Глава 2000

Створки высотой в десять метров и шириной пять в каждую они стояли здесь, на краю мира, на каменном постаменте, украшенном орнаментами в виде павших героев.

А вокруг росли красные цветы. Символ всех тех душ, что отдали свои жизни в сражении с обитателями той стороны. Отдали за то, чтобы запереть и не пустить сюда Тварей.

Генерал подошел ближе и положил ладонь на камень. Холодный и немного влажный. Такой, как он и запомнил. Тогда, многие эпохи назад, когда в пылу битвы одна из Тварей смогла его затащить внутрь. И он узнал… узнал Истину. Последнюю Истину.

Генерал обернулся и посмотрел на красные цветы и на уходящий вдаль сад. Там поднимались купола Яшмового Дворца. А дальше, за стенами города, клубились черные дымы затихающей битвы. А еще дальше… в нижних мирах… где тоже пылало пламя последней войны, но когда-то…

Когда-то там простирались огромные просторы из ровного, зеленого моря. И, если приглядеться, среди моря можно различить огромные горы, подпирающее небо. Прекрасные города, настолько большие, что могли бы вместить в себя некоторые страны. В небесах парили странные животные и, кажется, даже драконы. А зеленое море оказалось лесами, долинами и лугами. Синие вены — широкими реками, больше напоминающими вытянутые океаны. А моря же — они были размером со звездное небо.

Дул ветер.

Приятный ветер.

Что же.

Если он справится, то он видит все это в последний раз.

Генерал снова обернулся. Сотни эпох боги думали, что Врата заперты. Но это была ложь. На самом деле они были открыты. Просто, согласно договору с тем, кто повелевал Тварями, они больше не лезли сюда.

Генерал толкнул створки и сделал шаг в пустоту, оставляя позади Безымянный Мир.

* * *

Черный Генерал отважно бился с Тварями, но те никак не отступали. День за днем. Год за годом. Век за веком. Эпоха за эпохой. Он сражался с ними так же яростно и страстно, как и в самом начале бесконечной битвы.

И именно поэтому, когда коготь, похожий одновременно на меч и змею, вцепился в его ногу и затащил внутрь черного провала Врат, он воспринял это… со спокойно душой. Будет неплохо, наверное, передохнуть от войны. Костлявая совсем его заждалась.

Но смерть так и не пришла. Не было ни боли, ни дома праотцев, в который верили смертные. Все, что увидел перед собой генерал… свое лицо.

Оно смотрело на него ясными, до того голубыми, что почти синими глазами. Генералу даже сперва показалось, что ему чудится.

Но вот он сам, пусть и в деталях выглядел иначе — не те волосы, лицо немного другой формы, да и ростом пониже, но все же — он сам помог себе подняться.

Посреди черной пустоты, в которой не было ничего, кроме… кроме тысяч, сотен тысяч пар ярких, синих глаз. Они смотрели на него и бесконечное множество его собственных копий — других Черных Генералов расступалось вокруг.

А он шел и видел на них раны. Раны, которые не мог не узнать. Они были оставлены его собственным мечом. В тех бесчисленных сражениях у врат.

Но ведь он разил Тварей. Жутких монстров. Так почему же видит перед собой…

Генерал резко обернулся и посмотрел в сторону Врат. Он увидел их. Застывших в пустоте, а с той стороны — вид на поле брани, где все так же кипело сражение. Только теперь генерал видел, как боги, демоны, духи и герои смертных сражались не с Тварями Грани.

Они бились с ним. И сотней и тысячей немного отличающихся версий его самого.

— Что…

— Ты хороший воин, генерал, — прозвучал его собственный голос. — Мы долго не могли затащить тебя сюда — это о многом говорит.

Генерал повернулся и увидел перед собой старца. Его волосы побелели, кожа ссохлась, спина сгорбилась, в руках, вместо меча, он держал пустые ножны на которые и опирался. Но даже так в его образе генерал узнал себя. Не мог не узнать эти глаза. И тот бескрайний океан железной воли, что в них плескалась.

