Попытка захвата «учредиловцев»

Пока шли переговоры Гайды с Фоминым и Брушвитом, вечером 19 ноября 1918 г. в Екатеринбурге колчаковцы арестовали 44 члена Учредительного Собрания.

Свои действия переворотчики объяснили намерением предотвратить «мятеж против законной власти членов Учредительного Собрания». О чем поддержавший их прокурор Екатеринбургского окружного суда В. Иорданский и доложил в Омск прокурору Миролюбову.

Организаторами и исполнителями ареста «учредиловцев» стали полковники начштаба 7-й Уральской дивизии горных стрелков Р.К. Бангерский и Торейкин, командир 25-го полка горных стрелков.

В нападении на народных избранников участвовали офицеры и часть учебной солдатской команды 25-го полка. Им помогали «казаки Красильникова из Омска».

Всего в атаке участвовало не менее пяти красильниковцев и еще четырех офицеров 1-го Уланского Екатеринбургского полка.

Заметим, что 25-й полк должен был еще 17 ноября по приказу Болдырева отправиться на фронт, но его не исполнил и был использован в борьбе за власть, хотя белогвардейцы на словах демонстрировали неприятие вовлечения армии в политику.

По данным Иорданского, «возмущенные офицеры пытались арестовать «учредиловцев» из-за их призыва бороться против Колчака».

По данным же Миролюбова, они выступили из-за задержания чехами воззвания Верховного Правителя о «войне» против непризнающих его. Последней же «каплей» стало заявление «учредителей» о переходе власти в их руки, которую «необходимо защищать с оружием в руках».

Это вызвало ярость у офицеров, поскольку его распространили среди военных (особенно солдат). Что угрожало «утратой контроля над армией и заставило выступить.

Окружив гостиницу «Пале-Рояль», офицеры смяли ее немногочисленную охрану, проникли в кабинет Чернова и чины военного контроля, пользуясь суматохой, из № 4 взяли два портфеля с деньгами и много воззваний».

Однако аресту «учредиловцев» помешало нахождение в номере Чернова агента чехословацкой контрразведки Любек («тайный агент Джон»). В этот момент возле отеля «Пале-Рояль» взорвалась граната (по другим источникам – две гранаты), никому не причинившая вреда.

(По данным самих офицеров, участников нападения на «черновцев», осколками бомбы был ранен сотник Ница).

По версии «учредиловцев» и чехов, это была провокация колчаковцев, бросивших гранату из номера Вольского рядом с учебной командой, чтобы устранить возникшую паузу, вызвав ярость солдат, не проявлявших «антиучредительского» рвения.

Причем, будучи неуверены в настроении нижних чинов, офицеры оставили большинство их в казармах. А для создания «массовки» часть командиров переоделись в солдатскую униформу.

В любом случае, офицеры стали кричать, что гранату бросили члены Учредительного Собрания», что было использовано как повод ворваться в здание и арестовать их. Позднее выяснилось, взрыв был случайным из-за неосторожного обращения с гранатой.

Между тем, по данным исполняющего должность прокурора Бердникова, начальник военного контроля (отделение Сибирской армии в Екатеринбурге) штабс-капитан Белоцерковский в изъятых у «учредиловцев» документах «выявил план важнейших почтово-телеграфных пунктов, предназначенных эсерами для партийной пропаганды и их обслуживания для готовящегося вооруженного выступления.

Кроме того – оригинал обращения членов Учредительного Собрания к народу, подписанный Черновым и другими шестью членами, в каковом граждане призывались к вооруженному выступлению против Верховного Правителя, солдаты – к неповиновению офицерам, рабочие и крестьяне – к непризнанию власти.

