Глава 6

Прыжок с трамплина

Во-первых, до конца века население будет еще по инерции расти. То есть лет сорок – шестьдесят у нас пока есть. И за это время можно кое-что предпринять.

Первое. Поэкономнее относиться к гениям. То есть наладить обогащение народной породы. Суть вот в чем…

Гением нельзя стать. Гением можно только родиться. Но родиться гением мало. Если бы в руки Паганини никогда не попала скрипка… Если бы Эйнштейн родился в Африке и не получил образования… В общем, понятно. А сколько таких эйнштейнов в этих мировых окраинах родилось и сейчас рождается? Они просто пропали для прогресса. Сколько мы их профукали?

Иными словами, должен быть отбор. Всю земную «породу», всех рожденных на планете детей придется «промывать» образовательной сетью в поисках редких блесток гениальности, чтобы ничего не пропало втуне. И это одно из главнейших дел завтрашнего дня. Это трамплин для прыжка через пропасть.

В качестве примера такого отбора назову российский лицей «Сириус», который пытается по результатам школьных олимпиад и научно-технологических школьных проектов отбирать самых ярких и умных. Но подобные единичные опытные экземпляры системой, как вы понимаете, не назовешь, да и куда они потом деваются, не очень понятно. Необходима системная работа. Нужна социальная обогатительная фабрика в масштабах всей планеты.

Что этому препятствует?

Мешает этому современная западная левацкая система образования, которая неявно предполагает, будто школа должна не столько давать знания, сколько развлекать и «социализировать». Та самая уравниловка, названная красивым словом «инклюзивность», которая предполагает возможность для каждого ученика «независимо от имеющихся физических, социальных, эмоциональных,ментальных, языковых, интеллектуальных и других особенностей» получить возможность учиться в общеобразовательных учреждениях. Это я вам Википедию процитировал.

И вот еще одна не менее убойная цитата про эту самую инклюзивность из той же Википедии:

«В процессе инклюзии участвуют люди с инвалидностью, когнитивными и ментальными особенностями, представители этнических меньшинств, лица, содержащиеся в пенитенциарных учреждениях, маргинальные слои общества, ВИЧ‐инфицированные, трудовые мигранты, студенты-иностранцы, люди, оказавшиеся в трудной жизненной ситуации, одаренные личности, лица с различными интеллектуальными и физическими отклонениями и другие».

Вали кулем, потом разберем!

Я, разумеется, ничего не имею против людей с физическими недостатками, среди них как раз и могут быть компенсаторные гении, но при чем тут люди с ментальными, мать твою, и интеллектуальными отклонениями?! При чем тут малолетние преступники из колоний, которые только помешают учиться нормальным детям?

Получается, что независимо от того, знает этот сын гастарбайтера местный язык или не знает, слабоумный он или нет, есть у него в кармане нож или нет, он будет учиться вместе с умными детьми, замедляя процесс, ибо караван идет со скоростью самого медленного верблюда.

Именно леваки из профсоюзов учителей ратуют за инклюзивность, потому что пастуху проще пасти медленное стадо. Мне врезалась в память услышанная однажды печальная история о том, как американский профсоюз учителей поднажал и закрыл с помощью властей в Калифорнии местную школу для талантливых детей. Родители учеников этой школы ходили на демонстрации, плакали, но ничего поделать с профсоюзом учителей не смогли. А вот когда негры на уроках в государственных школах хохочут и пускают в воздух самолетики, не учась сами и мешая другим, это для американских учителей нормально. Инклюзивность, равенство, негритянская культура!

