Вода в кельтской мифологии

Кельты почитали воду не только как источник жизни, но и как своего рода связь этого мира с потусторонним. В особенности это относилось к водам, поднимающимся на поверхность с большой глубины, в частности, к родникам и источникам. В жертву таким водоёмам и источникам приносили оружие и всевозможные ценные вещи, например ювелирные украшения, монеты, предметы домашнего обихода, особенно котлы, а также животных и даже людей. Эти и многие другие вещи извлечены со дна озёр, рек, ручьёв, прудов и т. п. Кельты верили, что у каждого озера, реки и источника есть свой дух-покровитель, которому и следует подносить жертвы на алтарях и жертвенниках, воздвигавшихся неподалёку от берега.

У кельтов вода считалась очищающей и лечебной. Одним из многих мест, связанных с исцелением, является Колодец Чаши (он же Красный источник) в Гластонбери (Англия). Люди приходили к нему, как установлено, ещё за 3000 лет до нашей эры.

Вообще колодец был одним из самых почитаемых символов. В одной только Ирландии до сих пор насчитывается около трёх тысяч колодцев, которые считаются священными. Подобные верования связаны, прежде всего, с понятием Иного Мира. Вода всегда несла в себе очищающиеся свойства, как считали кельты, поэтому больные купались в проточных реках, а если не было возможности, умывались водой из священного колодца. В колодцы глядели «на удачу», воду из них пили, почитая за животворящую. Считалось, что эта вода не только исцеляет, но и благословляет, дарит мудрость и поэтическое вдохновение. Во времена, когда в Ирландии жили кельты, колодцы посещали в дни всех значимых праздников: в первых числах февраля, мая, августа и ноября. Как раз в эти дни врата в Иной Мир были открыты, а вода в колодцах несла особую символичность.

Узнавали священные колодцы по приметному дереву, которое обязательно росло вблизи источника, – орешнику или другому плодоносящему растению. Также кроме собственно колодца и природного источника рядом должны были находиться, кроме дерева, очень большой холм или камень (причём непременно старый). Рядом с такими источниками друиды и обычные люди проводили различные ритуалы.

Кельты жили не только в Ирландии, но и по всей Западной Европе.

Богиню, давшую название реке Марне в Галлии, называли Матрона. Она также почиталась как богиня-мать. В валлийской мифологии с ней отождествлялась Модрон, которая была хозяйкой острова Авалон и стала прототипом феи Морганы. Существуют разные версии происхождения этого имени: от древневаллийского имени Morcant от môr «море» + cant «круг»; или от древнегаэльского имени, посвящённого кельтской богине войны, битв и смерти Морриган («Великая Королева»).

В устье реки Сены существовало святилище галльской богини Секваны. К ней обращались за исцелением. Её можно сравнить с бриттской богиней Ковентиной, покровительницей источников и колодцев, святилище которой находилось у римского форта Броколития на южной стороне вала Адриана. Она изображена лежащей на листе с водным растением в руке. Она повелевает водными нимфами и исцеляет людей, купающихся в водах её источников. Ковентина способствует росту растений, находящихся у воды.

Фея Вивиана (Ниниана, Нинева, Нимуе) была либо Владычицей Озера, либо одной из приближенных Владычицы Озера, либо одной из озёрных фей. Это она соблазнила волшебника Мерлина и обманом заключила его в башне в лесу Броселианд, навсегда забрав волшебника у Артура.

Образ феи Вивианы имеет языческие корни. В ней также присутствуют черты Гуараггед Аннон, валлийских озёрных дев, обитавших в роскошных дворцах на дне горных озёр.

Гуараггед Аннон (букв. «девы нижнего мира») – волшебные девы, живущие под водой. Их дом – реки и озёра, особенно дикие и пустынные горные озера… В царстве фейри они словно посредники между Срединным миром людей и нижним миром Аннона, призрачным королевством, где правит Гвинн ап Нудд, король фейри. У них золотистые волосы и зелёные одежды. Они часто выходят замуж за смертных, но земной муж должен соблюдать определённые условия, иначе озёрная дева покинет его.