Хотел бы генерал сказать, что и у него имелся такой же взгляд, но… вряд ли.

— Что происходит? — генерал заозирался по сторонам и всюду, куда падал его взгляд, он видел бесчисленное множество своих копий.

— У нас мало времени, генерал, — старик в мгновение ока пересек пустоту и оказался рядом с ним. — Тварь дремлет, но сон его чуток.

— Это наваждение! Иллюзия! Вы, монстры, решили смутить…

Сухая, морщинистая ладонь легла ему на грудь и генерал понял, что это не иллюзия. Не обман. Не магия. Он стоял и говорил сам с собой. Сухим стариком.

— Я не понимаю…

— Ты поймешь, но не сразу, — произнес старик. — тебе придется пройти путь, который не проходил никто из нас, брат мой. И чтобы ты мог его пройти — я помещу в твое сознание память шести наших жизней. Научись у них. Пойми их. И узнай Последнюю Истину.

— Что… я не понимаю…

— Поймешь, — похлопал его старик. — но приготовься — будет больно. Память шести наших жизней — это долгий срок. И это много боли. Очень много…

К застывшему на месте генералу начали подходить его копии. Из бесчисленного множество отделилось шестеро. Они встали рядом с ним и, единым движением, вместе вонзили в него свои мечи.

Генерал ожидал вспышки боли, но… её не пришли. Он лишь почувствовал, как в его сознание вливается память. Сперва ему казалось, что это одни и те же воспоминания, но они отличались. Порой лишь в мелких деталях, а иногда и весьма разительно.

— Возвращайся обратно, генерал, — старик толкнул его в сторону врат. — А когда вернешься — я посмотрю тебе в глаза и решу, готов ли ты.

Генерал летел спиной назад, не в силах удержать себя на месте. Летел и видел даже не сотни тысяч… там были миллионы его копий, запертых по ту сторону Врат.

А затем он очнулся на поле брани и воины ликовали вокруг него. А ему казалось, что он будто, что-то видел… или слышал… или почувствовал… но никак не мог вспомнить, что именно.

И голова.

Как же сильно болела голова…

* * *

Все было так, как и помнил генерал. Когда он, второй раз, или, все же, седьмой, а может уже и восьмой… впрочем, какая разница.

Когда он толкнул каменные створки и вошел внутрь, то увидел бесчисленное множество глаз. Таких же ярких, как и у него самого.

— Ты, все же, задал правильный вопрос, Ветер Северных Долин, — похлопал его по спине стоявший около врат.

Генерал узнал его.

* * *

Фигура резко мотнула головой, проводя шей по мечу. С гулким стуком отсеченная голова покатилась по деревянному полу и Хаджар увидел лицо, прежде скрытое балахоном.

Он знал это лицо.

Потому что оно принадлежало ему самому. В этот день, в день Парад Демонов, границы истончились. Но только те, что разделяли Безымянный Мир, но и та, что отделяла их от Врат. И сквозь них смог просочиться один из его предшественников.

Да… теперь он это знал.

* * *

— Мы ведь оба не любим говорить загадками, — хмыкнул тот, другой генерал… Хаджар Дархан… Безумный Генерал… — Но иногда приходится.

— Да, приходится, — кивнул генерал.

— Иди, — помахал он рукой сам себе. — Главный ждет тебя.

И генерал пошел. И тысячи тысяч его копий расступались перед ним. Хотя, верней было бы сказать — не копий, а его тех, кто прошел весь путь до него.

Кто, так же как и он, любил, страдал, воевал, восстал против Богов, а затем добрался до Врат и узнал Последнюю Истину.

Генерал сжимал в руке два медальона. Генеральский и тот, что оставила ему Нээн…

Старик выглядел таким же, каким его и запомнил генерал. Сухой, сгорбленный, старик. Он не был главным, потому что являлся сильнейшим — были и те генералы, что, на своем пути, обрели куда большую силу. Но он был Главным, потому что являлся первым.

