Глава 1868

Хаджар едва сдержался, чтобы не поддаться мимолетному порыву встать и выйти вон из этого места. Найти какую-нибудь поляну пошире, обнажить, наконец, Синий Клинок и попробовать силой вырваться из древней аномалии.

Но он прекрасно понимал, особенно после демонстрации силы Черного Генерала, что как бы ни был силен на фоне бессмертных — с богами ему пока не тягаться. А поскольку его путь лежал именно на Седьмое Небо, до которого оставалось уже буквально рукой подать, то ничего другого не оставалось, кроме как сидеть и слушать рассуждения Фен Ли.

Тем более Хаджар никак не мог понять пределов силы этого голема. Да и вообще являлся ли местный учитель големом.

— Я пришел сюда не для того, чтобы вести ученые разговоры, мудрец Фен Ли, — с коротким поклоном ответил Хаджар.

«Голем» только улыбнулся и отпил немного чая. Видят Вечерние Звезды в длинном списке того, что Хаджар успел занести в категорию «раздражает», аккурат после магов и торгашей, шли именно такие улыбочки Древних.

Оно слово кичились тем, что знали и понимали больше, чем из собеседника, но при этом явно не собирались делиться деталями. Может не могли, но иногда генералу казалось, что просто не хотели.

— Но я вижу на вашем поясе, Хаджар, меч, — как и тот селянин, Фен Ли указал взглядом на рукоять Синего Клинка.

— Я уже вел этот разговор с Эт Каном, — выдохнул Хаджар и отставил пиалу в сторону. — При всем моем глубоком уважении к вашим традициям и нравам, но у меня нет времени вести пространные разговоры о мире, сути, философии и бытие.

— Понимаю, — чуть поник Фен Ли и на мгновение задумался, словно что-то вспоминал. — Если я правильно веду подсчеты минувших эпох, то меньше месяца осталось до Парада Демонов.

Хаджар хотел было возразить, но тут же перед его взором возникло словно немного извиняющееся сообщение нейросети:

[ Сообщение для носителя:

Зафиксирован сбой в настройках времени.

Выполняю корректировку согласно мета-данным.

Корректировка выполнена

До события, обозначенного носителем как «Парад Демонов» осталось: 29 дней, 17 часов, 39 минут, 19…18…17 секунд]

Хаджар едва слышно выругался. Ну конечно, разумеется, иначе ведь и быть не могло, что он оказался именно в том типе аномалия, вход в которых занимал для разума мгновение, а вот для тела и всего остального мира — достаточно немалое количество времени.

Кажется, Шакх, в свое время, оказался в чем-то подобном. И, если верить пустыннику, то в результате он уцелел и неслабо продвинулся по пути развития, в то время как его возлюбленная и друзья погибли.

— Тогда у меня действительно нет…

Хаджар уже собирался встать из-за стола, как его остановил жест Фен Ли.

— Неужели вы думаете, генерал, что я не пытался выбраться из этой ловушки? — спросил он с легким разочарованием. — Или вы полагаете, что ваша раздробленная на множество нитей сила больше, чем моя?

Генерал едва сдержался от присущего всем воинам и адептам оскала, которым те привычно отвечали на брошенный им вызов. Чем выше по пути развития, тем реже попадались те, кто был бы способен сразиться с тобой на равных. Так что схлестнуться с таким противником всегда за радость.

— Я не буду биться с вами, — покачал головой Фен Ли, продолжая неспешно потягивать чай из пиалы.

— А если я нападу первым? — неожиданно сам для себя спросил Хаджар и понял, что — да, действительно может и напасть.

Странно.

Раньше он не замечал за собой такого рьяного стремления сражаться с более сильными противниками. Учитывая, что всю свою жизнь он только и делал что бился с врагами, стоявшими куда выше по лестнице развития, чем он сам, то подобная забава успела изрядно приестся.

— В этом нет никакой нужды, — пожал плечами мудрец. — ибо вы неполноценны.

Хаджар опешил.

— Не в том смысле, который вы можете вкладывать в это слово, — засмеялся мудрец. — Просто ваша суть, простите мне это слово, я помню, что вы не хотели вести о ней разговоры, но к чему подбирать лишние синонимы к истине? Обычно, когда люди пытаются назвать истину каким-то другим словом, получается ложь.