Чуть отвлекаясь, скажу, что профсоюзы вообще должны быть ликвидированы во всех отраслях, как паразитное экономическое звено, как опухоль, уродливый наплыв на стволе дерева, который ничего не дает самому растению, но сосет из него соки. Для регулирования отношений между работодателем и каждым конкретным работником вполне достаточно обычных юридических средств – юристов, договоров, адвокатов, судебной системы. Профсоюзы же – это легальные бандиты, которые, рекетируя работодателя, перекашивают экономику в пользу малой группы – своих членов – и в ущерб всему обществу. Кто страдает, когда бастуют диспетчеры авиалиний? Миллионы пассажиров – и все ради того, чтобы диспетчерам повысили зарплату, а пассажирам – цены на билеты. Так профсоюзы разных отраслей и разгоняют инфляцию, таща одеяло экономики каждый в свою сторону…

В результате указанной образовательной политики на Западе вообще и в Америке в частности мы пришли к сущей катастрофе. США – светоч и маяк, самая передовая страна, не так ли? При этом национальная оценка успеваемости в 2019 году показала, что только 30 % калифорнийских восьмиклассников умеют бегло читать. Каждый пятый взрослый в США испытывает трудности при чтении и письме. И речь тут идет не о мигрантах, а о коренных американцах, для которых английский является родным. По данным Национального табеля успеваемости (The Nation’s Report Card) 64 % жителей США не владеют навыками чтения – они или совсем не умеют читать, или читают по слогам. Среди негров этот процент еще выше – 82 %.

А по данным Программы международной оценки компетенций взрослых (PIAAC) при Организации экономического сотрудничества и развития 26,5 миллионов взрослых в США не могут прочесть газету и заполнить форму в кабинете врача. Более 30 миллионов жителей США производят арифметические вычисления на уровне третьеклассников или ниже. Зато в американских школах проводятся уроки толерантности и процветает сплошная инклюзивность во имя уравниловки и дебилизации.

Интересно, что уровень безграмотности выше всего в тех штатах (Нью-Йорк и Калифорния), где выше социальная энтропия, то есть больше всего социализма. Но если взять карту IQ по штатам, мы увидим, что Калифорния с ее инновациями и Силиконовой долиной вовсе не рекордсмен по интеллекту, а даже напротив – имеет один из самых низких Ай Кью среди всех штатов Америки. Почему? Может быть, из-за оттока самых умных и богатых в результате нежелания платить высокие налоги, каковой отток начался после социалистического повышения налогов с богатых? Богатые и правда бегут из Калифорнии в Техас, но такая утечка тысяч людей статистически не могла сказаться на общей просадке интеллекта в штате, где живут десятки миллионов людей. А вот массовый приток малообразованных, туповатых и ленивых мигрантов, падких на социальную халяву, просадить IQ штата мог и просадил. Бездари и тунеядцы летят на социализм, как мухи на говно.

Равноправие в некоторых американских школах дошло до того, что в 2022 году губернатор штата Орегон Кейт Браун подписала закон, который обязывает государственные учебные заведения обеспечить менструальными тампонами не только девочек, но и мальчиков. Отныне в каждом мужском туалете штата будут лежать средства женской гигиены. Это сделано «для равноправия, поскольку, как объясняет пресса, «трансгендерные мальчики тоже могут менструировать». Властям штата данный триумф равноправия обойдется в 400 долларов США на каждый школьный туалет. Вот куда уходят деньги.

Это ли не торжество идиократии?

И подобная печальная ситуация с образованием не только в США. Переместимся во Францию, славящуюся своими социалистическими традициями. В интервью информационному порталу Atlantico эксперт в области образования Эрик Давшан задается вопросом: «Как могло получиться, что французская система образования, веками считавшаяся в Европе образцовой, стала штамповать хулиганов и неучей? Кто ответит за то катастрофическое состояние, до которого государство довело систему образования во Франции?»

