстракция, а само существо мира, и ее тогда можно и нужно называть самой естественной из всех наук.
Вот еще пример всесилия математики. В середине ХIХ века норвежский математик Софус Ли разработал область математики, которую нормальным человеческим языком объяснить нельзя. Но она была разработана и поставлена на полку в виде книги с закорючками. По принципу «пусть будет, раз есть теперь». Там она простояла целый век. А через сотню лет физики, работающие на ускорителях, зашли в тупик – число открытых элементарных частиц у них начало расти как на дрожжах. Никому они не были нужны! Зачем их столько? При копании вглубь природа должна упрощаться, становиться более элементарной, а тут – какое-то фонтанирующее разнообразие! Пытаясь разобраться в этом зоопарке и как-то классифицировать «зверей», физики сняли с полки ту самую математическую книгу и увидели, что описанный в ней раздел математики, который до сих пор пылился без применения, почему-то управляет всем их «зверинцем» и более того – из математики Ли вытекает, что весь этот хаотичный набор частиц должен быть сложен всего из трех частиц. То есть в математической книге, разумеется, ни про какие частицы речь не шла, там было просто числа, при переводе которых на язык физики исследователи поняли, что те описывают не только частицы, полученные учеными на ускорителях, но и еще не обнаруженные (!) частицы, которые должны быть основой всего. Так были открыты кварки – просто вынуты из учебника математики. Извлечены из голых формул. Из абстрактной математической логики, взятой из головы.
Описывающая природу выдуманная математика просто творит чудеса. Вот, например, что сказал однажды о логарифмах английский математик и астроном Лорд Мултон: «Изобретение логарифмов было для научного мира как гром среди ясного неба. Никакая предшествующая работа не вела к нему, не предсказывала и не обещала это открытие. Оно стоит особняком, оно прорывается из человеческой мысли внезапно, не заимствуя ничего из работы других разумов и не следуя уже известным тогда направлениям математической мысли».
А сколько было случаев, когда ученые просто угадывали нужные формулы, которые вообще ниоткуда не вытекали! Так было с Ньютоном, Шредингером, Дираком. Свои знаменитые уравнения они просто угадали, пользуясь своим научным чутьем. И это не столь удивительно, сколько поразителен сам факт, что природа вообще подчиняется выдуманной из головы математике. Почему материальное подчиняется идеальному? Ответ на этот вопрос выходит за рамки данной книги, но вы можете найти ответ в другой моей книге – «Квантовая механика и парадоксы сознания».
Мы же с вами, запомнив, что голая логика математики лежит в основе всей объективной науки, теперь обратим самое пристальное внимание на тех красивых ученых, которые пытались применить инструментарий точных наук к процессам, проходящим в кипящей реторте планетарной цивилизации. Смелая попытка – описать простыми формулами такую сложнейшую и непредсказуемую вещь, как человечество! А почему именно простыми? Вон в сопромате какие сложные формулы! Но сопромат – штука приземленная, прикладная. А наиболее фундаментальные формулы всегда просты. Напишите в своем воображении белым мелом на черной классной доске закон всемирного тяготения или формулу Эйнштейна, не помнить которые приличному человеку стыдно, и вы сами в этом убедитесь.
Читатель, однако, может справедливо возразить, подняв вверх указательный палец:
«Но ведь человечество – штука тоже приземленная (во всех смыслах) и конкретная, можно сказать прикладная! Невозможно написать никаких формул, которые бы описывали поведение такого огромного количества непредсказуемых по своему поведению объектов, как люди!»
И я с вами почти соглашусь. Конечно, поведение каждого описать никакими формулами невозможно. Однако поведение общей массы – почему бы не попробовать? Мы ничего не можем сказать о поведении каждой отдельной молекулы в баллоне с газом, но поведение всех молекул сразу через интегральные показатели – давление, объем и температуру – газовые законы описывают прекрасно. И они очень простенькие и очень точные, их малые дети в школе проходят, эти газовые законы – Гей-Люссака, Бойля – Мариотта… Так давайте же попробуем описать и человечество! Вам не будет больно. Вам будет математика…
С кого начать? Ну, давайте начнем с австрийского физика и математика Хайнца фон Фёрстера. Родился благородный фон еще до Первой мировой войны в той самой Вене, с которой мы начали книгу, в те самые золотые годы империи, когда шатающиеся по ее улицам худые и голодные молодые люди – Сталин, Гитлер, Троцкий, Тито – даже не подозревали, что рядом с ними делает первые шаги двухлетний малыш, который через полвека впишет их самих и их страны (все такие непохожие, с уникальными традиционными ценностями) в общий контекст цивилизации. Но он взял и вписал! А умер фон Фёрстер уже в XXI веке в Америке. Как видите, жил наш Хайнц не только долго, но и весьма плодотворно.
Самая знаменитая работа фон Фёрстера называется «Судный день. Пятница 13 ноября 2026 года» и опубликована она была в далеком 1960 году. Почему она называлась столь поэтично, расскажу потом… А здесь заявлю, что статья эта была первой серьезной попыткой математического подхода к истории и скажу даже больше – первой в мире по-настоящему научной работой по истории! Почему первой научной? Потому что историки не владеют математикой и полагают, будто история – это события: полководцы, войны, императоры, династические браки и переселения народов. Но наукой исторические изыскания можно считать только условно, и если история хочет претендовать на что-то больше, чем просто свалка согласованных сведений, пусть включит в свой научный инструментарий математику – таков мой приказ! Полагаете, это невозможно? И снова почти согласен! Поэтому и говорю: не наука. Вернее, наука настолько, насколько ее попробовал сделать таковой фон Фёрстер.
Впрочем, сам фон Фёрстер не считал, что занимается историей. Он полагал, что изучает демографию – науку о населении. Но мое мнение вам известно: все, что историки называют историей – князья, битвы, рост и упадок империй – это все внешняя мишура, а фундаментальные движущие силы социальной эволюции должны изучать не историки, а математики, физики и демографы. Вот это и есть костяк истории, ее ствол, на котором нарастает переменчивая листва случайных событий, которые не меняют базы. И численность населения здесь – тот самый интегральный показатель, аналогичный давлению газа в физике.
Фон Фёрстер открыл формулу цивилизации – ни больше ни меньше. Он ее вывел, исходя из эмпирических данных и по этой формуле обратным ходом можно определить число людей на нашей планете в любой год нашей эры (фон Фёрстер считал областью определения своей функции период от рождества Христова до наших дней).
Формула очень простая:
Nt = C/(t0 – t),
гдеN –численность населения в миллионах человек в годt,
t –искомый год,
Сиt0– константы, они равны, соответственно, 215 000 и 2026,87.
Я уже приводил эту формулу в одной из книг, но здесь мне придется кое-что повторить, понимая, что полное собрание моих сочинений есть не в каждой читательской голове. Итак, если вы хотите узнать, сколько народу проживало на планете в 1900 году, подставляем число 1900 в формулу на местоt и производим вычисления. Их я приводить не стану, оставлю вам для досуга. После получения результата лезем в справочники и убеждаемся – все точно! Работает эмпирическая формула в пределах области своего определения!