Хаджар нахмурился. Что за дурацкая привычка у Древних каждый раз вворачивать даже в самый заурядный диалог очередную мудрость веков…

— Опять же, — чуть тяжелее, чем раньше, произнес Хаджар. — при всем моем уважении, но я уже не тот юнец, которого вы или ваша копия или что там было на самом деле… Так вот. Я уже не тот принц в Лидусском дворце и не тот странник, пришедший за силой в Святые Небеса, я…

— И кто вы? — перебил Фен Ли. — Кто вы, если не принц, не странник, и не заблудившийся в дебрях навязанных ему путей весьма недурственный музыкант. Помню, как в том лесу, где вы с Эйненом построили дом, вы порой играли на ронг’жа. Тому, другому мне, нравилось вас слушать, генерал. И, наверное, играете вы лучше, чем сражаетесь. Такова ваша суть и…

Хаджар хлопнул ладонью по столу. С него было довольно. Он…

Проклятье.

Генерал скрипнул зубами.

Да когда же это закончится.

Он схватился за голову, чувствуя, как опять падает в темноту.

* * *

Генерал сидел на… как же Ляо Фень это назвал… ах да — парковая скамья. Так вот — Черный Генерал, сильнейший воин Седьмого Неба, тот кто одолел тварей Грани и Закрыл врата, сидел на простой парковой скамье и смотрел на то, как цветы вишни парили на ветру, устилая узкие тропинки нежным, бледно-розовым покровом.

Такого, что странно, не увидишь в Садах Богов. Цветы и деревья там никогда не засыпали. Они всегда дышали жизнью, как в тот день, когда их бутоны открылись, являя небожителям свою красоту. И в той красоте навечно застыли.

Как прекрасная статуя в саду Дергера. Женщина невероятной красоты.

Иногда генералу даже казалось, что она словно живая, но он тут же отмахивался от этих мыслей.

Глупости.

— Красиво, да? — спросил Ляо Фень, сидевший рядом.

— Наверное, — ответил генерал.

Он и вправду не знал, красиво это или нет. Потому что цветы все падали и падали и в моменте это действительно казалось прекрасным, но спустя несколько дней в парке остались стоять голые деревья и их изломанные сучьи больше не выглядели ловцами заспанных облаков, а скорее крючковатыми руками и пальцами монстров и скелетов.

— Это похоже на наш мир, старый друг, — произнес Ляо Фень. — в моменте он прекрасен, но когда опадает вся листва и мишура, то неискушенному взгляду предстает уродство.

— А искушенному?

— А искушенный видит красоту даже там, где другие лицезреют монстров.

— Как могут быть прекрасны монстры? — спросил генерал.

Ляо Фень засмеялся и, протянув руку, создал на ней облако уродливой формы. Не то червь, пожирающий сам себя, не то изуродованный птенец, а может и дитя, лишенное конечностей.

Мудрец подул на облако и то поднялось к небесам, слившись со своими товарищами.

— Я понял, — кивнул генерал. — то, что вблизи уродливо, издали — прекрасно.

— Нет, — пожал плечами мудрец. — это было просто облако. Скоро поднимется солнце, и я решил создать нам немного тени.

— Потому что…

— Потому что будет слепить глаза.

— А, значит я слеп и не вижу.

— Я. Просто. Создал. Облако, — с паузой, с расстановкой, произнес Ляо Фень.

Губы генерала дрогнули. Уголки потянулись куда-то выше к щекам, и он засмеялся. Хохотал, держась за живот. Утирал выступившие на лице слезы. А затем замер. Его глаза остекленели и из них пропал всякий разум.

Генерал, как вишневое дерево, вдруг застыл неподвижно, после чего вздрогнул и моргнул.

Что было мгновением прежде?

Кажется, Ляо Фень создал облако.

Да, точно.

— Ты знаешь, старый друг, — отчего-то с печалью произнес мудрец. — Мне всегда больше нравились истории людей о монстрах, чем о героях.

— Почему?

Вместо ответа мудрец лишь повернулся к дереву и продолжил смотреть на облетающие ветви.

Отправить