30

Пока моя жизнь рушилась, мама писала мемуары. Она рассказывала о том, как ее прекрасная дочь сбрила волосы, и задавалась вопросом, как же до этого дошло. Она сказала, что раньше я была «самой счастливой малышкой в мире».

Когда я оступилась, мать это не волновало. Продвигая свою книгу, она мусолила на телевидении каждую мою выходку.

Используя мое имя, она рассказывала о том, как воспитывала меня, брата и сестру, что все трое росли непростыми детьми. Джейми Линн – беременная девочка-подросток. Брайан изо всех сил старался найти свое место в мире и все еще был убежден, что подводит отца. Я была в полном раздрае.

Когда книга вышла, ее рекламировали на каждом утреннем телешоу. Я включала телевизор, чтобы посмотреть подборку своих видео, а на экране мелькала моя бритая голова. Мать рассказывала Мередит Виейре в программе «Сегодня», что часами задавалась вопросом, почему со мной все пошло наперекосяк. На другом шоу зрители аплодировали, когда она рассказала, что моя сестра забеременела в шестнадцать лет. Охренеть, как круто! Видимо, потому, что в тот момент она еще была вместе с отцом своего ребенка! Как чудесно: Джейми Линн вышла замуж и в семнадцать лет родила. Они все еще вместе! Классно! Не важно, что она ребенок, у которого есть ребенок!

Я переживала один из самых мрачных периодов своей жизни, а мама говорила аудитории: «О да, а вот… Бритни». И на каждом шоу показывали мои фотографии с бритой головой.

Выход книги стал для нее большим событием, и все за мой счет. Черт, как же вовремя она подсуетилась.

Я готова признать, что, мучаясь от тяжелой послеродовой депрессии, брошенная мужем, страдая от разлуки с двумя детьми, пережив смерть любимой тети Сандры и находясь под постоянным прицелом папарацци, я в каком-то смысле начала вести себя как ребенок.

Но все же все мои худшие проступки не так жестоки и ужасны, как то, что сделала мать, когда написала эту книгу и рекламировала ее на каждом углу.

Она участвовала в утренних ток-шоу, пытаясь продать свои рассказы о том, как я лежала в больницах и сходила с ума из-за бесконечной разлуки с детьми. Она наживалась на том мрачном времени.

В те дни я не была образцом для подражания. Это правда. Но многие люди почерпнули из книги моей матери лишь то, что «Бритни плохая». Ее книга даже меня заставила в это поверить! Мать проделала это в тот момент, когда я и так уже сгорала со стыда.

Клянусь Богом, мне хочется плакать при мысли о том, что мои дети могут пережить то же, что испытывала я, когда они были младенцами. Если бы один из моих сыновей столкнулся с подобным, как вы думаете, стала бы я писать об этом книгу?

Я бы упала на колени. Я бы сделала все возможное, чтобы помочь ребенку это пережить, – поддержать, облегчить страдания.

Последнее, что я решила бы сделать, – подстричься, надеть элегантный брючный костюм, заявиться на утреннее шоу к сраной Мередит Виейре и заработать на несчастье моего ребенка.

Иногда я говорю гадости в соцсетях. Люди не знают, почему я так злюсь на своих родителей. Но думаю, будь они на моем месте, то все бы поняли.

31

Опека была назначена потому, что я якобы была ни на что не способна: ни прокормить себя, ни распоряжаться собственными деньгами, ни быть матерью – вообще ни на что. Так почему же несколько недель спустя меня заставили сняться в одной из серий «Как я встретил вашу маму», а затем отправили в изнурительное мировое турне?

Вскоре после начала действия опеки мама и девушка моего брата коротко постриглись и отправились пообедать и выпить вина, в ресторане оказались папарацци и сделали несколько фото. Все казалось намеренно подстроенным. Отец лишил меня парня, мне не разрешалось водить машину. Родители отняли у меня женственность. Сплошная выгода для обоих.

Я по-прежнему была шокирована тем, что штат Калифорния позволил такому человеку, как мой отец, – алкоголику, банкроту, потерпевшему неудачу в бизнесе и пугавшему меня в детстве, – контролировать каждый мой шаг после всего, чего я достигла и сделала.

Я много думала о словах отца, которые услышала в те годы, когда пыталась сопротивляться, и задавалась вопросом, на сколько меня еще хватит. Он всех убеждал, что опекунство – важный шаг на пути к моему «возвращению». Всего несколько месяцев назад я выпустила лучший альбом в своей карьере, но кого это волнует. Между строк читалось следующее: «Теперь с ней все отлично! Она работает на нас! Для нашей семьи все складывается идеально».

Это было на пользу мне? Или все-таки ему?

«Здорово придумано! – думала я. – Можно снова вернуться к работе, будто ничего и не было! Я слишком неуравновешенна, чтобы самостоятельно выбрать парня, но при этом в отличной форме, чтобы мелькать в ситкомах и утренних шоу, а еще каждую неделю выступать перед тысячами людей в разных уголках мира!»

Думаю, он считал, что я была послана на землю лишь для того, чтобы обеспечивать их финансово.

Отец занял мой маленький кабинет и бар, превратив их в свой офис. Там стояла чаша с кучей квитанций и чеков.

Да, признаюсь, я скрупулезно складывала все чеки в чашу. Каждую неделю по старинке я собирала свои расходы в одном месте, чтобы отслеживать налоговые отчисления. Даже в период безумств я все еще следовала принципам. Та чаша с квитанциями была доказательством того, что я способна вести свои дела. Я знала музыкантов, которые кололи героин, дрались и выбрасывали телевизоры из окон отелей. Я не просто ничего не воровала, никому не причиняла вреда и не употребляла тяжелые наркотики, – я вела учет своих налоговых отчислений.

До этого момента. Отец скинул мою чашу с чеками и разложил на стойке свои вещи. «Я хочу, чтобы ты знала, – сказал он, – теперь всем заправляю я. Сиди тихо, и я расскажу тебе, что нас ждет».

Я смотрела на него с нарастающим ужасом.

«Теперь я – Бритни Спирс», – сказал он.