Британский Бог Лир, которого порой звали Лером или Ллиром, олицетворял безбрежный океан. Он был одним из первых богов, от которого пошли многие другие божества. Лир отличался мудростью, терпением и справедливостью. Он не принимал поспешных решений, а все его уважали и боялись.

Предполагается, что он был дважды женат. Первая его жена, Аобх, умерла, а вторая, Аоифа, на двести лет превратила детей Лира от первого брака в лебедей. Все остальные сказания о нём, вероятно, утрачены.

Одним из сыновей Лира был Мананнан Мак Лир, которому по наследству перешла власть над морем. Сами волны – пряди его волос, так что он легко поднимал бури и устраивал полный штиль. Помимо этого бог моря умел колдовать, менять облик и лечить всевозможные болезни. Он правил потусторонним миром и охранял пути к нему. Торговцы считали Мананнана старшим в своей гильдии.

На земле он скакал на волшебном коне, по волнам – на быстроходной колдовской ладье, управляемой силой его мысли. Кольчугу с панцирем бога морей не могло сокрушить никакое оружие. В мананнановом шлеме сверкали два самоцвета, подобно двум солнцам. Помимо меча Мстителя, легко разившего врагов владыки моря, у него было два запасных клинка, Большой демон и Малый демон, а два его копья, Жёлтое древко и Красный дротик, не знали промаха. Плащ Мананнана умел скрывать его от любых глаз, а также сеял ссоры между людьми.

Он изменял своей жене Фанд, Жемчужине Красоты, со смертными женщинами, родившими от него множество детей; правда, и она чуть не ушла от него к герою Кухулину. Он подарил племенам богини Дану после их поражения гойделами (шотландскими горцми) и ухода в холмы три дара: заклинание невидимости, эль бессмертия и вечно возрождающихся свиней.

По ирландским легендам Мананнан погиб в битве при Маг Туиред, а возле его могилы постоянно случались кораблекрушения.

Про древнего британского бога Ноденса мало что известно. Учёные думают, что он был аналогом кельтского Нуады и уэльского Нудды. В эпоху римского владычества завоеватели считали, что он подобен Посейдону, Марсу и Сильвану. Ноденс был божеством моря, войны, охоты, собак и целительства.

В бретонском фольклоре хранительницами родников и источников являются прекрасные златовласые феи в белых одеждах – корриганы. Они очень опасны для проходящих мимо мужчин, встреча с ними для мужчин гибельна.

Служительницами культа источников также являлись девы Логрии Артуровского цикла, которые подавали путникам воду в золотых чашках.

Духи вод в кельтской мифологии

Марул – морской дьявол, принимающий облик рыбы, ужасно злобное существо. У него гребень из мерцающего пламени и глаза по всей голове. Он часто появляется посреди светящейся морской пены. Его радуют шторма, и люди не раз слышали, как он распевал дикую торжествующую песню, когда шло ко дну какое-нибудь несчастное судно.

* * *

Наклави – одно из наиболее отвратительных созданий, которое породило воображение жителей Шотландии. Это оркадское (шотландских островов) морское чудовище, наподобие жуткого кентавра. Оно выходит из моря и сеет зло везде, где появляется: уничтожает урожай, разрушает дома, убивает людей. Он был морским духом и не переносил пресной воды, так что спастись от него можно было, переправившись через реку или ручей. Один старик по имени Таммас утверждал, что видел наклави, и после долгих уговоров рассказал об этой встрече:

Как-то ясной звёздной ночью он брёл по узкой полоске земли между морем и пресноводным озером и вдруг увидел, как что-то движется на него. Ему показалось, что это какое-то чудовище, но он не мог свернуть ни вправо, ни влево. К тому же Тамми был наслышан, что от сверхъестественных созданий ни в коем случае бежать нельзя. Тогда он собрал все своё мужество и медленно, но твёрдо пошёл вперёд.