Первым, кто прошел через врата. Столько времени назад, что этому даже не находилось слова. И все это время он находился здесь. Во тьме. В пустоте. Среди тех, кто пошел по его стопам. Среди самого себя. В плену собственных провалов. В объятьях своих поражений. Бесчисленного их множества.

Генерал встал перед стариком, и они встретились взглядами. И сказали друг другу больше, чем можно было выразить любыми словами.

— Ты справился с нашим планом, генерал, — вынес, спустя несколько мгновений, вердикт Первый из Обреченных. Так он называл себя. — Ты создал его… воспользовался оружием нашего врага и создал его…

— Я не уверен, — честно ответил генерал. — я не знаю, получилось ли у меня.

— Мы это узнаем вместе, брат мой, — старик вытянул из ножен меч и прислонил его к груди генерала. — а если у нас не получится, то… все начнется сначала, и мы попробуем снова. А затем снова. И снова. И так пока у нас не получится.

— Да, — твердо ответил генерал.

В этом он был уверен.

И старик, надавив рукой, вонзил свой меч ему в грудь. И воспоминания Первого из Обреченных влились в его сознание. А затем, нескончаемым потоком полились и другие.

Воспоминания в которых он был великим мечником, плотником, купцом, королем, простым крестьянином, скульптором, мастером копья, лучником, поэтом, бродягой, нищим, Императором, повелителем морей…

Воспоминаний было так много и все они, каждое из них, он проживал. Снова и снова. Он видел тех кого любил. Видел названных братьев, сестер, друзей, любимую.

Всегда одна и та же история. Но с разными деталями.

Вот Неро зовут не Неро, а Неоеро. Или, к примеру, у него глаза другого цвета. А вот у Эйнена богатая Шевелюра. Или же Примус с Хавером менялись местами. А вот Санкеш не потерял свою жену, но вместо этого гиганты забрали у него сына. А вот Морган проиграл и так и не смог открыть истины людям и вместо этого за отца мстил Теций. А вот Чин’Аме с Травесом поменялись местами, и генерал стал… магом. Это воспоминание понравилось ему меньше остальных…

Он видел тысячи и сотни тысяч повторений своей истории. Тех, где он спасал Элейн от собак, тех, где она спасала его от взбесившейся лошади, где они вместе ловили белку и упали в яму.

Тысячи и тысячи.

А затем все закончилось. Он стоял один. Один посреди бесконечной пустоты. Один… и не один. В нем, в его сознании, находилась память всех его предшественников. Предыдущих обреченных, что в бесконечной череде бродили среди циклов Безымянного Мира.

Все равно, как в лабиринте отражений. Смотрели на самих себя. На свои искаженные отражения. Смотрели, но не могли ничего изменить.

Наверное, не могли.

— Ты знаешь, что надо сделать, — сам себе сказал генерал.

Ведь он делал это уже сотни тысяч раз. Но, лишь ему известно, что каждый раз легче от этого не становилось.

Он повернулся к Вратам и взглянул на них. А затем, подняв над головой меч, с силой опустил вниз и отправил вперед свою волю и силу.

И там, в Безымянном Мире, вспыхнул пожар. Горела, не выдерживая силы генерала сама ткань реальности. Мир сгорал дотла, исчезая во всполохах пламени.

Генерал увидел Изумрудный город.

Там пронзенный стрелой Эйнен, лежа на парапете, обнимал уже давно мертвого Шакура. И Элейн, пронзенная тремя копьями, стоя на горе из трупов лже-богов, смотрела мертвым взглядом на сына, разорванного взрывом снаряда.

Он видел Артеуса, все продолжавшего сражаться. И Албадурта, которые, лежа рядом, с местом, где погиб Шакх, лишенный половины тела, улыбался куда-то в небо.

Там были и Мэб с Титанией. Они, пронзив друг друга, лежали в луже крови. А рядом Борей, умерший, но не упавший, так и остался стоять, покрытый бесчисленным множеством ран. И Князь Демонов, разорванный на сотни кусков.