Парадокс состоит в том, что асоциальное поведение учеников провоцируется социальной политикой, точнее, социалистической – ровно той самой, которая вовсю процветала в СССР: вали все на коллектив и общество! Кто виноват в том, что Василий по пьяни убил жену? Виноват коллектив. Недосмотрели!.. Что мы с вами сделали, товарищи, для того, чтобы Василий не пил и не убивал жен?.. Это левацкое снятие ответственности с человека и набрасывание ее на общество в целом, то есть попросту говоря распыление вины в воздухе, является по сути оправданием любых преступлений и любых подлостей. «Бедность виновата». «Время такое было…»

Французский эксперт Эрик Давшан в Советском Союзе не жил, с его практиками не знаком, но точно отмечает их в социалистической Франции: «Любое ненормальное поведение у нас объяснялось «социологически» – то есть для такого поведения находились оправдания. Правонарушения объяснялись бедностью, а джихадизм назывался «исламской версией простительного молодежного радикализма». Все беспорядки объявлялись ответной реакцией на так называемый «системный расизм» со стороны белых европейцев. Вся эта оправдывающая вседозволенность белиберда принималась на ура в СМИ и органах власти».

Когда в детях с детства воспитывают вседозволенность, не ограничивая, не формируя личность, эта личность расползается, становится безвольной, не отвечающей за свои поступки медузой, выброшенной из ювенильного моря на взрослый берег.

Издание Atlantico считается во Франции правым. Но ситуация уже дошла до того, что даже представитель французского учительского профсоюза – Луи Вебер, руководитель института исследований Объединенной федерации преподавательских профсоюзов – отчасти соглашается с экспертом правых взглядов (впрочем, не сильно отходя от левацких догматов, что видно по его риторике):

«…в 1980 году были приняты меры так называемой «позитивной дискриминации»… Была надежда дать таким образом возможность молодым людям компенсировать неравенство, жертвами которого они являются. Но результаты этой политики противоречивы. Очевидно одно: они далеки от ожидаемых».

И дальше, не поняв, что все проблемы образования вызваны левизной, автор срывается в привычное камлание: «…необходимо в первую очередь устранять неравенство».

Да ёшкин кот! Не устранять его надо, а увеличивать! Ведь именно к неравенству и приводит процесс обогащения, когда пустая порода отделяется от драгоценного рудного концентрата. Уравниловка же, к которой призывают леваки, есть не что иное, как социальная энтропия! «Тепловая смерть» социума. И к чему эта энтропия постепенно приводит, вот вам живой пример.

В середине десятых годов этого века во Франции приключился образовательный скандал. Одну девочку африканского происхождения, которая набрала в своей школе 19 баллов из 20 по успеваемости приняли в один из самых престижных вузов Франции с бесплатной стипендией. За одаренность, подтвержденную этими самыми баллами. Однако марроканка вылетела оттуда после первого же семестра. Контрольное тестирование показало, что эта «необыкновенно одаренная девочка» знает программу на три балла, а вовсе не на девятнадцать. В результате у марроканки случилась тяжелая депрессия, которую пришлось лечить медикаментозно и даже с привлечением прессы. У журналистов, естественно, возник вопрос: а как она в школе-то своей 19 баллов набрала? Оказалось, в школе ради «равноправия» просто понизили требования, чтобы цветные дети на чувствовали себя угнетенными белым знанием. Как сказала тогдашняя министр образования Франции Наджад Валло-Белкасем (сама из Марокко, член Социалистической партии Франции), бывшая до этого министром по правам женщин (и такое министерство во Франции есть!): требования к ученикам снижаются, чтобы «не дискриминировать всеобщее равенство».

Интересно, что попустительство лени, хулиганству и разболтанности во французских школах не нравится даже многим ученикам, коим это мешает учиться, но… Но это нравится учителям, в таких условиях можно меньше работать, а профсоюз защитит от увольнения.

Главный редактор французской газеты Le Monde Люк Броннер приводит в одной из своих книг следующий эпизод. Преподаватель технического колледжа спросил своих учеников, что они думают о насилии в школе. Те высказались в том смысле, что взрослые (учителя) должны ограждать тех учеников, кто хочет учиться, от разлагающего поведения хулиганов, которые учиться мешают. В ответ им начали толкать духоподъемные речи в левацкой манере о равенстве и инклюзивности.

