Она лежала на боку на песке, подперев подбородок ладонью, и взгляд её медленно, почти осязаемо скользил по моему телу. Я сидел, скрестив ноги, втянув живот и напрягая пресс, который оказался далеко не таким рельефным, как мне хотелось бы.

— Ты любишь пари?

Ярко-красный катер рассёк акваторию купальной бухты где-то посередине озера. Я проводил его взглядом и переспросил:

— В смысле — на спорт? Футбол, всё такое?

— На что угодно. Я обожаю спорить на что попало. — Она помолчала ровно столько, чтобы мой пульс успел подскочить. — Так я и потеряла девственность.

Она снова заворковала своим голубиным смехом и подмигнула мне. Этот её взгляд, это подмигивание – те самые особенности красивых женщин, которую я до сих пор не могу постичь. Она дразнит меня или флиртует? Вероятно, и то и другое.

— У меня ничего нет, — сказал я, поскольку денежные пари были единственным видом ставок, который я знал.

Марк куда больше увлекался подобными вещами. В школе он вечно с кем-нибудь соревновался: иногда на какую-нибудь чепуху — кто дольше задержит дыхание, — а иногда на что-то запредельно идиотское, вроде подкинутых лобковых волос в тетрадь сидящей впереди девчонки.

Наша классная руководительница считала нас преждевременно развитыми. И была совершенно права. Мы были так накачаны гормонами пубертата, что оставалось лишь удивляться, как мы ещё не занимались рукоблудием прямо на переменах.

И вот я сижу — полуголый, рядом с девушкой, которая, судя по всему, уже пережила те самые приключения, о которых я грезил по ночам и фантазировал с приятелями днём.

— Дело не в деньгах, это скучно. Слушай.

Она поднялась и вытащила из заднего кармана шорт колоду карт.

— Смотри.

С привычной лёгкостью она извлекла из стопки шесть карт и веером разложила их перед собой. Я не сразу разглядел масти — слишком отвлёкся на кольцо у неё на большом пальце.

Инго, единственный второгодник в нашем классе, как-то раз авторитетно заявил мне, что кольцо на большом пальце означает: женщина бреется «там». Я не вполне понимал, к чему это, но звучало крайне порочно.

— Сюда смотри, — приказала она, озорно усмехаясь. — Что видишь?

Я послушно уставился на карты.

— Валет треф, король червей, валет бубен, дама пик, дама червей и король пик.

— Отлично. Теперь выбери одну.

— А ты потом заставишь её исчезнуть?

— Именно.

Я заподозрил подвох. Любой, кого в детстве не слишком часто роняли с пеленального столика, понимает, что за подобными фокусами кроется обман.

Но долгий взгляд в иронично поблёскивающие глаза этой девчонки — с облупленным носом, пахнущей персиками, хотя пот блестел у неё на ключицах, — подсказал мне, что в ту минуту я больше всего на свете хотел попасться на её удочку.

— А что я получу, если ты ошибёшься? — спросил я.

— Тогда ты сможешь меня трахнуть, — прямо ответила она.

Сэнди рассмеялась — не для того, чтобы смягчить вульгарность сказанного, а потому что откровенно потешалась над моей отвисшей челюстью.

— Ой, как мило… Ты ещё не делал этого?

Я покачал головой.

Я не знал ни одной девушки, которая позволила бы мне к себе прикоснуться. Да что там — я не знал ни одной, которая хотя бы заговорила об этом. Уж точно не так провокационно и бесстыдно, как Сэнди.

Марк рассказывал мне о случае с хорватской студенткой по обмену, которая училась на класс старше, — но я ему не поверил. А поскольку я был ещё большим вруном, чем он, то никогда не встревал в школьный трёп о воображаемых победах, которые в реальности были так же далеки от нас, как наши одноклассницы — от желания подпустить нас к своим трусикам.

— Ну так выбирай карту.

Я уставился на веер, который она протянула мне. Ноги мои увязли в песке — он становился всё холоднее, чем глубже я зарывался, — и, клянусь, я не предвидел того, что должно было со мной случиться.

Точно так же, как и вы, вероятно, не предвидите этого сейчас — тихо и безопасно выбирая карту в уюте собственного дома.

Ну же, сделай то же, что и я тогда. Выбери карту. Но не тычь в неё пальцем. И что бы ты ни делал — не шевели губами, приняв решение.

— А какова моя ставка? — спросил я, сделав свой выбор.

— Если я выиграю — увижу твой член.

Я показал ей средний палец.

— И на кой тебе это?

Моё первое свидание всё больше напоминало одну из моих эротических фантазий. Вот только я не мог понять: это сон или уже кошмар?

Она улыбнулась:

— Ты такой милый.

И в последний раз предложила выбрать карту. Что я и сделал.

Сэнди была сумасшедшей — это точно. Но скажите на милость, когда вы слышали о респектабельной, образованной девушке из приличной семьи, которая посвящает тринадцатилетнего в тайны любви?

— Хорошо, — произнесла она.

Сжала веер, перетасовала карты с ловкостью крупье на Александерплац, а затем, чуть приподняв уголок губ, сказала:

— Ты мне ничего не говорил. Ты не указывал на карту. Ты даже попытался подумать о чём-то другом сразу после того, как сделал выбор.

Это было правдой. Сначала я остановился на бубновом короле, но в самый последний момент переключился на даму червей.

Тем сильнее я был потрясён, когда Сэнди снова разложила карты веером и произнесла:

— Смотри — теперь их всего пять. Одну я заставила исчезнуть. И это… — она выдержала паузу, — …смотри, карта, которой не хватает, — твоя, Саймон.

(И твоя тоже пропала, между прочим, — если ты участвовал.)

— Правда?..

Ошеломлённый, почти утративший дар речи, я уставился на неё. Дама червей исчезла.

— Как… как ты…

— Я угадала? — переспросила она. Торжествующий, риторический вопрос.

— Да, чёрт возьми! Как ты это сделала?

Я бормотал это скорее самому себе, не в силах нащупать ответ, хотя он лежал на поверхности. Но чувства мои были слишком заняты обработкой того, что я переживал впервые в жизни.

Рука девушки на моей промежности.

Пальцы, расстёгивающие мои шорты.

Жадный, хищный блеск в глазах Сэнди.

От всего этого мне казалось, будто кто-то плеснул бензина прямо в центр возбуждения моего мозга и чиркнул спичкой.

— Ну же… покажи мне свой проигрыш, — прошептала она мне на ухо.

Конечно, я должен был быть умнее. Но вряд ли существует на свете состояние более полного отключения разума, чем то, в котором пребывает подросток со спущенными до лодыжек шортами — перед первой в жизни девушкой, медленно задирающей футболку выше сосков.

Неудивительно, что я был слишком возбуждён, чтобы распознать простоту её трюка.

И коварство, стоящее за ним.

В любом случае, удар обрушился на меня совершенно неожиданно.

 

 

Отправить