Если вы заканчивали школу недавно, вы можете эту зависимость даже узнать. Правда, в школе данную функцию записывали чуть иначе:y = k/x, где k – константа, а х – переменная. Узнали или нет? Это формула гиперболы! Иными словами, рост населения на планете имеет гиперболическую зависимость. Иногда в просторечии можно услышать, будто население планеты растет по экспоненте, то есть очень быстро, с нарастающей скоростью, но это неверно. Потому что в реальности рост еще круче – он гиперболический! Посмотрите на картинки ниже.
Формула гиперболы и сами гиперболы. Знакомо? Что-то брезжит? А хотя бы, как звали вашу учительницу по математике, помните?
Гипербола и экспонента. Гипербола-то покруче будет!
Чем вообще характерна гипербола? А тем, что она асимптотически устремляется к некоему пределу по одной оси, никогда его не достигая, и уходя при этом в бесконечность по другой оси. На втором рисунке гипербола никогда не достигнет значения «3» по осиX, уходя по мере приближения к этому пределу в бесконечность по оси Y. Такова математика, управляющая гиперболической функцией. Это первое обстоятельство, заставляющее глубоко задуматься.
Второе обстоятельство, наверное, от вас укрылось. Посмотрите на выражение в скобках в формуле фон Фёрстера. Там от константыt0 отнимается значение t, выраженное в годах. И поскольку мы имеем тут дело не с голой математикой, а с физикой реального мира, физика вносит в вычисления свои коррективы, одевает голую математику в одежды здравого смысла. В физике окружающего нас макромира практически нет пустых чисел, а всегда есть конкретика – амперы, килограммы, вольты, метры, фарады, омы, джоули, ватты, секунды. И у нас тут, в настоящем мире, нельзя отнимать от апельсинов яблоки, от амперов градусы, а от секунд килограммы. В физике нужно следить за размерностями! Тем и отличается физика от математики, что она немножко вещественна. И если в формуле Фёрстера мы отнимаем годы от чего-то, то это что-то также должно иметь размерность, выраженную в годах, не правда ли? Иными словами, коэффициент t0, равный 2026,87, имеет размерность года.
А что такое 2026,87 год? Это, говоря привычным бытовым языком, 13 ноября 2026 года. Это будет пятница, между прочим. Как нарочно, да? Пятница 13… И это – временной предел функции. Если мы захотим узнать, какова будет численность населения планеты в этот день, мы получим в знаменателе 0. А на ноль делить нельзя – эту простую истину знает каждый, закончивший школу. А кто не знает, для того в школе розги пожалели. Мало драли сволочь такую!
В общем, в теории гиперболическая кривая роста населения по мере приближения к пределу (13 ноября 2026 года) никогда этой отметки не достигнет, уходя в бесконечность по количеству народа.
Понятно, что в действительности такого быть не может. Ахиллес догонит черепаху! Чертова планка будет преодолена! Планета продолжит наматывать эллипсы вокруг Солнца…
Физические процессы, в которых столь взрывным образом нарастает показатель и уходит в бесконечность, называют «режим с обострением». И в реальности в какой-то момент бесконтрольный взлет ломается через кризис, преодолевает временной порог на оси абсцисс и начинает жить по другой формуле. Иными словами, рост численности населения неминуемо затормозится. Он уже начал тормозиться, рождаемость падает, о причинах и последствиях чего мы еще поговорим. А сейчас скажем главное – взрывной рост перед кризисом свидетельствует о фазовом переходе в системе.
Что такое фазовый переход? Это уже чистая физика.
С пятого класса мы про фазовые переходы знаем! Любой детеныш человека в курсе, что есть три основных агрегатных состояния вещества – твердое, жидкое и газообразное (есть еще четвертое – плазма, но на нем в пятом классе как-то не акцентируют внимание). Переход между ними называют фазовым переходом. Однако бывают фазовые переходы, которые не меняют агрегатное состояние вещества, а происходят в твердом состоянии. Самый известный пример такого перехода – превращение серого непрозрачного мягкого графита в прозрачный бесцветный твердейший алмаз в результате нагрева и давления. Студенты-металловеды изучают многочисленные фазовые переходы в сплавах, когда волна перекристаллизации бежит внутри образца, не меняя его химических свойств (вещество остается тем же), но здорово меняя физические свойства. Процесс этот очень резкий! Сначала медленно растет, растет, растет температура, и вроде бы ничего в образце не происходит, он просто греется, греется, греется. А потом, по достижении некоей критической точки, раз – и за кратчайшее время, начавшись с неких отдельных зерен кристаллизации, «взрывная» волна перекристаллизации пробегает весь образец! И вот мы имеем уже не куколку, а бабочку.
То же самое происходит и в образце под названием «земная цивилизация». Этот образец «химически» останется тем же, сделанным из тех же атомов – людей. Но его общие свойства изменятся кардинально. И об этом стоит поговорить. Это самое главное, что происходит сейчас на планете. Меняются эмерджентные свойства образца.
Асимптотический временной предел, к которому на полном ходу летит паровоз цивилизации, назвали технологической сингулярностью – потому что показатель функции уходит в бесконечность, а асимптота на графике играет роль горизонта событий. Напомню, что горизонтом событий в астрофизике называется такой предел, из-за которого нет возврата. (Для черной дыры, например, горизонтом событий является сфера Шварцшильда. Но это так, для общего развития…) За этим горизонтом исторических событий история человечества, какой мы ее знаем, заканчивается, а Гиперболический Закон фон Фёрстера перестает действовать. И какой функцией будет описываться физическая система после перелома, мы не ведаем, потому что кризис – это точка бифуркации, то есть такая точка, в которой малая случайность может направить систему по кардинально различающимся путям развития – по катастрофическому или, напротив, благополучному.
Справедливость требует отметить, что Хайнц фон Фёрстер был не единственным человеком, который обнаружил эту гиперболическую закономерность. В том же направлении работали и работают Шкловский, Макэведи, Джонс, Кремер, Коротаев, Малков, Халтурина и многие другие. Исследователей было много, и у разных ученых получались немного разные даты сингулярности в пределах точности исследования, однако все они лежат в первой половине XXI века. Одним из самых ярких ученых, кто решил приложить методы физики и математики к социальной эволюции, был небезызвестный советский и российский физик Сергей Капица, который на склоне лет увлекся общими вопросами цивилизации. Сергей Петрович, вообще говоря, человек-легенда, и не столько потому, что он был династическим физиком (сыном нобелевского лауреата Петра Капицы, коего уважал даже Сталин, который вообще мало кого уважал), сколько из-за того, что в годы Советской власти Капица-младший вел на телевидении знаменитую научно-популярную программу «Очевидное – Невероятное».