Бездыханная Лэтэя на руках плачущего Ирмарила.

Тур, Лиан, Саймон, Огнешь и все остальные. Кто-то из них еще дышал, кто-то уже погиб. Но все они, в равной степени, исчезали в пожаре, что пожирал этот мир.

* * *

— О нет… — Тисэ, оглядевшись, увидела как горит, казалось, все сущее.

Она спустила взгляд ниже и увидела едва дышавшего… Элиола. Да, он выглядел немного иначе, но это был её любимый Элиол.

Она опустилась к нему и подняла окровавленное лицо на колени.

— Я… дождался… — прошептал он. — Сумел…

По её лицу капали слезы, мгновенно испарявшиеся легкой дымкой пара.

— Ты ведь обещал, да? — улыбнулась она сквозь боль. — Что найдешь меня.

— Обещал…

Она огляделась вокруг. Мир горел до тла.

— Я сжег… целый мир… чтобы увидеть тебя… еще раз… хотя бы раз… любовь моя…

— Да, — кивнула Тисэ и, наклонившись, обняла Элиола. — Спасибо тебе за это.

И они вместе исчезли в ревущем пламени, пожравшем целый мир.

* * *

Генерал смотрел на то, как мир исчезал в огне. Мир, словно созданный из лоскутов. Как если бы кто-то взял и сшил покрывало, используя сотни тысяч кусочков в единое целое. Безымянный Мир выглядел как сотни других миров, связанных воедино чужой волей.

И теперь генерал знал чьей.

То, что раньше пронзало всю реальность, что пронизывало все сущее, сияло перед ним неистовым светом, буквально прожигающим насквозь.

Река Мира.

Или лучше сказать…

— Вот и твоя истина, генерал, — произнес голос, не имевший никаких отличительных черт. Словно с генералом говорила сама реальность. Хоть так оно и было. — Я и есть Последняя Истина. Я есть все. Я создал тебя. И Безымянный Мир. Я создал все что ты видишь, все что ты помнишь, все что ты знаешь, все что ты чувствуешь.

Река Мира уплотнялась, принимая очертания силуэта человека.

— Какой же мне облик принять, мое творение? — спросило… это. — Может быть такой?

Перед генералом появился Примус.

— Или лучше это?

А теперь это был Санкеш.

— Или лучше так?

Перед ним стояла Элена… или Аркемейя.

— Да, ты верно догадался, творение, — произнесло… оно. — Да, Хаджар Дархан. Ты прав. Это никогда не был Яшмовый Император. Это всегда был я. Я стоял за каждой из твоих бед. Я был архитектором каждой из трагедий. Каждая крупица твоей боли. Каждая песчинка страданий — все это моих рук дело.

Генерал уже слышал эти слова. Слышал их миллионы раз. Миллионы и еще… один дополнительный раз. Один, среди миллионов.

Примерно такой у них был шанс на успех.

— Ты, видно, не понимаешь, — оно засмеялось… или сделало вид, что засмеялось. — Видишь ли, то, что ты называешь Безымянным Миром, лишь… множество аномалий, созданных мной. Ты спросишь для чего? Я отвечу. Тот мир, в которым ты находишься… находился… он лишь один из множества. Множества созданных миров, в то время как я являюсь уроженцем Изначального Мира. И, как и другие в Изначальном Мире, я создаю подобные, выражаясь твоим языком, аномалии. Чтобы вы, души, которые я создаю, исследовали глубины мироздания. Познавали новое. Учились. Всему. Всему, чему можно научиться. А затем, когда придет время, возвращались обратно ко мне… в меня. И приносили мне эти знания. И я становился сильнее.

Генерал молчал. Он знал все это. Слышал уже. Так часто, что и не счесть.

— Ты опять спросишь зачем, — оно прогуливалось рядом с ним. — потому что все это не имеет значения. Вы лишь мои творения. Ненастоящие, жалкие создания. Вся ваша задача, цель существования — принести мне новые знания. Новые смыслы. И, вместе с ними, я вернусь в Изначальный Мир, где буду использовать их.