Советский и российский математик Владимир Арнольд свидетельствует:

«Во Франции катастрофа наступила чуть раньше, в других странах она еще впереди. Школьное образование начало гибнуть в результате тех реформ, которые проводятся интенсивно во второй половине ХХ века. Министр Франции отметил, что из школьного образования математика постепенно вытесняется, и рассказал о своем эксперименте. Он спросил школьника: «Сколько будет два плюс три?» И этот школьник, умный мальчик, отличник, не ответил, так как он не умел считать… Правда, это был способный мальчик и он сказал: «Два плюс три будет столько же, сколько три плюс два, потому что сложение коммутативно…»»

В своей книге «Конец феминизма» я приводил многочисленные свидетельства потрясающей деградации математической школы во Франции, которыми с журналом «Наука и жизнь» поделился долго работавший во Франции доктор физико-математических наук Виктор Доценко еще в далеком 2004 году. Все ужасы приводить здесь не буду, дам лишь один кошмарчик для примера. Он касается элитного вуза Франции, куда принимают лучших из лучших. И вот этим лучшим из лучших задали следующую элементарнейшую задачку для советского восьмого класса (выделения полужирным мои):

«Воздушный шар летит в одном направлении со скоростью 20 км/ч в течение 1 часа и 45 минут. Затем направление движения меняется на заданный угол (60°), и воздушный шар летит еще 1 час и 45 минут с той же скоростью. Найти расстояние от точки старта до точки приземления».

Перед контрольнойна протяжении двух недель среди преподавателей университета шла бурная дискуссия – не слишком ли сложна эта задача для наших студентов. В конце концов решили рискнуть выставить ее на контрольную, но с условием, что те, кто ее решит, получат дополнительно несколько премиальных очков. Затем в помощь преподавателям, которые будут проверять студенческие работы, автор этой задачи дал ее решение. Решение занимало половину страницы и было неправильным. Когда я это заметил и поднял было визг, коллеги тут же успокоили меня очень простым аргументом: «Чего ты нервничаешь? Все равно эту задачу никто не решит…» И они оказались правы. Из полутора сотен студентов, писавших контрольную, ее решили только два человека (и это были китайцы). Из моих пятидесяти учеников примерно половина даже не попыталась ее решать, а у тех, кто сделал такую попытку, спектр полученных ответов простирался от 104 метров до 108 500 километров. Отдавая работу той студентке, которая умудрилась получить расстояние в 108,5 тысячи километров, я попытался было воззвать к ее здравому смыслу: дескать, ведь это два с половиной раза облететь вокруг земного шара! Но она мне с достоинством ответила: «Да, я уже знаю, это неправильное решение».

Я не зря обратил внимание читателя на год, когда Доценко поделился с журналом своими наблюдениями. С тех пор прошло два десятка лет с гаком. Ситуация в лучшую сторону, как вы понимаете, не изменилась. Но уже тогда Доценко отмечал: «Мне неизвестно, сколько времени здесь продолжается весь этот образовательный апокалипсис, может, лет десять, может, чуть меньше, но то, что в школы уже пришли преподаватели «нового поколения» – выпускники таких вот университетов, это точно я вижу по своим ученикам».

Ну, а сейчас пришло третье поколение интеллектуальных деградантов, которое учит четвертое. Однако падение математических знаний мало кем на Западе замечается, а некоторыми леваками Запада прямо одобряется. Так, например, отдельные феминистические течения прямо заявляют, что математика – это мужской, то есть патриархальный взгляд на мир, помогающий угнетению. Причем левацкая повестка проникла даже в само математическое сообщество, которое начинает подвергать коррекции математические работы, если они противоречат догматам равенства. Это не шутка.

Совершенно потрясающая история произошла в 2017 году в Америке, после которой хочется всех феминисток высечь розгами, а заодно и всех леваков.

