Матковский обличает колчаковских министров

19 апреля Попов как товарищ председателя Иркутской губЧК сообщил о принятом решении расстрелять Матковского, а его объяснения по делу расценил «отписками и вздором».

Однако в тот же день Иркутская ЧСК «постановила отправить его в распоряжение отдела юстиции при Сибревкоме» (чрезвычайный орган управления с расширенными полномочиями на время гражданской войны) в Омск.

И можно представить, что он при этом чувствовал, ощущая себя держащимся за спасительную омскую «соломинку». В любом случае, сбылось то, о чем Алексей Филиппович так просил большевиков в феврале – ему дали поработать…

Там Матковскому предоставили возможность поработать на Советскую власть. Вернувшиеся в Сибирь большевики решили закрепить достигнутые ими успехи, поставив «жирную точку» в борьбе против белых. Для этого они организовали политическое представление – «суд над правительством» Колчака, чтобы показать его «антинародность» и бесславный конец. Помочь в этом большевикам должны были соратники Верховного Правителя, включая Матковского. Возможно, при этом им дали надежду на сохранение жизни.

Их присутствие должно было придать судебному процессу большую значимость в условиях, когда по признанию самих большевиков на скамье подсудимых оказались «третьестепенные по значимости» лица.

Так, из 25 человек лишь шесть были «полноценными» министрами. Из них половина не представляли центральные ведомства и не имели отношения к белому террору (как глава Минпросвещения П. И. Преображенский). А остальные пришли туда перед крушением Колчакии и не имели определяющего влияния на события…

Однако процесс над гражданскими управленцами Колчака не был сугубо «театральным представлением». Ведь на нем с участием свидетелей (включая военных) и на документальной основе поднимались многие малоизвестные факты, разбор которых и лег в основание обвинений против них. Причем подробные показания Матковского позволили установить детали ряда событий, включая декабрьские.

Для установления всех деталей очень не хватало Колчака. Однако его ликвидировали, опасаясь возможного освобождения каппелевцами, а про Матковского, сидевшего в одной с ним тюрьме, «забыли». Внятного объяснения, почему так по-разному поступили с важными деятелями Белого движения, нет.

Процесс над колчаковскими министрами начался 20 мая 1920 г. в Омске. Их судил Чрезвычайный революционный трибунал при Сибирском революционном комитете.

Первый сентябрьский переворот

Видимо, не доверяя большевикам, Матковский, отвечая на вопросы обвинения и защиты подсудимых, соблюдал осторожность, чтобы не дать на себя компромат. Он по-прежнему отрицал участие в белогвардейской политике и пытался убедить большевиков в выполнении им сугубо профессиональных военных обязанностей, а также и незначительности своей роли в антисоветском управлении. Цель – дистанцироваться от колчаковской репрессивной машины.

Обвинитель (прокурор) Гойхбарг добивался обратного. И, будучи опытным юристом, он имел массу «профессиональных» козырей против Матковского. Так, обвинитель доказывал организацию им переворота в ночь с 20 на 21 сентября 1918 г. в Омске против «эсеров во власти».

Согласно Гойхбаргу Матковский действовал по приказу лидера сибирской атаманщины Иванова-Ринова (совмещал должности военного министра и командующего Сибирской армией), координируя с ним и «правыми» министрами действия. То есть замещая отсутствующего в Омске Иванова-Ринова и главнокомандующего войсками белых на Восточном фронте Болдырева, был там тогда главным.

Причина подобного внимания советского обвинителя к сентябрьскому перевороту была вызвана тем, что после него позиции «реакционеров» на востоке России укрепились. Благодаря чему атаманщина подготовилась к решающей схватке за власть. В которой Матковскому отводилась заметная роль.

Матковский и установление диктатуры Колчака

Далее Матковскому предъявили организацию путча, приведшего к власти Верховного Правителя, против Всероссийского правительства Директории и активное участие в нем.

Заметим, что по данным историка В. А. Шулдякова Матковский, узнав о начавшемся перевороте, якобы направил подчиненные ему войска 2-го корпуса на его подавление, видимо, не будучи посвящен в планы заговорщиков. Хотя нельзя исключать, что это было инсценировкой.

Сам Колчак заявил ЧСК Политцентра, что из-за ареста членов Директории рано утром на экстренное заседание 18 ноября собрался Совет министров. На нем присутствовали и генералы Матковский с Розановым. Они и сообщили Колчаку о признании Совмином Директории несуществующей и просьбе ему Совета министров стать полновластным «Верховным правителем».

В произошедшем Гойхбарг усматривал аналогии с сентябрьским путчем, когда-де Матковский был «смотрящим» военных за передачей управления «своим людям» и обеспечил «нужное» решение министров.

Алексей же Филиппович пытался представить, что тогда он просто присутствовал на заседании Совмина, согласуя свое там присутствие с премьером Вологодским, чтобы заместить на время отсутствия в Омске Иванова-Ринова и Болдырева.

Однако согласно Гойхбаргу, такое участие Матковского в перевороте «не могло не отразиться на решении Совмина», поскольку он, находясь среди его членов, «давил» на министров, чтобы они голосовали «как надо». Что, в свою очередь, доказывает его «занятие политикой».

Алексей Филиппович опровергал это, доказывая незначительность сыгранной им роли и свою «ведомость» как подчиненного Болдырева. Интересы которого, а не Иванова-Ринова, он якобы и отстаивал. Это по данным Матковского и отразилось на дальнейшем отношении к нему Колчака, которое «после выборов было более чем сухое». Однако Гойхбарг заметил, что «на другой день (после переворота – ред.) он назначил Вас председателем суда расследовать посягательства на верховную власть Волкова, Катанаева и Красильникова. В результате Колчака избрали Верховным правителем» и «Вы (их) признали не соверш[ившими] преступления».

В результате обвинитель выставил расследование Матковского фарсом, рожденным самой белогвардейской судебной системой. При которой, согласно Гойхбаргу, «обвинение отсутствовало, но была защита» (интересы переворотчиков на «суде» представляли видные адвокаты, включая Жардецкого).

Подобная организация разбирательства изначально исключала вынесение подсудимым обвинительного приговора. Что дало основание обвинителю заявить: «У суда Матковского Фемида не стояла, но приподнимавшаяся повязка была».

Колчаку же этот спектакль с оправданием переворотчиков требовался для убеждения в законности прихода к власти Колчака иностранцев и его юридического закрепления.

Кроме того, Гойхбарг обвинил Матковского в попытке «привлечь к ответственности» после переворота самих пострадавших «директоров» – эсеровских лидеров Авксеньева, Зензинова и других». Что не удалось ввиду их высокого статуса, включая наличие депутатских мандатов Всероссийского парламента и давления иностранцев. В результате «директоров», как уже говорилось выше, выслали за границу.

Между тем, советский обвинитель подводил Матковского, словно рыбак клюнувшую рыбу, к тому, его действия и позволили появиться колчаковской власти, представители которой и оказались в итоге на скамье подсудимых.