Вскоре Тамми понял, что это наклави. Нижняя его часть была подобна лошади, с чем-то вроде плавников на ногах, с широченной, словно у кита, пастью, из которой вырывался пар, как из кипящего котла. У него был один огненно-красный глаз. На нем сидел здоровенный безногий детина или, точнее, вырастал из его спины. Его руки доставали чуть ли не до земли, голова была не менее трёх футов в диаметре и беспрестанно перекатывалась с плеча на плечо, словно вот-вот оторвётся. Но самым жутким в облике чудовища было отсутствие кожи, виднелась красная плоть; тёмная, словно дёготь, кровь бежала по жёлтым венам. Белые сухожилия, с лошадиные путы толщиной, сокращались и растягивались во время его движения. Тамми продолжал медленно идти вперёд, охваченный смертельным страхом. Волосы поднялись дыбом, кожа стала ледяной, холодный пот сочился по телу. Но он знал, что бежать бесполезно, и решил, что, если ему и суждено было умереть, он хотел, по крайней мере, видеть своего убийцу и не показать врагу спину. Несмотря на парализующий ужас, Тамми вспомнил, что слышал, будто наклави не выносит пресной воды, и поэтому старался держаться ближе к озеру. Страшный миг приближался, пасть монстра открылась, словно бездонная яма. Тамми почувствовал на лице его огненное дыхание.

Длинные руки простёрлись, чтобы схватить несчастного. Пытаясь по возможности уклониться от объятий монстра, Тамми отпрянул к озеру и обрызгал колени чудища.

Конь издал ржание, больше походившее на раскат грома, и отскочил к другой стороне дороги. Тамми не упустил шанса и со всех ног кинулся наутёк. Наклави развернулся и поскакал за ним с жутким рычанием. Впереди из озера в море тёк ручей, и Тамми знал, что, если ему удастся пересечь проточную воду, он спасён. Когда он добежал до ручья, чудовище вновь попыталось схватить его своими ручищами. Тамми сделал отчаянное усилие и перепрыгнул на другой берег, оставив в лапах монстра свою шапку. Наклави в дикой ярости издал неземной вой, а Тамми рухнул без чувств на безопасном берегу ручья.

* * *

Пег-о-Нелл. Злой дух, излюбленными местами которого были речка Риббл возле Клитероу и в особенности Уоддоу-Холл. Раз в семь лет она требует жертвоприношения реке, и, если до наступления ночи для неё не бросить в Риббл собаку или кошку, непременно погибнет человек. В Уоддоу-Холле есть источник, названный её именем, а каменная фигура без головы рядом с ним как будто бы является её изображением.

Возможно, когда-то Пег-о-Нелл была нимфой Риббла; если так, то народное предание заменило её призраком человека.

Говорят, давным-давно в Уоддоу-Холле была служанка по имени Пег-о-Нелл. Как-то раз она поругалась с хозяйкой, потом взяла ведро и пошла к тому самому источнику за водой, а хозяйка возьми да и пожелай, чтобы она оступилась и свернула себе там шею. Было холодно, земля вокруг источника обледенела, и пожелание хозяйки исполнилось. Но Пег стала не жалким, вечно сетующим на свою судьбу привидением, а проклятием тех мест. Что бы ни случилось: падеж скота, болезни детей, – во всем была виновата она. Но хуже всего было то, что каждые семь лет она забирала человеческую жизнь.

* * *

Худое пальтишко. Водяной бог (родственник гоблинов) из Нижней Шотландии. Вальтер Скотт упоминает его в «Песнях Шотландской Границы». Он жил в проточной воде, ручьях и речках, часто появлялся в плаще, увешанном ракушками, которые гремели при каждом его движении.

В. Скотт рассказывает, как однажды поздно ночью два человека, заслышав вдалеке протяжные жалобные крики: «Заблудился! Помогите!» – долго шли на голос по берегу реки Эттрик. И только на заре они поняли, кто их звал: из ручья выпрыгнул Худое пальтишко и поскакал прочь по склону холма, надрываясь от смеха. Худое пальтишко больше всего любит дразнить, обманывать и изумлять людей, не причиняя им настоящего вреда, а потом громко хохочет над собственными шутками.