Известный американский математик Теодор Хилл вместо со своим коллегой – математиком Сергеем Табачниковым, профессором Пенсильванского университета, решили проверить одну биологическую эволюционную гипотезу методами математики. Гипотеза заключалась вот в чем…

Биологами, начиная с Дарвина, было подмечено, что за малым исключением у большинства видов разброс свойств и признаков у самцов больше, чем у самок. То есть их кривая нормального распределения шире. Это касается практически всех свойств и признаков. Иными словами, женщины более усредненные, а среди мужчин коротышек и гигантов, гениев и идиотов больше, чем у женщин. Любые характеристики – вес при рождении, структура мозга, время забега на 60 метров, тесты по математике, количество самоубийств и т. д. и т. п. и пр. – все эти значения у мальчиков дают большой диапазон разброса, а у девочек больше сгруппированы к середине. Именно поэтому среди самцов больше нобелевских лауреатов и дураков, святых и маньяков, бездомных и богатых.

Если бы Дарвин и все биологи прочли мою книгу «Конец феминизма», они бы поняли причину этой природной хитрости: самцы – расходный материал природы, а самки – консервативный. Самки сохраняют все лучшее, накопленное видом, а с помощью разнообразия свойств самцов природа экспериментирует. Она ими больше жертвует, нащупывая этим широким разбросом свойств возможные направления движения и приспособления к меняющимся условия существования. Поэтому первые отбираемые признаки появляются у самцов, а затем закрепляются в самках. Если эволюция решила, что хвост теперь не нужен, первыми хвост потеряют самцы. Если эволюция решила, что ум является репродуктивным преимуществом, первыми животными гениями станут самцы и постепенно потащат в этом направлении через поколения весь вид, постепенно сдвигая в сторону ума всю гауссиану.

Но это на словах. А математики решили построить матмодель, чтобы подтвердить или опровергнуть это словесное описание. Они нашли финансирование, провели работу, отослали в журнал. И все на голубом глазу, не подозревая о том, что марксистское око Большого брата бдит.

После чего началась буря. Да что там буря! Настоящий тайфун!

Это была обычная математическая работа в области эволюционной теории, получившая хорошие отзывы рецензентов. Как потом отмечал сам Теодор Хилл, «работающие математики обычно приходят в восторг, если хотя бы пять человек в мире читают их последнюю статью». А тут случился настоящий взрыв дерьма еще до публикации!

Сначала журнал Mathematical Intelligencer принял статью, осторожно отнеся ее в рубрику «Точка зрения» – чтобы подстраховаться. Но оказалось, не все точки зрения имеют право на существование. А только те, которые лежат на «линии партии».

В общем, вы уже поняли – статья не вышла. Она должна была увидеть свет (и уже была набрана!) в начале 2018 года, в статье выражалась благодарность за спонсорство Национальному научному фонду (NSF), все как положено… Но после размещения препринта феминистки-активистки из организации «Женщины в математике» с факультета Табачникова начали откровенную травлю автора, предупредив его «о последствиях». И об опасности его статьи. В чем же состояла общественная опасность математического исследования?

А в том она состояла, что неискушенные читатели (кто же это такие, интересно?) «увидят, что кто-то пользуется авторитетом математики для поддержки очень спорного и потенциально сексистского набора идей…» На чью мельницу воду льете? Кто надоумил?..

Сергея вызвали на товарищеское собрание факультета, где ему объяснили, что «иногда такие ценности, как академическая свобода и свобода слова, вступают в конфликт с другими ценностями». Посоветовали признаться (!) в предвзятости. Убеждали отозвать свое имя, «чтобы восстановить мир на кафедре и избежать потери того политического капитала, который у Сергея еще может быть». Обвинили в «научном расизме». Это давление продолжалось несколько недель.

Затем спонсоры – тот самый Национальный научный фонд – написали испуганное письмо с просьбой удалить из статьи всякое упоминание их фонда. И это было за всю историю фонда в первый раз. Оказалось, два деятеля Пенсильванского университета – заместитель руководителя по разнообразию и справедливости и председатель комитета по климату и разнообразию – втайне от авторов статьи сигнализировали в фонд о вредной статье (курсив мой): «Наша озабоченность, заключается в том, что [эта] статья,по-видимому, продвигает псевдонаучные идеи, которые наносят ущерб продвижению женщин в науке и противоречат ценностям NSF».