Генерал не двигался. Он должен был четко все выверить.

Шанс лишь один. Один на миллион.

— Ты скажешь, что это долго и сложно, но время… время, ха! Какое глупое слово, да и вообще, если честно, выражать свой разум словами для меня… очень неприятно. Нелепо даже, — оно все продолжало говорить, прохаживаясь мимо. — То, что для тебя, генерал, жизнь целого мира, для меня лишь мгновение. Вспышка. Быстрее, чем секунда, если твоим языком. А затем я возвращаюсь в Изначальный Мир и провожу там целые, как бы это выразиться… столетия?

Генерал сохранял спокойствие. Он должен был справиться. Просто обязан. Ведь ради этого он проиграл столько раз…

— Да, конечно, иногда мне наскучивает однообразность сюжета, — оно неустанно меняло облики, среди которых мелькали сотни знакомых лиц. — Поэтому я иногда меняю какие-то детали, чтобы совсем уж не уставать от вашего однообразного поведения. Ну и чтобы было поинтересней — даю вам возможность понять суть вашего «мира». Но не даю обсуждать это, а то это многое бы испортило. Ты спросишь, почему я не меняю сюжет? Просто он работает лучше всего! Несчастный генерал, ищущий сперва мести, затем возмездия, а затем справедливости. Восстающий против целого мира. Против богов! Сражающийся с самим Яшмовым Императором! Ну и, разумеется, финал. Финал я люблю делать неожиданным для себя, поэтому и оставляю Яшмового Императора. Вернее тебя. Разумеется другого тебя из предыдущих версий Безымянного Мира. Видишь ли, получая от вас новые знания и силу, я каждый раз его увеличиваю, но это детали…

Генерал внимательно следил за… этим. За каждым его движением и шагом. Шанса на ошибку не было. Он больше не сможет встать и начать сражаться еще раз.

Только не против… этого.

— Этот Яшмовый, кстати, оказался лучше предыдущих. Смог одолеть десятерых тебя и целых десять циклов мы не встречались, — задумалось… оно. — Тебя, наверное, интересует, что происходит с теми, кто, как и ты, попадают сюда, ко мне? О, это занимательно. Я предоставляю выбор — либо ты станешь новым Яшмовым Императором и будешь служить моему плану, а я взамен позволю сохранить тебе сознание в новых циклах, либо ты станешь частью моей коллекции. Ты их знаешь как Тварей Грани. А вот, кстати, и они. Любуйся.

Оно взмахнуло «рукой» и… ничего не произошло. И в этот самый момент, когда оно на мгновение отвлеклось, генерал ударил.

Ударил изо всех сил. Сил тех миллионов себя, что восставали, проходили путь и, отказываясь от судьбы пса, выбирали заточение в Грани.

И сила пролилась сквозь меч генерала. Безумное количество силы. Столько, что она буквально заставляло ничто сотрясаться от грома и рева. Миллионы генералов, ставших лучшими в своем мастерстве, призвали свою священную ярость против этого… создания.

« В самом конце будет иметь значение лишь твоя собственная сила».

Этот удар мог уничтожить тысячи Безымянным Миров. Мог стереть в порошок само время. Мог повергнуть в пыль целые…

— Забавно.

Вся эти сила прошла насквозь создания и не смогла даже коснуться.

— Ах, вот оно что, — произнесло оно и невидимая сила легко оттолкнуло меч, а вместе с ним и генерала. — Моя коллекция решила объединится. Неожиданно. Но не необычно. Это, мой дорогой, уже… кажется… да. Восьмой раз, когда вы так поступаете. И каждый раз одно и тоже… вы ведь даже коснуться меня не можете, пока я сам того не пожелаю…

Восьмой раз… восемь раз их собиралось несколько миллионов… сколько же циклов прошел Безымянный Мир. Сколько раз они блуждали через отражения собственных судеб. Сколько бесконечных жизней, они…

— Глупое создание, — оно, кажется, смеялось. — Я ведь создал тебя. Я создал ВСЕ. А ты не знаешь даже малой толики истинны Изначального Мира.

