Чернов готовится к схватке

Тем временем Чернов собирал кворум для открытия Учредительного Собрания в Екатеринбурге, где находились сильный чехословацкий гарнизон и сочувствующие.

Однако усилившееся давление стало сигналом эсерам принять контрмеры. Тогда же, По данным генералов Акулинина и Сахарова, «в 20-х числах октября Чернов и Ко «выпустили листовки с призывом населению к вооруженной борьбе… с реакцией и к партизанской войне против правительства и его армии».

Ротмистр Князев, адъютант Колчака, писал, что после «этого самые лояльные элементы поняли, что дальше идти некуда…»

Однако у авторов подобных «откровений» смешались в головах директивы Чернова до и после переворота. Если в первом случае они призывали готовиться на случай путча, то после него действительно пытались бороться против переворотчиков.

В любом случае, путчисты использовали издание «черновцами» подобных листовок как оправдание своих действий против них, обвинив оппонентов в попытке захватить власть. Которую, впрочем, те и так должны были получить её 1 января 1919 г. с началом работы Учредительного Собрания. Но, согласно правым, почему-то это решили сорвать.

Однако более порядочный генерал Д. Филатьев указывает точную дату и детали издания этого документа: «22 октября ЦК партии эсеров обратился с манифестом. Указав на слабую сопротивляемость Сибирского правительства проискам реакционеров, он призвал партию сомкнуть ряды, приступить к её мобилизации и военному обучению, «чтобы в любой момент быть готовыми выдержать удары контрреволюционеров в тылу противобольшевистского фронта».

И это изложение дает иную картину, нежели рисуемая «правыми» подготовка «левого переворота».

Как справедливо замечал другой белогвардеец, полковник П. Петров в упомянутых ранее воспоминаниях, тогда против «учредиловцев» было много выплеснуто неправды и откровенной лжи – наделавший много шума документ действительно существовал, но предусматривал реакцию на возможные действия «правых».

Еще одним антисоветским военачальником, опровергавшим нападки на «учредителей», и давшим понять, что действия переворотчиков диктовались далекими от «спасения России» мотивами, был Гоппер.

Тем временем, чтобы оградиться от нападения «реакционеров», «учредиловец» Святицкий стал создавать по поручению Чернова для самозащиты боевые дружины. Это шло вразрез с Уфимскими соглашениями, согласно которым они не могли создавать подразделения, не подчиненные главнокомандующему силами Директории.

Возможно, подобные действия Чернова ускорили развязку. Ведь выполни Святицкий его поручение – справиться с ними было бы сложнее.

Трудности возникли и с получением кворума для официального возобновления парламентской работы. Требовалось найти как минимум 250 народных избранников, уговорить их участвовать в ней работе и перевезти в Екатеринбург.

У эсеров они были. Однако в условиях бушевавшей гражданской войны сделать это было очень тяжело из-за заметного уменьшения мобильности населения. Многие «учредиловцы» оказалась на советской территории и в других районах, отрезанных красными от Урала и Сибири.

В условиях отказа от своих мандатов почти трети «красных учредиловцев» кворум автоматически «ужимался» до 250 голосов. Согласно уфимско-челябинским соглашениям Директория «обязалась передать всю полноту власти этому кворуму».

Теоретически к январю 1919 г. Чернов и Ко могли его собрать с учетом полученных эсерами выборных результатов. Возможно, что приехавшие 17 ноября в Омск с севера Дедусенко, Лихач и Маслов намеревались ехать далее для этого в Екатеринбург.

О попытках получения кворума известно из конфиденциального сообщения «прокурору Казанской судебной палаты исполняющего должность его товарища (заместителя): 27 октября 1918 г. в Екатеринбург прибыл Чернов с вооруженной охраной от Вольского и несколькими другими депутатами Учредительного Собрания, включая Терегулова, Тукторова.

Остановились в гостинице «Пале-Рояль». Документов не предъявили, от регистрации отказались, на требование коменданта города предъявить документ Чернов заявил: «меня знает вся Россия».

В последующие дни прибыли еще несколько членов Учредительного Собрания, всего собралось их до 110 человек…

При Чернове в Екатеринбурге находились его секретарь Сперанский, делопроизводитель бюро Барсов, комендант бюро – поручик Бобров и адъютант Чернова поручик Манжур.

В Екатеринбурге Чернов повел деятельнейший образ жизни. С утра принимал прибывающих членов Учредительного Собрания, военных, рабочих и частных лиц. Нередко к Чернову приходили вооруженные солдаты, уходившие от него без оружия (тонкий намека на заготовку «учредиловцами» винтовок для продолжения борьбы за власть – ред.)

Вскоре после приезда в Екатеринбург Чернов с разрешения генерала Гайда устроил заседание КОМУЧ. На нем обсуждалось открытие Учредительного Собрания. Второе заседание состоялось через несколько дней под председательством Вольского.

Также Чернов выезжал на несколько дней в ближайший от Екатеринбурга Верхне-Исетский завод (рабочие которого поддержат его 21 ноября 1918 г. – ред.)».

Поэтому правым следовало спешить с атакой, чтобы их противники не успели к ней подготовиться. И вот они (домовладельцы и промышленники, Союз возрождения России), призвали Вологодского выслать из Екатеринбурга «бывших членов Учредительного Собрания». Параллельно их газеты начали травлю парламентариев.