И статья была снята. Главный редактор Mathematical Intelligencer уведомил авторов, что не может сопротивляться давлению, ибо публикация вызовет «чрезвычайно сильную реакцию». А кроме того, существует «очень реальная возможность того, что правые СМИ могут подхватить это и раскрутить на международном уровне».

Как писал потом потрясенный Хилл, «за 40 лет публикации научных работ я никогда не слышал об отклонении уже принятой статьи».

Несмотря на то, что журнал испугался публиковать статью, сам факт того, что он собирался это сделать, привел к тому, что в социальных сетях была поднята волна травли журнала. При этом никто из тех, кто в травле участвовал, не приводил никакой математической критики выводов, прозвучавших в статье. Только идеологические.

Под угрозой лишения дальнейшей карьеры Сергей Табачников снял свою фамилию, но Теодор Хилл оказался более крепким, поскольку к тому времени находился уже на заслуженной пенсии. Да и вообще ветерана Вьетнамской войны и бывшего рейнджера армии США запугать было сложнее, чем привычного к партийным проработкам Табачникова. Поэтому Хилл закусил удила!

Он опубликовал статью у Игоря Ривина, бывшего советско-канадского математика, редактора онлайн-журнала New York Journal of Mathematics. Но и Ривин оказался слаб в коленках: ровно через три дня статья была из журнала удалена. И как удалена!

Не снята, как антинаучная после критики. Не отозвана автором, естественно. А просто пиратским образом изъята и заменена, то есть на той же самой странице того же самого тома (NYJM Том 23, стр. 1641+), где когда-то размещалась статья Хилла, вдруг появилась статья другого автора, ибо яростное письмо Ривину феминисток от математики требовало немедленно снять статью. Ривина обвиняли в экстремизме, а статью Хилла называли «куском дерьма», «вредной и политически заряженной псевдонаукой».

И Ривин сдался. Он написал Хиллу покаянное письмо, в котором сообщал, что половина редколлегии заявила, что уйдет в отставку и будут «преследовать журнал», который он основал 25 лет назад, «пока журнал не умрет». Столкнувшись с потерей собственного научного наследия, Ривин сдался.

Коллеги Хилла, не слыхавшие об этой истории, когда Хилл рассказывал им о случившемся, были потрясены, они никогда не слышали о том, чтобы статья в научном журнале просто исчезала после официальной публикации.

Но феминисткам этого показалось мало! Они продолжали третировать и Mathematical Intelligencer, и New York Journal of Mathematics, требуя в соцсетях бойкота и журналов, и «ненавидящего женщин» реакционера Теодора Хилла.

И в общем, Хиллу еще повезло. Потому что незадолго до этой истории радикальные левые активисты буквально растоптали президента Гарвардского университета Лоуренса Саммерса за то, что на научной конференции он рассказал о том, что врожденные различия между мужчинами и женщинами могут объяснить, почему так много факультетов математики, инженерии и естественных наук остаются в значительной степени мужскими. Такого покушения на догматы ему не простили. Чувства верующих были оскорблены!

Профессор биологии Массачусетского технологического института Нэнси Хопкинс так отреагировала на выступление Саммерса: «Я чувствовала, что меня сейчас стошнит, мое сердце бешено колотилось, а дыхание было прерывистым, я просто не могла дышать, потому что такого рода предвзятость делает меня физически больной». После чего выбежала из зала, «потому иначе я бы либо потеряла сознание, либо меня вырвало».

Какие они нежные, эти верующие. Как слизняки…

Тем не менее пришлось Саммерсу каяться. А мы заметим, что левацкие доктрины и догматы давно вошли в обязательную программу американских колледжей и университетов.

Вывод? Он прост. Из этой кошмарной ямы надо выбираться. Образование должно быть по-китайски жестким. А вся эта левацкая мягкотелость убивает образование и самих детей. Потому что ребенок – личность еще несформированная, по сути, дикарь, который мягкость воспринимает как слабость. Дети ведь не зря дискриминируются во всем мире, их не зря лишают прав до возраста совершеннолетия и взросления. Но ведь это взросление должно еще наступить! А школа, которая не совершает над пластилином ребенка формирующего насилия, только портит ребенка, не дает ему оформиться в личность.