«О сколько нам открытий чудных // Готовят просвещенья дух // И опыт, сын ошибок трудных, // И гений – парадоксов друг», – эти пушкинские строки мы все знаем не от большой любви к классику и не из школьной программы, а исключительно благодаря авторам этой телепередачи, откопавшим их в пушкинских черновиках. Старики еще помнят характерное и неоднократно пародируемое юмористами приветствие Капицы в начале телепрограммы: «Добрый де-е-ень».
Так вот, увлекшись демографией в планетарном масштабе, Капица внес в науку о социуме нечто такое, чем ранее демографы не баловались: математические методы, применяемые в физике частиц. Люди ведь те же частицы – такие же принципиально непредсказуемые и такие же атомарные – мельчайшие неделимые частички общества. О своем междисциплинарном исследовании, в которой земную цивилизацию он представлял как единую динамическую систему, а также о примененном им физическом методе сам Капица писал с некоторым сожалением к «гражданским» исследователям: «Такой подход к описанию роста и развития человечества требует <…> известных усилий со стороны тех, кто мало знаком с <…> методами, развитыми в теоретической физике». Мечтой Капицы было создание «общей теории развития человечества». И во многом ему это удалось!
Если фон Фёрстер доказал гиперболический закон развития цивилизации в пределах от начала нашей эры до начала шестидесятых годов ХХ века, когда рост начал тормозиться, то Макэведи продлил его еще на пять тысяч лет в прошлое, Коротаев проследил зависимость на сорок тысяч лет назад, а Капица продлил ее на несколько миллионов лет (!) в прошлое, показав, что Гиперболический Закон работал с момента возникновения на планете разумного человека (точнее, разных «моделей» разумных приматов, с которыми природа экспериментировала, пока одна рестайлинговая модель под названием Homo sapiens не вырвалась вперед в эволюционной гонке). И это был еще не конец изысканий! Потому что нашлись люди, которые проследили этот закон еще глубже, далеко-далеко за хронологические пределы существования нашего вида, о чем мы еще поговорим с большим удовольствием. Люблю масштаб!
Я с Капицей встречался у него дома на Ленинском проспекте (когда ж его переименуют?!), и мы долго разговаривали о судьбах человечества. По ходу беседы Сергей Петрович поделился некоторыми соображениями, коих не раскрывал в своих чисто научных работах. Соображения эти небезынтересны, и вы о них узнаете. А начался наш разговор, конечно же, с графика взрывного роста населения, который Капица положил передо мной с первых же минут разговора.
Едва взглянув на знакомый график и поняв, что он хочет сказать, я кивнул:
– Типичный фазовый переход!
– Да, – ничуть не удивившись моим глубочайшим познаниям жизни, кивнул Капица. – Точное определение. Причем, если продолжить график влево в том же масштабе, начало кривой роста населения находилось бы в километре отсюда! Закономерность начинается примерно полтора миллиона лет назад, именно тогда кривая плавно пошла вверх строго по формуле. Но период наиболее быстрого роста пришелся на последние четыре-пять тысяч лет – это время существования цивилизации, на графике он занимает несколько сантиметров. Самая резкая вспышка – последние пару сотен лет, на графике это буквально миллиметры. А потом рост населения резко – в течение сотни-полутора сотен лет – прекратится…
Тут я вынужден прервать Капицу и кое-что напомнить читателю. Когда-то знаменитый Томас Мальтус, исходя из тех данных, что у него были, напророчил человечеству катастрофу и тотальный голод, потому как по его расчетам население росло во много раз быстрее, чем количество производимых человечеством продуктов питания. Эта теория получила название мальтузианство и уже устарела, поскольку рост населения начал тормозиться. Деревья не могут расти до неба, это всем понятно, но все же самозамедление роста вызвало у многих ученых удивление. Это самоторможение назвали демографическим переходом. (Иногда его еще называют Вторым демографическим переходом, имея в виду под Первым переходом резкий рост населения. Но поскольку эти два события сидят на одной функции, мы будем говорить просто – Демографический переход, подразумевая под ним фазовый переход цивилизации.)
Доселе человечество знало только неуемный рост. Его численность сокращалась лишь внешними факторами – голодом, эпидемиями и войнами. И вот теперь, впервые в своей истории оно столкнулось с имманентным фактором торможения, то есть фактором, внутренне присущим самой системе. Зря китайское правительство в свое время принимало закон «Одна семья – один ребенок», чтобы избежать перенаселения! Все, что идет от ума в строительстве общества, добром никогда не кончается, теперь вот китайцам приходится спешно отказываться от ручной регулировки из-за возникших в китайской экономике сложностей. Надо было не пороть мальтузианскую горячку, а просто подождать начала действия природного фактора, который касается всего человечества в целом, а не только китайцев. И это еще одна небольшая иллюстрация к главному тезису данной книги – проектные общества теряют свою естественную жизнеспособность.
А теперь вернемся к Капице, который сидит передо мной, усиленно предлагает чай и выкладывает график за графиком, статью за статьей.
Для научных статей характерен безэмоциональный стиль. И все же в формулировке Капицы, которую он использовал в одной из своих работ, мне чудится эмоция легкого потрясения: «Демографический переход, несомненно, представляет собой самое существенное событие в истории человечества…»
И вот еще: «…изменения коснутся всех сторон нашей жизни, а мы волей случая стали свидетелями этого величайшего переворота в истории человечества… Никакие события – ни войны или эпидемии, ни даже изменения климата – несоизмеримы с теми, которые разворачиваются ныне».
Это правда! Мы сейчас стоим перед трансформацией, с которой цивилизация не сталкивалась еще никогда. Но прежде, чем перейти к этому Кризису Кризисов, нужно понять механизмы самоторможения. Из самых общих соображений было ясно, что система просто обязана войти в режим стабилизации – такова физика всех фазовых переходов. Но какие именно внутренние механизмы здесь сработали? И как все это выглядит на графиках? Каково оно, лицо демографического перехода?
Говорят, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Поэтому я предлагаю вам несколько картинок для красоты и вразумления.
На первом рисунке – график фон Фёрстера. Прекрасное наложение фактических данных на эмпирическую кривую.
Корреляция между эмпирическими оценками долгосрочной динамики численности населения мира (в миллионах чел., 1000–1970 гг.) и кривой, генерируемой уравнением фон Фёрстера
На втором рисунке – график Капицы. Вот так необычно выглядит Гиперболический Закон роста населения планеты в координатах с другим временным масштабом. Словно клюшка!
Динамика численности населения мира (в млн. человек, 40 000 г. до н. э. – 1970 г.): корреляция между эмпирическими оценками и гиперболической моделью.
Какой самый главный вывод может сделать человек разумный, взглянув на эти графики и чуть-чуть подумав?
Подскажу. Всем известно, что в цивилизационной гонке Европа вырвалась вперед, распространив науку и технологии по всему земному шару в процессе колонизации, за что ей большое спасибо и земной поклон. Но всего каких-то тысячу лет назад Америка была культурно оторвана от Евразии. И только потом Колумб и бесчисленные мэйфлауэры пристегнули Америку к науке. А до того контактов не было или практически не было (если не считать эпизодического мерцания викингов в Америке и гипотетических редких контактов древних финикийцев с обеими Америками) .
