Вообще-то, изначально это было моим желанием.

Я всегда думал: вот бы в свой последний день присутствовать на собственных похоронах. Увидеть лица, услышать речи, посмотреть, как мир отреагирует на мои сумасбродные распоряжения. Но в моём случае это было бы кощунством — воскреснуть из мёртвых спустя двадцать четыре часа, позвонить родителям и пропеть в трубку: «С первым апреля!».

Но дни Леи и вправду были сочтены.

Здесь не помогали ни самовнушение, ни отчаянная вера в чудо. Врачи называли это «парадоксальной фазой». Кратковременное исчезновение симптомов, жестокая передышка перед финалом. Очень скоро ей станет хуже. Гораздо хуже.

Так что же мешало Лее отрепетировать прощание заранее? Второго шанса всё равно не будет. Как и спонтанного исцеления.

— Твоего отца, как ты знаешь, не было, — начал я свой отчёт. — Пастор выставил себя полным кретином. Лука рыдал так, что я боялся, он утопит церковь в слезах, но потом выдал арию, достойную Паваротти. Ах да, ещё у тебя был носильщик, которому из-за проблем с кишечником срочно нужна медицинская помощь.

— Так, что ещё?

— Ты можешь сама всё увидеть, — сказал я. — Лука снимал скрытой камерой.

Он не снимал свои очки со встроенным объективом всю церемонию. И да, он был в курсе. После семи месяцев неведения, почему его жена сбежала сразу после свадьбы, Лея сочла справедливым на этот раз открыть ему правду.

— Хорошо, ладно. Посмотрю попозже. Заодно проверю, есть ли уже сообщения на моей могильной почте, — кивнула она. — Сколько ещё километров?

На перекрёстке я включил левый поворотник, выруливая на автобан, и активировал навигатор.

— Тысяча восемьсот сорок один километр, — прочитал я с экрана.

Шестнадцать часов тридцать восемь минут. Если гнать до Барселоны без остановок.

Только чтобы выпить кофе у Саграда Фамилия.

Просто так. Без планов. Без брони в отелях. Без чемоданов. Я делал то, о чём мечтал все эти годы. Мы ехали лишь в том, что было на нас — а на мне, по иронии судьбы, всё ещё был этот нелепый войлочно-коричневый костюм Пиноккио.

1841 километр пути.

«Может, у нас получится», — подумал я.

Я прекрасно знал, что эта исхудавшая до костей молодая женщина, чьё дыхание сбивалось с ритма, женщина, прислонившаяся головой к моему плечу и закрывшая глаза, по мнению всей современной медицины, уже давно жила вопреки законам природы.

Но что они вообще знали?

Сегодня был ещё один последний день.

И он только начинался.

 

Отправить