* * *

Мокроножка. Так звали пертширского брауни (духа-помощника), который жил в маленьком ручье у дороги из Питло-кри в Данкелд. Там плескался и шлёпал по ручью целый день, а потом, как был, с мокрыми ногами, заявлялся на соседнюю ферму, где иногда помогал по хозяйству, но больше безобразничал. Всё, что было прибрано, он разбрасывал, а разбросанное приводил в порядок. Люди обычно старались не ходить мимо ручья по ночам, потому что боялись Мокроножку, который плескался там, но вот однажды какой-то человек возвращался навеселе поздно вечером с ярмарки в Данкелде и, проходя берегом ручья, окликнул Мокроножку: «Как живешь нынче, Мокроножка?» Тому имя сразу не понравилось. «О-хо-хо, вот у меня и имечко появилось. Мокроножкой меня теперь кличут!»

И с этими словами исчез, и больше его никто никогда не видел и не слышал. Аналогичный пример – история о Башмачках из Виттингема.

* * *

Авэнк. Остается не совсем ясным, какое именно обличье принимало чудище, обитавшее в водовороте под названием Ллин-ир-Аванк на реке Конви в Северном Уэльсе. Обычно считается, что это был огромный бобр, потому что словом «аванк» в местных диалектах называется именно это животное. Все, что попадало в Ллин, кружилось, а затем уходило на дно. Считалось, что это аванк утаскивает вниз животных и людей, попавших в водоворот. Аванк представлялся либо чудовищным бобром, либо чем-то вроде крокодила.

Согласно преданию XVII века аванк, словно единорог, был пойман девственницей, которая уговорила его склонить голову ей на колени и поспать. Пока чудище спало, его сковали и привязали к двум быкам. Когда они потянули, аванк проснулся и попытался скрыться в своей заводи, разодрав грудь девушки, которую он держал в своих когтях. За цепи тянули несколько человек. Но, по признанию самого аванка, его удалось сдвинуть с места только благодаря силе быков. Мужчины начали спорить, кто тянул сильнее, и тогда пленник неожиданно заговорил: «Если бы не быки, никогда бы вам не вытащить аванка из его пруда».

* * *

О речных драконах. В народе рассказывают, что драконы, приняв человеческий облик, расхаживают по рынкам, не будучи узнанными. Утверждают, что они обитают в подводных пещерах, расположенных на реках, и в образе золотого колечка или золотой чаши, плывущих по воде, привлекают к себе женщин или купающихся детей, которые, желая схватить предмет, устремляются за ним, а драконы внезапно набрасываются на них и тащат под воду. Говорят, что чаще всего это происходит с кормящими матерями, которых драконы похищают, чтобы взрастить своего несчастного отпрыска, и некоторые из них по прошествии семи лет возвращались с подарками назад, в наш мир. Они рассказывали, что вместе с драконами и их жёнами жили в просторных дворцах в пещерах и у берегов рек.

Как-то раз одна такая женщина вышла на берег Роны стирать пелёнки и увидела, что мимо неё плывёт деревянная чаша; решив подхватить её, она зашла поглубже и тут была схвачена драконом, который увлёк её под воду и сделал кормилицей своего детёныша. Так вот, через семь лет она возвратилась невредимой, муж и сын едва её узнали. Она рассказывала удивительные вещи: драконы поедают захваченных людей и принимают человеческий облик. Однажды она готовила для дракона кушанье из мяса угря и пальцы, замазанные в жире, поднесла к лицу, задев ими глаз, отчего стала отчётливо и ясно видеть под водою. Завершив срок своей службы и возвращаясь домой, она повстречала верховного дракона Беллика-дра и, узнав его, спросила о состоянии госпожи и отпрыска. Дракон спросил: «Каким глазом ты меня увидела?» Она же показала на тот глаз, до которого она дотронулась жирным пальцем. Догадавшись, в чем дело, дракон вонзил женщине палец в глаз, после чего, уже невидимый, отправился в другую сторону.