В античные времена Европа и государства майя, ацтеков и инков ничего друг о друге не знали. Да, античный мир стремительно глобализировался, протягивая торговые связи, которые охватывали практически всю Евразию от Британских островов до Китая с запада на восток и от Рейна до Эфиопии с севера на юг. Но Америка оставалась вне зоны досягаемости. И тогда, учитывая отсутствие связей, мы, вроде бы, имеем право сказать: да, действительно, были в Америке другие, совершенно отдельные цивилизации (майя, инков, ацтеков).
Но один только взгляд на кривую и формулу, ее описывающую, приводит нас к поразительному и «потустороннему» выводу: человечество вело себя как единое целое даже тогда, когда две его основные части были разделены и, как мы теперь считаем, не имели никаких контактов. Это что еще за трансконтинентальная цивилизационная телепатия? Что за квантовая запутанность такая?
А никакая это не телепатия. Это простое доказательство того, что единая физическая закономерность руководила человечеством. И этому природному закону было совершенно плевать на разность культур, религий и умение танцевать вприсядку. На формулу не влияло ничего! Эволюционный процесс работал сквозь культуры, традиции и религии, просто не замечая этих мелочей и прозрачно намекая, что мы все – одно целое, один вид, кровные братья, одно холистичное неделимое, неумолимо подчиняющееся всеобъемлющему гулу природы.
Демографы этого никогда не понимали. После открытия фон Фёрстера и его продолжателей они не побежали к физикам с поздравлениями и раскрытыми объятиями. Они не вооружились этой фундаментальной формулой и вообще не обратили на нее внимания. Потому что демографы – люди мелкие, они всегда изучали народонаселение отдельных стран, никогда не поднимаясь до высот всего человечества, поскольку не могли объяснить, как вообще население одних стран и континентов может быть связано в единое неделимое целое с населением других стран и культур. Население планеты казалось им просто суммой населения всех стран.
Но оказалось, человеческий мир был глобальным всегда, даже в те времена, когда закон эволюции еще не проявил это внешне через современную глобальную экономику. И пытаться процесс экономической глобализации остановить – все равно, что пробовать остановить поезд, тормозя головой о шпалы. На такое годна только плохая голова. Впрочем, тут и хорошая была бы бессильна, просто плохую не жалко.
Ну и раз уж мы упомянули плохую голову, нужно пару слов сказать о Сэмюэле Хантингтоне. Этот резкий парень накропал историко-философский трактат под названием «Столкновение цивилизаций» в качестве ответа Фукуяме. И если Фукуяма де факто признавал сплавившуюся из разных культур планетарную цивилизацию единой, то Хантингтон, как видно из самого названия его работы, постулировал наличие на планете разных «цивилизаций». Которые, по его мнению, и будут воевать друг с другом. Хантингтон выделял на планете девять «цивилизаций» – исламскую, западную, китайскую, православную, японскую, индуистскую, латиноамериканскую, буддийскую и даже почему-то африканскую. Хотя само наличие в его дискурсе африканской «цивилизации» с головой выдает в этой концепции левацкий тренд, поскольку из «африканской культуры» торчат уши политкорректности, видимые за версту. Мы же, люди не политкорректные, а честные, говорим по этому поводу прямо: никакая это не «африканская культура», а попросту отсталость. И чем страна более недоразвита экономически и ментально, тем больше в ней традиционных ценностей – прямого наследия Деревни, малообразованности и дикости. Хантингтону помстилось, что раз регионы отличаются друг от друга историей, языками, культурой и традициями, то этого вполне достаточно для непримиримых противоречий, которые непременно приведут к конфликтам. Мол, это коренные цивилизационные противоречия! Однако ничто из перечисленного не является фундаментальным, а представляет собой лишь декор, типа вышивки на рубахе. Но основная функция рубахи – прикрывать тело, и вышивка этой цели не способствует никак. Правда, и не мешает. Могут внешние противоречия приводить к конфликтам остроконечников с тупоконечниками? Могут, конечно… Стирает ли культурно-экономическая глобализация эти местечковые особенности, сглаживая их и растворяя в мировом плавильном котле? Стирает конечно.
А что победит? Культура или цивилизация? Война или мир?
Цивилизация. Потому что она глобальна и подчиняется тектоническим, неуправляемым тенденциям. Уничтожить всю цивилизацию в пожаре ядерной войны можно. Изменить законы природы, ею управляющие, нет… Вырвать зеленый росток из почвы можно. Изменить его генетику и законы роста – нет.
Как проявляли себя эти законы во времена гиперболического роста, мы знаем – по формуле Фёрстера. А каковы были причины этого взрывного разгона? И каковы внутренние причины торможения? Вопросы правильные, и мы на них сейчас ответим.
Причиной разгона была положительная обратная связь. Рост населения, как метко выразился Капица, был «самоподобным». Что это значит? Дифференциальный анализ показал, что скорость роста населения в каждый момент времени зависела от показателяN2, где N – это и есть сама численность населения. Иными словами, рост численности зависел от квадрата самой численности! Потому что информационные взаимодействия внутри системы (между людьми) и являлись причиной ее роста, а нарастающее ускорение зависело от «коллективного взаимодействия».
Привычный демографический подход тут уже не работает – система в целом не является результатом взаимодействия ее частей, а представляет собой нечто большее, не сводимое к ее составляющим. Так человек не является простой суммой клеток, а представляет собой совершенно новое качество, не сводимое к отдельным клеткам. Так мышление нельзя свести или вывести из отдельных нейронов, отдельные нейроны не мыслят, мышление – коллективное свойство нейронов, сознание висит над нейронами. Как верно писал Капица о поведении организма под названием «земная цивилизация», «взаимозависимость, нелинейность сильно связанных событий и механизмов заставляет искать интегративные принципы для описания поведения сложной системы… квадратичный ее рост не аддитивен и не линеен, и его нельзя применять для отдельной страны или региона, а только целиком для всего населения планеты».
Цивилизация – это не просто совокупность людей. Это нечто большее, на что отдельные люди повлиять не могут. Вернее, могут, но только в «минус» – как могут повлиять раковые клетки на организм, погубив его бесконтрольным размножением. Но пока что иммунная система нашей цивилизации с разными видами социального рака успешно справлялась (коммунизм, фашизм, религии). Однако это не значит, что идеологические клетки, мечтающие захватить весь организм, перестали в нем существовать. Любой живой организм борется за свое существование ежесекундно. Залог выживания – здоровый иммунитет и преобладание здоровых клеток, что обеспечивает только естественный образ жизни (для отдельного организма) и свободное экономическое и политическое дыхание людей-клеток (для организма социального), иначе случится «экономическая гипоксия». Свобода личности с полным раскрытием ее способностей – вот залог здоровья социума. Другого нет.