В руках у «оно» появился меч и взмахнуло им и на генерала обрушилась сила, которой он даже не понимал. Бесконечность силы. Силы, которой не требовалось описания.

И генерал испытал боль. Боль, что могут испытать лишь миллионы душ.

— Меч… смешно… — в руках у «оно» возникло копье и все повторилось вновь.

А затем еще раз, но с другим оружием. А затем еще и еще и еще, пока вся суть генерала не стала болью.

Пока он не потерялся в ней. Не начал блуждать в бессмысленности происходящего.

« Даже если наши следы, лишь следы на песке, но они ведь тоже… ведут куда-то».

Он думал, что пришел из другого мира, а оказался простым големом. Он прошел через столько, чтобы… чтобы выяснить, что весь Безымянный Мир являлся лишь аномалией — игрушкой в руках существа, чье бытие находилось на совершенно ином уровне.

И…

Среди океана боли появилась маленькая искорка. Вспышка. Старый медальон офицера. С простой надписью.

«Река Мира».

Нээн знала. Как знали и многие другие. Те, кому воля этого создания не давала напрямую рассказать о своем знании.

« Как думаешь, генерал, чем отличается голем от человека».

— Хватит, — прошептал генерал и потоки боли остановились.

— Ну наконец-то, — «оно» наклонилось над ним. — Итак, раз уж ты один из тех, скажем так, сбоев в моей системе, то предоставляю тебе более широкий выбор. Ты либо станешь Яшмовым Императором и будешь служить моему плану. Либо отправишься за Грань где, разумеется, вновь попытаешься меня одолеть, но, как ты видишь, у тебя это из раза в раз не получается. И есть еще вариант третий.

Оно наклонилось к нему и заглянуло в глаза.

— Я убью тебя, — вкрадчиво произнесло оно. — Закончу твои страдания. Сотру твою суть из своего мироздания. Да, разумеется, появится новый Черный Генерал, но… уже не ты. Ты отправишься прямиком в забвение. Никакой темницы Грани. Никакой службы Яшмовым Императором. Только забвение.

* * *

Эйнен курил трубку. Они сидели на стене Изумрудного и ждали Аштари.

— Знаешь, друг мой, что еще я понял за эти века? — спросил Эйнен.

— И что же?

— Что, как бы странно это ни звучало, но лучше всего мне живется тогда, когда я знаю ради чего завтра могу умереть. Умереть легко. Без сожалений и грусти. С честью и достоинством. Странно, да?

— Но умереть, Эйнен, это ведь значит сдаться. Умереть мы всегда успеем. Надо сражаться. Сражаться до самого конца! А если проиграешь, то вернуться и сразиться снова!

Островитянин промолчал. Он лишь посмотрел на небо и слегка улыбнулся.

* * *

Генерал посмотрел в «глаза» этого создания.

— Я выбираю смерть.

« Люблю северный лес. Запах хвои и простор… Давай съездим, когда-нибудь?»

— Да, хорошо, я отправлю тебя за Гра… что?

— Я выбираю смерть, — повторил генерал. — убей меня.

Оно замешкалось на мгновение. А затем легко пожало плечами.

— Хорошо, как хочешь. Но, раз уж ты воин и впервые выбираешь смерть, то сделаю это мечом. Ты не против если твоим? Всегда нравился его внешний вид. Одно из моих лучших творений.

В руках создания появился Черный Клинок и он, замахнувшись, с силой вонзил его прямо в грудь генерала. Тот содрогнулся, затрясся и схватил создание за руку.

— Что…

Оно попыталось вырываться, но не смогло. Генералы его держал. Все те миллионы, что он едва-едва удерживал в своей душе. Крепко. Не отпуская.

— Что происходит? — в голосе существа впервые появилась эмоция. Простая. Понятная. Паника. — Как ты это делаешь⁈ Отпусти!