Другое чудище, змей Тараск, порождение морского чудища Левиафана, прятался у северных ворот города Арля на реке Роне в омуте, чтобы губить приносимых ему Роной людей.

Утверждают, что в этом бездонном омуте при ночном свете частенько видели этого дракона в человеческом облике, и прошло не так много лет с тех пор, когда из глубин Роны раздавался голос, который на протяжении трёх дней слышали люди, находившиеся за воротами города. Казалось, будто кто-то бегает по берегу реки и кричит: «Час миновал, а человек не пришёл!» И вот когда на третий день, где-то в девятом часу, голос стал совсем походить на человеческий, некоего прибежавшего на берег юношу поглотил омут, и больше этого голоса никто не слышал.

* * *

Асраи – в шотландском фольклоре водяные феи. Робкие, застенчивые. Обитают на дне моря или глубокого озера. На поверхность асраи поднимаются раз в сто лет, чтобы полюбоваться лунным светом. На солнце они испаряются, от них остаётся лишь крохотная лужица. Главный враг асраи – человек: эти маленькие существа в женском облике настолько прекрасны, что люди не могут удержаться от искушения схватить их. У них длинные зелёные волосы, а между пальцами ног – перепонки. Одежды они не носят.

Существует такая легенда. Один человек рыбачил в полнолуние на озере и вдруг почувствовал, как затрепыхалась сеть. Вытащив сеть, рыбак увидел девушку несказанной красоты. Это была асраи. Она настолько полюбилась рыбаку, что тот никак не желал её отпускать: усадил на дно лодки, укрыл камышом. Девушка была холодной, как лёд. Не обращая внимания на плач девушки, он повёл лодку к дальнему берегу. Взошло солнце. В тот же миг асраи вскрикнула. Рыбак обернулся и увидел, что в лодке никого нет. О ней напоминала лишь лужица воды на дне лодки.

Существуют две практически одинаковые сказки из Чешира и Шропшира. Во второй сказке рыбак вытягивает в сетях асраи и кладёт на дно лодки. Она молит о свободе, но рыбак не понимает её языка. В чеширской версии рыбак связывает асраи, и прикосновение холодных рук морского обитателя обжигает его, словно огонь, так что метка остаётся на всю жизнь. В обеих историях рыбак покрывает асраи мокрыми водорослями. Она стонет на дне лодки, но её стоны постепенно стихают, и к тому времени, как рыбак добирается до берега, от существа остаётся лишь небольшая лужица.

* * *

Шони. Древний морской дух с острова Льюис, которому приносились жертвы вплоть до XVIII века. М. Мартин в «Описании западных островов Шотландии» (1716) рассказывает о празднестве, во время которого старались умилостивить Шони и молили его послать не рыбу, а водоросли, чтобы удобрить землю.

Люди собрались у церкви Святого Малви на острове Льюис, каждая семья приносила немного солода, и варился эль: один из людей выбирался, чтобы выйти в море и крикнуть громким голосом, держа в руке кружку эля: «Шони, я подношу тебе этот эль в надежде, что ты будешь так добр и пошлёшь нам в избытке водорослей, чтобы удобрить нашу землю на следующий год» – и с этими словами бросал кружку в море. Всё это проделывалось в ночью. Когда он возвращался, все шли в церковь, где на алтаре горела свеча, и некоторое время стояли в тишине. Затем один из людей подавал сигнал, по которому свечу тушили, и все отправлялись в поля и там пили эль и проводили остаток ночи, танцуя и распевая песни.

* * *

Хупер. Добрый дух, обитавший в бухте Зеннен, который предупреждал о надвигающихся штормах, так же как Дунья-Ой с острова Мэн. Он появлялся в виде облачной завесы над заливом, с тусклым светом посреди. Он всегда показывался перед сильными штормами, и у людей, которые собирались выйти в море, возникало дурное предчувствие. Как-то раз один рыбак со своими сыновьями все же пренебрёг предостережением. Поднялась страшная буря, его лодка пропала, а Хупер никогда больше не возвращался, чтобы предупреждать рыбаков.