Если описывать гиперболический рост населения по-простому и вкратце, то положительная обратная связь была такой: чем больше людей, тем больше гениев и изобретателей, которые делают новые открытия и изобретения —> изобретения и открытия повышают производительность труда, увеличивая тем самым несущую способность ареала, то есть возможность территории прокормить большее число народа —> это способствовало дальнейшему росту населения, что увеличивало число ученых и изобретателей, и раскручивающаяся спираль выходила на новый оборот: человечество надстраивало очередной этаж техносферы. А техносфера – это искусственная, созданная нами надстройка над биосферой, вне которой мы выжить уже не можем.
Если бы люди оставались животными, нас было бы на всей планете примерно сто тысяч – как прочих зверей, сопоставимых с человеком по массе и типу питания. Но благодаря искусственной среде обитания, нас – миллиарды. И сопутствующих нам домашних животных, которых мы пригласили с собой в искусственную среду и в искусственные ландшафты, тоже на порядки больше, чем было бы этих коров, свиней, овец и собак с кошками в естественной среде обитания. Человек взял в руки палку-копалку, потом нарисовал на стене пещеры бизона, и с этого момента начал работать с информацией и передачей накопленного технологического и эмоционального опыта следующим поколениям. Язык позволил качественно расширить эту трансляцию, а «законсервированный язык» – письменность – осуществлять передачу опыта через поколения и расстояния. А также вести бухгалтерию. И исчислять налоги. Трансляция информации осуществлялась как во времени – через поколения, так и в пространстве – вместе с торговыми караванами и судоходством начался глобальный культурный обмен, размывающий местечковые духовные скрепы, зато обогащающий чужим опытом.
Квадрат от численности населения в формулах прямо говорит о том, что рост был обусловлен взаимодействием людей.N2 – это параметр коллективного взаимодействия, сетевая функция. Медленный поворот от жесткой силовой иерархии в стае и племени к более гибким и более сетевым (торговым) взаимодействиям в социуме человечество начало тогда, когда люди придумали обмен товаров, который повлек за собой неизбежный обмен идеями, хотя бы потому, что любой товар – это овеществленная концепция.
И самым парадоксальным образом то самое информационное обогащение, которое подключало к обменным операциям все большее число людей, сыграло позже свою роль в торможении гиперболической функции. В наши дни кривая роста населения выходит на плато и по расчетам выйдет на насыщение к середине – концу века, достигнув пика в 10–11 миллиардов человек.
Начался процесс торможения в самых передовых странах Европы. Скажем, в Швеции он стартовал аж в середине XVIII века и длился примерно до середины XX века – скорость роста населения там после достижения своего пика постепенно замедлилась, затем вышла на ноль, а теперь вот достигла отрицательных величин (1,5 ребенка на женщину). Приходится Швеции добирать человеческий капитал из стран Третьего мира.
В странах догоняющего развития демографический переход уже не занимает так много времени, как в Швеции – чем позже страна входит в него, тем быстрее снижается там рождаемость. И лучше всего это видно на следующем графике.
Это график скорости прироста населения по странам. Видите, чем более отсталая страна, тем позже до нее докатывается волна фазового перехода и тем быстрее проходит там процесс взлета и торможения. Словно отстающие ученики отвечают урок по чужим подсказкам. Сама несущая способность кривой Гиперболического закона заставляет отстающих ускоряться, прозрачно намекая, что закон этот природный, общефизический, и касается всех, вне зависимости от цвета кожи и культуры.
Капица С. П. Очерк теории роста человечества демографическая революция и информационное общество. Институт физических проблем им. П. Л. Капицы, Институт социально-экономических проблем народонаселения РАН, 2008. Электронный ресурс: https://spkurdyumov. ru/biology/ocherk-teorii-rosta-chelovechestva-kapica.
Демографический переход в разных странах. Графики сглажены и рост дан в % в год. 1 – Швеция, 2 – Германия, 3 – СССР, 4 – США, 5 – Маврикий, 6 – Шри-Ланка, 7 – Коста-Рика, 8 – для мира в целом.
Так почему же все-таки, совершенно не сговариваясь, человечество синхронно перестает размножаться, несмотря на непохожесть языков, культур и религий (разность «цивилизаций» по Хантингтону)?
Причин тут несколько – урбанизация, женская эмансипация, рост знаний, которые нужно поглотить ребенку, чтобы стать социально взрослым и начать успешную карьеру… Прошли те времена, когда человек мог быть самостоятельным в восемнадцать лет, а девчонок выдавали замуж в тринадцать. Сейчас того же уровня самостоятельности гражданин развитого мира достигает годам к тридцати. Больше того, нынче все чаще говорят о том, что учиться нужно всю жизнь, дабы поспевать за меняющимися технологиями. Получается какая-то образовательная неотения… То есть с образованием мы уже уперлись в некоторый биологический предел.
– Недавно я был в Англии в музее викторианской эпохи, это вторая половина XIX века, – поделился со мной Капица, пока я прихлебывал чай. – Там экспонировалась табличка из паба. На ней написано: «Спиртные напитки отпускаются лицам, достигшим 13 лет». А в то самое время, когда я гулял по музею, в США разразился скандал. Дочерей Буша, двух великовозрастных восемнадцатилетних дур, в Техасе арестовали за то, что они пили пиво. Потому что в Техасе пиво отпускается только с 21 года. Викторианская Англия при всей строгости тогдашних порядков и морали считала, что с тринадцати лет человек уже взрослый. В бурном современном Техасе полагают, что человек до 21 года – ребенок. А ведь физиологически люди современные ничем не отличаются от тех, что были 150 лет тому назад.
Прерву гостеприимного Капицу. Что означает его фраза «при всей строгости тогдашних порядков»? Викторианская эпоха славится своим консерватизмом, то есть теми самыми «традиционными ценностями», которые блюлись строго. И вот оказывается, что традиционные ценности – это, по нашим меркам, сущая дикость (детей спаивают) и сплошная педофилия (замуж выдают с тринадцати лет). Больше того! К несомненно традиционным ценностям относится и детоубийство, которое запросто практиковалось по деревням в консервативной царской России вместо абортов, о чем спокойно писал Лев Толстой. Деревня жестока! А также традиционна, косна и богобоязненна…
Ниже я дам более фундаментальные – биологические – причины торможения роста населения, а сейчас вернемся к нашей беседе с Капицей. Один интересный момент, упомянутый им в разговоре, мне запомнился своей парадоксальностью. Прозвучало это настолько странно и неожиданно, что я поначалу даже не понял смысла сказанного, в чем и признался собеседнику. Началось с того, что я уточнил:
– В вашей математической модели рост населения зависит только от квадрата численности населения?
– И от времени. Между прочим, в момент демографического перехода в формулах происходит изменение переменных. Грубо говоря, население уже начинает управлять временем.
Вот тут я, признаться, слегка завис:
– Не понял.