Он не отпускал. Держал. Тварь все верно сказала. Он не мог коснуться её. Не мог, пока та сама этого бы не захотела. Тщеславный паразит. Пожиратель душ. Он решил убить генерала собственной рукой. Почувствовать, как отнимает жизнь.

Один шанс.

На миллион.

Генерал, презирая боль и хлещущую изо рта кровь, выпрямился и притянул создание к себе.

— Это невозможно! — кричало оно. — Ты не можешь быть равным мне! Я создал все сущее! Я есть все! Я то, что породило тебя! Я…

— Не… меня… — прохрипел он. — Ты… ошибся… паразит. Я не генерал…

Синие глаза, ярче самого неба, вспыхнули на лице Хаджара.

— Что… кто ты… я не создавал тебя…

— Да… — он сплюнул кровью в «лицо» твари. — Я был… создан ими. Теми, кого ты… запер здесь. Создан из сколков… их душ… создан… их волей… и я прошел… весь их путь… я научился всему… чему научились они… и все это… ради того… чтобы найти в себе силы… умереть…

— Ты… ты… — оно смотрела на него с ужасом. На него, некогда запертого в своем теле инвалида.

Не на Хаджара Дархана.

А на него.

На Борея Дархана.

— Ты настоящий… — Борей видел как в глазах создания буквально весь мир с головы на голову переворачивается. — Такой же как я… Но… что такое Город… я не создавал никакого Города! Нет никакой Елены! Ты должен быть как я!

— Ты смеешь сравнивать нас⁈ — взревел Борей. В его руке появился Синий Клинок. — Ты жил… — он вонзил его в живот твари и сила миллионов генералов потекла сквозь него; они, покидая сознание Борея, проникали внутрь твари и разрушали её изнутри.

— … нет! Постой! Позволь мне отвести тебя в Изначальный Мир! Ты настоящий! Ты можешь жить в нем!

— … без чести и достоинства… — Борей, налегая на клинок всем весом, борясь с предсмертными судорогами, вогнал меч еще глубже.

— Ты не можешь… — захрипело оно. — Я есть все… я есть бог…

Перед глазами Борея пронеслись лица всех, кого он знал и любил. Их улыбки. Их смех. Их слезы. Он вспомнил каждого. Каждого кого знал. Кто умирал. Кто жертвовал. Кто бился до последней капли крови. На полях сражений, в мастерских, среди книг и трудов, за плугом и гончарным кругом.

Тех, кто жил.

Кто чувствовал.

А еще он вспомнил легкий бриз, качавший деревья. Вспомнил, как весело отражалось солнце на бликующей воде. Вспомнил улыбки детей и счастливый взгляд матерей.

Нет, кто бы ни был перед ним — он не бог. Точно не бог.

Бог не такой.

Борей это точно знал.

— Ты не бог, — прохрипел он притягивая тварь к себе за шею. — Ты просто пес, — генерал, последним усилием, провел мечом до самого «горла» и, за долю мгновения прежде, чем срубить голову, произнес, хрипя, на «ухо» паразита. — И умрешь, как собака!

Оно больше не издало ни звука. Исчезло в россыпи сияющих огней. А вместе с россыпью распадался на сотни отдельных миров Безымянный Мир.

Словно исхудавшее покрывало он расходился по швам, формируя сотни… нет. Ровно тысячу миров. Тысячу миров, в которые устремились души. Чтобы найти новые судьбы. Свои собственные. А не бесчисленного множества отражений.

А он падал куда-то в черную пустоту.

Его звали Борей Дархан. Голем или нет. Созданный паразитом, пожирающим чужие жизни или теми, кого этот поразит породил.

Это все не важно.

Он жил так, как хотел.

Он был тем, кто он есть.

Он сражался до самой последней капли крови.

И он погиб, потому что сам это выбрал.

Его волю никто не сломил! Его шаг никто не замедлил! Ни демоны, ни боги, ни герои смертных не остановили его меча!

Он — Безумный Генерал!

Отправить