Эти документы у Белоцерковского в тот же день отобрал начальник гарнизона Некрасов, которые как мне заявили в штабе гарнизона, отосланы Гайде, а последним – генералу Сыровому…

В деньгах у Чернова, видимо, недостатка не было, т. к. 19 ноября, по словам агента чешской контрразведки Любека, через членов Учредительного Собрания он передал крестьянам ближайших деревень 10 тысяч рублей, чтобы склонить их на вооруженное в пользу Комитета выступление…

От начальника Невьянского завода удалось дознать, что члены Комитета Николаев и Алмазов («учредиловцы – ред.) специально ездили туда из Екатеринбурга пропагандировать рабочих и солдат, открыто на митингах призывая их не признавать Сибирское правительства, не повиноваться офицерам и прекратить гражданскую войну с большевиками».

В чем и.о. прокурора Бердников усмотрел наличие признаков преступления, предусмотренного 100 и 129 статьями Уголовного уложения (насильственное посягательство на власть и пропаганда к этому).

Тем временем, комендант города чех Блага, узнав о произошедшем, прибыл в штаб 25-го полка. Он потребовал именем Гайды немедленно освободить арестованных и «вернуть их в гостиницу», окруженную по распоряжению чехословацкого командования, подчиненными ему солдатами. Внутри ее также расположили усиленный чешский караул». Колчаковцы нехотя подчинились.

По данным «учредиловцев», вмешательство майора Блага спасло их от расправы.

Однако чешское охранение депутатов сильно напоминало задержание, причем «лишь два члена из семи (Учредительного Собрания), не бывшие там к моменту ареста, (Фомин и Брушвит), получили от Гайды личную охрану и право входа-выхода в гостиницу».

«Учредиловец» Николаев вспоминал: чехи «В «Пале-Рояль» нас впустили, но обратно не выпустили… Чехословацкий Национальный Совет объявил, что положение членов Съезда опасно и он не ручается за безопасность тех из них, кто находится на свободе, ибо имеется группа офицеров, поставивших целью физическое уничтожение членов Учредительного Собрания и поклявшаяся убить столько большевиков-революционеров, сколько офицеров убили люди вроде Троцкого и Авксентьева».

Впрочем, только воспаленный мозг мог объединить этих заклятых врагов с полярными политическими взглядами, ярого большевика и правого эсера. Однако многие офицеры не разбирались в политике и считали «красными» всех, чьи взгляды не совпадали с их мнением и «вешали» на них все претензии за 1917 год.

Впоследствии наличие такой террористической группы (упомянутая выше организация Головина – ред.), по данным историка А.П. Леонтьева, подтвердили с разных сторон «учредиловец» Д.Ф. Раков и начальник британского экспедиционного отряда в Сибири полковник Уорд.

В любом случае, по словам Колосова, «расправа с «учредильщиками в Екатеринбурге не произошла лишь ввиду вмешательства чехов».

Но почему же тогда «учредиловцев» не убили по дороге в штаб 25-го полка, куда их привели после второй удачной попытки захвата в ту же ночь?

По версии самого председателя парламента, «Чехословацкое охранение гостиницы «Пале-Рояль» окружили колчаковцы и около 2 часов ночи (20 ноября) русские офицеры проникли (или были пропущены чехами?) туда. Они устремились к номеру Чернова, очевидно, для расправы над ним или увода».

Сам глава парламента полагал, что это случилось из-за предательства некоторых офицеров-чехов. Так, из его «протокола свидания с членами английской делегации, обнаруженного при аресте в 1920 г. чекистами эсера Гончарова следовало: «…колчаковские офицеры, благодаря измене части чехословаков, ворвались в помещение Комитета, всех арестовали… Чехословацкие массы настроены революционно и демократически, офицерство же – реакционно и националистически».

Однако Чернова «в номере не нашли, его предусмотрительно перевели в другую комнату».

По данным же прокурора Миролюбова, «членов Учредительного Собрания задержали с целью суда над ними». То есть одним лишь их арестом дело бы не ограничилось. Далее их могли ликвидировать «по традиции» при «попытке к бегству» или осуществить узаконенное убийство через процедуру военно-полевого суда.

Однако ситуация стала развиваться иначе.