– Это довольно тонкий, чисто математический эффект, связанный с нелинейностью функции. Функция-то квадратичная. Поэтому, кстати, модель нельзя применять к одной, отдельно взятой стране, ведь сумма квадратов не равна квадрату суммы. Модель позволяет увидеть, как глобальное развитие влияет на отдельную страну, но не наоборот. Знаете, вся современная наука и общественное восприятие основаны на редукционизме, то есть люди полагают, что если они разберутся в психологии человека, общины, города, региона, страны… то из этих кирпичиков сложат общемировую картину. Это ошибка. Общую картину дают только общие законы. А возвращаясь к вашему вопросу… В нелинейных системах нельзя рассуждать в терминах причинно-следственных связей. Здесь причина и следствие перепутаны. Даже само строение формул не позволяет сказать – население зависит от параметра времени или время от населения.
– Погодите, – замотал я головой. – Если отбросить всю эту математическо-мистическую заумь, то из физики ясно, что население четко зависит от времени: чем больше времени прошло, тем больше народу успело народиться.
– Нет, здесь имеется в виду вот что – историческое время и физическое время существенно отличаются друг от друга! Историческое время – это логарифм астрономического времени. Поэтому тут нужно рассуждать не в терминах причин и следствий, а в терминах инвариант. Произведение времени на население – величина постоянная, это инварианта. Иными словами, с ростом населения историческое время начинает сокращаться – те процессы, которые раньше занимали тысячи и сотни лет, сейчас занимают десятки лет и считанные годы.
– Теперь понял.
– Демографический переход происходит не по какой-то определенной причине, а просто потому, что он происходит. Таковы общие свойства системы! Это многофакторное пространство, в котором нет главной причины, а все причины взаимно запутаны. Но есть главная переменная – общая численность населения. Точнее, ее квадрат. Чем нас больше, тем больше мы взаимодействуем друг с другом – общаемся, смотрим кино, летаем на самолетах, производим товары и рожаем ученых, воюем, покупаем, создаем секты, конфессии и комиссии… Мы – тесто. Наше общение между собой – дрожжи. Нужно учесть одно важное соображение: если раньше система развивалась адиабатически, медленно, в квазистатическом режиме, то теперь, при распространении ударной волны фазового перехода, система находится в крайне неравновесном состоянии. Так называемого нормального распределения свойств в ней не происходит, потому что на его формирование нужно время. Отсюда весь мировой раздрай, как прямое следствие физической неравновесности системы. Мы разбирали это на примере Первой мировой войны. Демографическая система тогда находилась на грани устойчивости, благодаря интенсивному развитию. Экономики России и Германии развивались по 10 % в год. Это слишком много. Соответственно, и в России, и в Германии складывалась предреволюционная ситуация. Вообще, ситуация в Европе была накаленной. Любой звук мог спровоцировать сход лавины. И такой звук раздался – выстрел в Сараеве. Началась Первая мировая война, которая плавно перетекла во Вторую мировую – это ведь на самом деле два боя одной войны.
– Бог любит троицу, как у нас говорят. Будет ли Третья мировая война, по-вашему?
– В любом случае это не будет война между развитыми странами. Потому что в западном мире нет демографических ресурсов для такой войны. Не лучше ситуация и в других цивилизованных странах с аналогичными половозрастными характеристиками. Очень много стариков, мало молодежи – длительность жизни высокая, рождаемость маленькая. Кем воевать-то?
– Ладно, к войне мы еще вернемся… А что будет дальше, после того как численность населения планеты достигнет пика в 10–11 миллиардов? Стабилизация в виде плато или падение?
– Сейчас ясно только, что количественный рост закончится. Дальше начнется качественное совершенствование человечества. Сложится совершенно другая временна2я структура истории. Начнется бурный рост продолжительности и качества жизни, подъем культуры, науки.
– Золотой век, что ли?
Я посмотрел в глаза Капице, стараясь взглядом не выдать эмоции недоверия. Сергей Петрович встретил мой взгляд, не отводя своего. Он был серьезен:
– Не век. И не тысячелетие. Эра. Новая эра. Это уже можно совершенно четко сказать.
– Эра… Получается, мы, как цивилизация, только рождаемся, с криком вылезая из утробы… Но если в планетарных масштабах система цивилизации развивается объективно, как физический процесс, значит, что бы мы ни делали, избежать счастья все равно не удастся?
– Главное – не попасть под колесо Фортуны. Процесс-то, конечно, объективный. Но он, как и все процессы, может идти в пределах определенных допусков – плюс-минус. В нашей ситуации эти допуски могут обернуться миллионами жизней. Пользуясь критерием Ляпунова, можно оценить устойчивость системы. Для западных стран, у которых демографический переход начался раньше, чем у стран Востока, пик неустойчивости приходился как раз на мировые войны. И они случились. То есть для западников, кризис миновал. Но сейчас ударная волна демографического перехода как раз дошла до стран Третьего мира. И у них тоже вполне может случиться потеря устойчивости. В виде огромной войны.
– Значит, Третья мировая война все-таки возможна, но уже не для нас – мы свое отхлебали в XX веке, – а для стран Третьего мира? Но их мировая война не может ли отразиться на нас в такой степени, что мы уйдем с исторической арены?
– Отразится, конечно. Но с исторической сцены мы не уйдем. Мы не ушли с нее во время своих мировых войн, почему должны уйти из-за чужих? Но если мировая война в Третьем мире и случится, и они между собой передерутся, могут погибнуть уже не сотни миллионов, как в XX веке, а миллиарды людей. Если такое случится, нам будет нелегко, поверьте. А случиться может – Китай и Индия находятся на взводе, и все признаки этого есть, включая их бурный экономический рост… Но если взрыва удастся избежать в течение ближайших двадцати лет, считайте, что пронесло: сама возможность больших войн тогда сойдет на нет, потому что демографическая кривая минует участок неустойчивости и выйдет на плато насыщения. Вероятность военных конфликтов будет стремиться к нулю. И дальше нас ждет счастливое будущее.
В общем, как видите, Капица был в этом смысле оптимистом. Я тоже. Но не все исследователи таковы, и об этом мы еще поговорим, многие настроены пессимистично. А сейчас надо закончить с механизмами торможения и посмотреть, как демографический переход уже отражается на качестве земного населения…
Итак, цепная реакция информационного обмена разогнала взрывной процесс роста населения. И она же его начала тормозить. Проследим за процессами…
Урбанизация, новые открытия, изобретения, наука, санитария и гигиена, развитие медицины, распространение всеобщей грамотности, которая помогала талантам раскрыться и увеличивала конкурентоспособность государств, отчего все они стремились эту самую грамотность внедрять – это все, как мы уже отмечали, увеличивало несущую способность ареала обитания. Раньше, в донаучную эпоху, когда бесконтрольное размножение населения, словно саранчи, превышало несущую способность территории, все заканчивалось локальной мальтузианской катастрофой – эпидемиями, войнами или переселением народов, релаксируя таким образом возросшее напряжение и избыточное экологическое давление на среду. Однако научно-техническая и промышленная революции, овладение новыми источниками энергии, столь резко подняли несущую способность территорий, а внедрение канализации и санитарии, изобретение антибиотиков, так резко сократили младенческую и детскую смертность, что это привело к той самой «клюшке», которую мы наблюдали на графике – взрывному росту населения за последние 100–150 лет. Войны ХХ века, конечно, это население проредили, но они уже не были вызваны последствиями истощения ареалов, Земля теперь вполне могла прокормить такое количество народу! Причины мировых войн были в том, что психологически население уже не успевало за технологическими переменами, живя еще старыми традиционными, консервативными ценностями в новом мире, требующем иных моделей поведения – менее агрессивных и более терпимых.
