Загадка Черченко

В отличие от Барташевского Черченко имел безупречную для белогвардейца биографию: потомственный дворянин, да с имением, активный участник свержения большевиков в Омске, сыгравший там большую роль в захвате дома генерал-губернатора, одного из их главных опорных пунктов 7 июня 1918 г., за что был назначен его комендантом.

При этом Черченко проделал за время расследования выдающуюся эпопею. По его данным, он, будучи прапорщиком, «состоял до 28 января 1919 г. адъютантом Комендантского управления, пока его не перевели в резерв. Куда почти тогда же отчислили и Бобова также без указаний причин.

10 февраля 1919 г. Черченко пишет рапорт начальнику госохраны МВД (по данным эсеров – возрожденную царскую «охранку», политическую полицию) о зачислении на службу.

Причины его отчисления в 25-летнем возрасте при острой нехватке у Колчака офицеров, как и перехода в непристижную у военных «полицию», он не указывал. Черченко писал в рапорте: «Желаю служить по охране Государства», сообщив: в 1917 г. ввиду большевистского течения на службу не поступил до призыва меня в войска Временного Сибирского правительства 8 июня 1918 г. Участвовал в изгнании большевиков из Омска и 22 декабря в подавлении восстания».

Интересно, что при этом Черченко приложил свое «Удостоверение старшего адъютанта 1 Отдельной Сибирской дивизии 5 сентября 1918 г.», но не прапорщика, а поручика, не распространяясь, однако, когда и за что его произвели.

Исходя из этого, на декабрь 1918 г. его могли понизить сразу на две ступени за серьезный проступок. Но, несмотря на такие «странности», Черченко 13 февраля 1919 г. зачислили в госохрану МВД «уполномоченным VII класса».

Также интересно, что с 10 февраля он неоднократно фигурирует в документах то подпоручиком, то поручиком. При этом, что Колчак официально произвел его в подпоручики 30 марта 1919 г. со старшинством 1 июня 1917 г.

20 марта его откомандировали «в распоряжение начальника госохраны подполковника Руссиянова на Атаманский хутор» (пригород Омска, один из центров подпольной активности), а 31 марта товарищ министра внутренних дел В.Н. Пепеляев утвердил его назначение его поручиком МВД по Департаменту милиции в Омске.

Видимо, так ценились его успехи по расправам над безоружными людьми. И несмотря на совершение им ранее серьезного проступка (ов), не позволивших ему остаться в армии, своим участием в расправе с Фоминым и Ко Черченко заслужил поощрения как каратель.

Заметим, однако, что в приложенной к рапорту своей биографии Черченко не упоминает, что осенью 1918 г. он был уже поручиком, как и о том, почему он «опустился» в прапорщики, и скрывает свое отчисление в резерв. Возможно, что он участвовал в указанном выше аресте редактора «Зари» новым комендантом Катаевым и попал с ним «под раздачу».

Также обратим внимание на странную упомянутую выше «чехарду» с назначениями Черченко. Так, будучи уже подпоручиком за участие в подавлении декабрьского восстания, он направляет 10 апреля 1919 г. рапорт № 104 Руссиянову на свое представление «в чин поручика за участие 22 и 23 декабря 1918 г. в подавлении восстания согласно приказа Верховного Правителя и ВГК от 22 декабря 1918 г. за № 81».

Получается, что он словно мошенник пытался добитьмя двойного производства за одно и тоже «дело». Несмотря на это на следующий день Руссиянов словно сознательно одобрил его рапорт. И поражает скорость рассмотрения его запроса – в колчаковских учреждениях на это обычно уходили недели.

Интересно, что при этом у него имелся документ, оправдывающий его за декабрьские события и выставляющий обманщиком Бобова, заявившего следствию, что он «не выделял Черченко», почему-то не предъявленный им ЧСК. Возможно, это произошло потому, что он его передал при устройстве в госохрану и вернуть его из этой бюрократической структуры было сложно. Речь идет об «Удостоверении», выданном «Комендантом Омска 28 декабря 1918 г. № 1425: «…Черченко участвовал в подавлении беспорядков 22 и 23 декабря 1918 г., исполняя всевозможные поручения по обыску и аресту преступников, проявил решимость и самоотверженность… Достоин производства в следующий чин как отличившийся, согласно приказа Верховного Правителя № 81 22 декабря 1918 г.».

И эти заслуги ему засчитали и на службе охранительной.

Далее Черченко представили 15 апреля 1919 г. за № 648 к неустановленной награде без указания, за что именно.

Поскольку «подвиг» его не раскрывается, как и причина столь быстрых его передвижений, явно вызванных особыми заслугами, возникает вопрос – не пришлось ли ему на новой службе заниматься тем же, что и в декабре 1918 г.? Тем более, что пребывание в госохране, являвшейся спецслужбой, к этому располагало.

Однако 1 июня, несмотря на такие достижения, Черченко вновь оказался в резерве чинов штаба Омского военного округа, несмотря огромную потребность в офицерах у Колчака. О чем 18 мая издал соответствующий приказ Руссиянов.

Интересно, что в нем Черченко вновь упомянут подпоручиком без упоминания причины подобных «понижения» и увольнения. Это могло быть вызвано тяжким проступком, который в силу его прежних заслуг Черченко не предали огласке. А возможно, завершением расследования, определившего его одним из виновников убийства Фомина и Ко. Но не исключено, что Черченко отчислили из МВД с целью его дальнейшего направления на службу в конвой Колчака.