Очень правильно сказала доктор биологических наук Татьяна Черниговская: «Образование подразумевает некоторую долю принуждения, если не сказать насилия».

Дрессировка! Кнут и пряник! Сегрегация на умных и тех, кому не дано.

Профессор, читавший тензорный анализ в моем вузе, говорил туповатым студентам, коим грозило отчисление: «Не можешь работать головой, пойдешь работать руками».

Что ж, работать руками – это неплохо. Не всем же лекции читать как негру, описанному в деловой газете «Взгляд» (21 марта 2019 г.) в статье «Как «образование для всех» убивает Францию». Автору статьи довелось присутствовать «на одной из поликорректнейших площадок [и] созерцать прекрасный документальный фильм о счастливой интеграции в европейскую действительность добрых и милых мигрантов». Фильм рассказывал о… впрочем, читайте сами и обратите внимание в конце на весьма показательную реакцию одного из зрителей:

«В документальном фильме, милейший паренек из Нигерии, по имени Баба2 (ударение на последнем слоге) рассказывал двум правозащитницам, трем экологиням и одной католической монахине из Армии Спасения, что он студент французского университета, что ему предоставлено бесплатное жилье, стипендия и социальные льготы. Что в настоящий момент он готовится к выпускным экзаменам четвертого курса по специальности «Современная литература» и после получения диплома будет преподавать во Франции… Смутил меня тот факт, что Баба2 изъяснялся по-французски на уровне… «велик могучим эта языкa». Повторю, что в официально зафиксированном порядке Бабу2 не только удержали в университете, но и щедро перевели на 4-й курс. Две правозащитницы, три экологини и одна католическая монахиня слушали Бабу2, затаив дыхание и пуская праведную слезу… Сидящий рядом со мной на мероприятии швейцарский журналист тихонько вопросил в пустоту, не лучше ли было бы научить Бабу2 какой-нибудь более полезной специальности, нежели современная литература, например, сделать сантехником, плотником или электриком, но мгновенно покраснел, закашлялся, сжался в кресле до размеров безликого комочка и более риторических вопросов не задавал».

Правильно застыдился! Разве можно черного нигерийца, которого тысячелетиями угнетали белые швейцарцы, направлять на непрофессорские работы? Даже вопрошать об этом неполиткорректно! Баба2, хоть и лыка не вяжет по-французски, должен учить французов французской литературе – так считает современная политкорректная идиократия, теперь воспроизводящая самое себя.

А я человек неполиткорректный и потому говорю, как говаривал наш профессор: каждому свое! Отказ от «умственного обогащения человеческой породы», то есть от сортировки на умных и глупых, инклюзивное обучение всех по среднему уровню (по факту близкому к нижнему) есть не что иное, как бездарная растрата человеческого капитала, образовательная энтропия.

Да, с точки зрения американца школьная сортировка на более и менее талантливых будет выглядеть весьма неполиткорректно и даже по-расистски, потому что существуют статистически значимые различия в интеллекте между расами и полами. Самые умные – азиаты. Потом идут белые, причем среди белых самыми умными являются евреи, но не все, а только евреи-ашкенази, жившие некогда на северо-востоке Европы. Ну, а замыкает интеллектуальный ряд негроидная раса, у них средний коэффициент интеллекта самый низкий. Именно поэтому в 70-е годы прошлого века школьную сортировку по разным классам с помощью тестов на IQ в США запретили судебным порядком – слишком уж кричаще выглядели классы слабых и отстающих, в основном, забитые черными. Но тут уж ничего не поделаешь: биология – это судьба. И обижаться, а уж тем более пускать под нож всю цивилизацию ради мнимо понятой справедливости, глупо. Если ты родился без ноги или без ума, так всю жизнь без них и проживешь. Все претензии – к производителю.