Еще раз: настал очень короткий период времени, когда привычки населения к размножению по деревенскому типу (множество детей) еще не успели смениться городским типом размножения (один-два ребенка на семью), а прогресс уже резко убрал детскую смертность, что и разогнало рост населения взрывным образом. Вот откуда «клюшка». Но этот взрывной рост все равно математически строго укладывался в ту же гиперболическую функцию и был ее частью, словно сама природа нашего мира заранее предусмотрела этот вариант и облекла его в формулу природного закона.
Потом перечисленные чуть ранее вещи – грамотность, наука, урбанизация – начали этот процесс тормозить, сокращение числа детей на семью скомпенсировало падение детской смертности. И самый большой вклад в торможение внесло, как считается, женское образование. Как только перед вступившей на арену истории женской половиной человечества открылись возможности карьеры, так интерес этой половины к деторождения резко пошел на спад.
Мужчины инициировали демографический взрыв, преобразовав с помощью прогресса социальную среду и сократив тем самым детскую смертность. А женщины этот взрыв погасили – когда разрыв в грамотности между женщинами и мужчинами сократился, и женщины начали занимать мужские социальные позиции, то есть позиции нерожающих самцов, они сами стали рожать меньше, предпочитая иные жизненные приоритеты, а проще говоря, заимствуя «самцовые» ценности.
Исследование, проведенное в США в далеком 1997 году, обнаружило прекрасную корреляцию между образованностью женщин и числом рожденных ими детей. У женщин с восемью классами было в среднем по 3,2 ребенка, у женщин с десятью классами – 2,7 ребенка, а у выпускниц колледжа – от 1,6 до 2,0, в зависимости от расы.
Этот процесс прослеживается на примере не только отдельных стран, но и всего мира в целом: по данным Всемирного банка, относительные темпы роста населения в мире начали быстро уменьшаться после того как уровень женской грамотности превысил отметку в 40 % от мужской.
В семье моего отца было четверо выживших детей. У меня только одна сестра, то есть детей у моего отца было двое. У меня – один ребенок. И у сестры один. И у всех моих однокашников по одному ребенку, кроме пары-тройки многодетных, у которых двое и более детей. Такова работа этого закона природы на примере моей семьи. Количество детей сменяется их качеством.
Если же вас все еще интересует вопрос, почему современный мир евроцентричен, почему именно Европа и обобщенный Запад «навязывают» отсталой периферии свои нормы и правила, то на него есть два ответа.
Первый. Ну, откуда-то же процесс фазового перехода должен был начаться! И, как уже говорилось, конкретная географическая точка тут совершенно не важна, важен сам процесс, все равно он мгновенно по историческим меркам охватит земной шар, превратив весь его в одну сплошную «европу», то есть цивилизованную развитую область.
Второй. Именно на западе Старого Света сложились условия для того, чтобы страны Европы послужили зернами кристаллизации фазового перехода. Не в Австралии они сложились. Не в Антарктиде. И даже не в Китае, хотя Китай какое-то время Европу опережал по всем экономическим параметрам. Но именно Европа была более сетевой, то есть более децентрализованной, разбитой на успешно конкурирующие государства-млекопитающие, в то время как монструозный динозавр Китая управлялся из одного центра императором. Которому не с кем было особо соревноваться, а монопольно принятые неправильные решения не компенсировались ничем. Некем было! Китай был монолитен и един. И Китай заснул – пока европейские канонерки не разбудили Азию.
Конкуренция в Европе заставляла учиться, бежать, внедрять новое, более эффективное, чтобы не обогнали соседи. Судьбоносные решения принимались в разных центрах. Отказали предпринимателю генуэзцы, он пошел к португальцам, отказали португальцы, пошел к испанцам, а те возьми и согласись: «Плыви, Христофор!..» Потом, по мере прогресса, эта межгосударственная конкуренция сместилась вниз, внутрь государств, где принимать экономические и политические решения стали уже отдельные фирмы и отдельные буржуа. Кто осваивал Индию, неся туда свет цивилизации? Ост-Индийская компания. Которая имела больше сотни акционеров, управлялась советом директоров и размещала свои акции на бирже… А кто осваивал Сиам, Китай, Персию и другие регионы Востока, неся туда свет Европы? Голландская компания «Ван Верре», основанная группой голландских купцов, а также группа аналогичных компаний, позже объединившаяся в один акционерный консорциум под названием Голландская Ост-Индийская компания со стартовым капиталом в 6,5 миллионов форинтов. Если бы не жажда наживы, не было бы и эпохи Великих географических открытий.
Интересно, что в начале позапрошлого века экономический разрыв между Европой и мировой периферией был не так уж и велик – их ВВП на душу населения различался всего лишь в два раза. А через полтораста лет разрыв уже достигал восьми. Почему? А потому что в Европе было больше грамотных. И больше свобод. Это хорошо видно на графиках ниже. Обратите на них внимание – с начала вывода производства из Центра на Периферию этот разрыв начал сокращаться! Что может служить лучшей иллюстрацией полезности вывода производств в Третий мир, от чего так стонут левые и патриоты?
Обратите также внимание, что примерно с середины прошлого века разрыв между Центром и Периферией в уровне грамотности стал так же быстро сокращаться, причем скорость роста грамотности в Третьем мире превышает историческую скорость роста грамотности в Центре – точно так же, как скорость падения рождаемости на Периферии не идет ни в какое сравнение со скоростью демографического перехода в развитых странах Европы, которые начали раньше. Первым всегда трудно! А догонять по проторенной дорожке легко. И всегда быстрее.
Взгляните на графики, расположенные далее, это разрыв между мировым центром и мировой периферией по ВВП на душу населения. И разрыв за тот же период в уровне грамотности.
Интересно, что по своему виду график гонки грамотностей между странами очень похож на график гонки женско-мужской грамотности в развитых странах: если возле верхней кривой написать не «центр», а «мужчины», а возле нижней – не «периферия», а «женщины», характер кривых останется точно таким же. Женщины развитых стран ускоренными темпами догоняли мужчин, быстро вливаясь в экономику и активно пополняя резервы научно-трудовой армии цивилизации.
Роль грамотности населения недооценивать нельзя. Отчего Советский Союз с его дефицитной экономикой и тотально нищим населением, которое испытывало нужду в самом элементарном, тем не менее демографически вел себя именно как развитая (богатая) страна? И почему Россия, покатившаяся в начале 20-х годов нашего века назад в архаику, имеет все же низкую рождаемость и является типичным городским обществом? А именно потому, что общество урбанизировано, и уровень грамотности был и остается высоким. Грамотные люди ведут себя совершенно по-другому, нежели люди неграмотные. Например, меньше рожают.
