«Знаю, вы спрашиваете себя, почему я выбрала церковь. Вы вряд ли считали меня верующей. Но я верю. Кое во что. И вам советую. Иначе просто невозможно существовать».

Голос Леи, надломленный болезнью, хриплый, но живой, заставил всех замереть.

«Пожалуйста, закройте глаза. Да, сделайте это. Прямо сейчас. А теперь мысленно сотрите церковь, в которой сидите. Да, и ты тоже, Тара. Знаю, тебе трудно не быть в центре внимания».

По рядам пробежали нервные смешки.

«Хорошо. Церкви нет. Вас нет. Меня уже давно нет. Холм исчез. Получилось? Теперь стираем Берлин. Германию. Европу. Успеваете?»

На записи она звонко хлопнула в ладоши.

«Супер. Вычёркиваем Землю. Солнечную систему. Галактику. Представьте, что всей Вселенной больше нет. Ни звёзд, ни чёрных дыр. Всё исчезло. Finito. Что вы видите перед своими закрытыми глазами? Полагаю, пустоту. Тьму. Бесконечность».

Я огляделся. Все послушно закрыли глаза. Все, кроме пастора, который отчаянно пытался выяснить, кто звонил ему восемь раз подряд.

«А теперь самое сложное, — продолжала Лея. — Сотрите и эту пустоту. Сотрите бесконечное пространство. Послушайте мёртвую Лею. Пусть это пространство сожмется до размера булавочной головки. А потом сотрите и её. Что осталось? Ничто, верно? А как выглядит Ничто?»

Люди начали растерянно качать головами.

«Не получается? Не можете представить?»

Лея рассмеялась.

«Ха-ха, вот именно, к этому я и веду, чудики вы мои. Ничто не существует. Есть только Нечто. И поэтому вы должны во что-то верить. Постарайтесь».

Она закашлялась. Я не стал вырезать этот звук. Пусть знают, какой ценой далась эта запись.

«Кстати, я долго выбирала между кремацией и гробом. В итоге, как видите, я отказалась от огня. Я не уверена, что это Нечто, к которому я отправляюсь в свой последний роуд-трип, не управляется каким-нибудь старым дедом. Вдруг он встретит меня у райских врат и скажет: „Детка, а где ты оставила тело? Мы тут в семь утра собираемся на облачную йогу, а в обед плаваем в бассейне-инфинити. Без костей тебе придётся стоять с урнами у бортика“».

Смех пронесся по церкви. Комическая разрядка. Это работает даже на похоронах. Особенно на них.

«Я изучила закон сохранения энергии, — голос Леи стал серьёзнее. — Перспектива стать кормом для червей меня не радовала. Но если жизнь — это круговорот, и мою силу можно передать дальше… То уж лучше я снова стану частью цепи, чем моя энергия бессмысленно улетит в трубу. Ну вот, наболталась. У меня всё, горло болит».

Снова кашель.

«На выходе Мэдокс раздаёт свежий номер „Truelife“. Благодаря моему соавтору Ливиусу я успела закончить последнюю статью. Почти. Две вещи мы не успели сделать в наш первый последний день».

Да, вы правы. Тут я снова ревел. И не я один.

Впрочем, Лея не была бы Леей, если бы у неё не было заготовлено постскриптума:

«Ах да, чуть не забыла: вы могли открыть глаза ещё после фразы „к остальным урнам у бортика бассейна“».

 

Отправить