Динамика разрыва (в разах) между центром и периферией по ВВП на душу населения.
Рассчитано А. С. Малковым и Ю. В. Божевольновым / Источник данных: World Bank, 2009; Maddison, 1995, 2001, 2003, 2009.
Динамика грамотности населения центра и периферии Мир-Системы.
Рассчитано А. С. Малковым и Ю. В. Божевольновым / Источник данных: Мельянцев, 1996; Morrison, Murtin, 2006; UNESCO 2007.
Урбанизация сама по себе делает людей более мягкими и терпимыми по отношению друг к другу. И это уже чисто биологическое – специалистами в области поведения животных было отмечено, что повышение плотности проживания приматов на одной территории приводит не к повышению агрессии по отношению друг к другу, как можно было бы подумать, а к ее снижению. В тесноте, да не в обиде! Именно так срабатывают врожденные механизмы сдерживания агрессии у стадных видов.
Интересно, что в среде широкой публики и даже кое-где в научной литературе продолжает жить миф о том, что если концентрацию животных повысить, то вырастет и межвидовая агрессия. Типа, начнут драться за жизненное пространство, как Гитлер. На первый взгляд это должно быть именно так. Гитлер же не мог ошибаться!
Миф этот в науке возник не на пустом месте. Просто когда группу обезьян пересаживали из крупных вольеров в более тесные помещения, практически сразу вспыхивало пламя взаимной агрессии. «Вот он, эффект коммуналки!» – с узнаванием радовались ученые. Однако позже выяснилось, что точно такой же вал агрессии возникал и в обратной ситуации – когда стаю обезьян переводили в более просторные вольеры. Исследователи (Э. Рос и Б. Александер), которые впервые столкнулись с этим феноменом, с удивлением отметили бурю жестокой агрессии в стае японских макак – вплоть до убийств! – когда стаю перевели в новый вольер, превосходящий старый по площади в 73 раза.
Оказалось, стрессогенным фактором были не теснота или простор сами по себе, а незнакомая обстановка. В дальнейшем данный факт был неоднократно подтвержден экспериментально. И ярким примером тут может служить зоопарк в небольшом городе на востоке Голландии, где стая шимпанзе летом обитала в огромном открытом вольере, а зимой перебиралась в отапливаемое закрытое помещение, которое по площади было в двадцать раз меньше летнего вольера. Обе территории стае были прекрасно знакомы, и конфликтов между шимпанзе при перемещении в более тесное помещение не возникало. Напротив! В тесноте срабатывал механизм торможения агрессии, что естественно: бежать-то некуда и надо быть поспокойнее. Обезьяны старались сглаживать внутренние напряжения, чаще демонстрировали жесты дружелюбия, занимались взаимным грумингом. В общем, их поведение становилось аффилиативным, по-научному выражаясь. В тесном помещении даже те шимпанзе, которые в просторном летнем вольере не общались, поскольку испытывали друг к другу неприязненные отношения, начинали выказывать друг к другу позитивное отношение.
Аналогичное поведение наблюдали и у других приматов – макак – резусов, у которых уровень доброжелательности возрастал при повышении плотности проживания. Потому что худой мир лучше доброй ссоры! То же самое происходит и с людьми в процессе урбанизации, то есть при повышении плотности проживания. Гуманизация и смягчение нравов по мере прогресса и огорожанивания – давно отмечаемый антропологами и социологами факт. И не только антропологами и социологами, но и просто внимательными людьми. Писатель XIX века Николай Помяловский, написавший знаменитую книгу «Очерки бурсы» о жестоких нравах, царящих в церковных учебных заведениях той эпохи, констатирует как нечто само собой разумеющееся: «Семенов был мальчик хорошенький, лет шестнадцати. Сын городского священника, он держит себя прилично, одет чистенько; сразу видно, что училище не успело стереть с него окончательно следов домашней жизни. Семенов чувствует, что он городской, а на городских товарищество смотрело презрительно, называло бабами: они любят маменек да маменькины булочки и пряники, не умеют драться, трусят розги, народ бессильный и состоящий под покровительством начальства».
Вот как он о горожанах! Народ бессильный и находящийся под покровительством начальства…
Гипербола роста городов
Динамика численности городского населения мира для городов с населением более 10 000 человек (в млн. человек, 5 000 г. до н. э. – 1990 г.): соответствие квадратичной гиперболической модели эмпирическим оценкам.
Гипербола роста открытий и изобретений
Динамика индекса технологического развития (40 000 г. до н. э. – 1970 г.): соответствие гиперболической модели эмпирическим оценкам.
В общем, города производят цивилизацию и гуманизм, а деревня производит еду и воспроизводит дикость (которую именует традиционными ценностями). И чтобы в этом окончательно убедиться, достаточно сравнить три графика – роста городов, образованности и числа открытий и изобретений.
Гипербола роста грамотности в мировом масштабе
Динамика численности грамотного населения мира (в млн. чел.), 1–1980 гг.: соответствие квадратичной гиперболической модели наблюдаемым данным.
Синергетика. Будущее мира и России (под ред. Г. Г. Малинецкого). – Издательство: ЛКИ, 2008. С. 92–132. – Электронный ресурс: https://www. demoscope. ru/weekly/2009/0359/analit02. php.
Как видите, характер всех трех кривых совпадает с гиперболическим характером роста численности населения планеты. И удивления это не вызывает, потому что города строят люди, и изобретения делают тоже люди.
Можно также поглазеть на график мирового экономического развития, он тоже зависит от людей.
Гипербола экономического роста
Динамика мирового ВВП, 1–1973 гг. (в миллиардах международных долларов 1990 г.): соответствие динамики, генерируемой квадратично-гиперболической моделью, эмпирическим оценкам
Любопытно отметить, что в последнем графике зависимость не просто гиперболическая, а квадратно-гиперболическая, поскольку описывается следующей формулой:
G = C / (t0 – t)2,
гдеG– это мировой ВВП в миллиардах долларов 1990 года в паритетах покупательной способности в годt,
Сиt0– коэффициенты, равные, соответственно, 17355487,3 и 2005,56.
Мы уже знаем, чтоt0 на временной оси означает асимптотический предел на хронологической шкале, к которому должна стремиться функция, в теории никогда его не достигая и уходя при этом в бесконечность по вертикали. Экономический горизонт событий мы преодолели, судя по коэффициенту, в 2005 году. При этом планету потрясло немного экономическими кризисами, и еще потрясет, но турбулентность – еще не катастрофа, а просто потряхивание ракеты, выходящей на орбиту. И вообще, все пертурбации, которые пришлись на ХХ век – это все дребезжание системы, вошедшей в критический режим. Режим входа в сингулярность.
Во всем этом для нас важно сжатие пружины истории, ускорение исторического времени. Естественный предел для этого ускорения – продолжительность самой человеческой жизни, которая в теории может стать длиннее исторических эпох и этапов. Не лопнет ли заведенная до упора пружина?
