Глава 1697

- Дай мне хоть одну причину, Безумный Генерал, по которой я не должна прямо здесь и сейчас вскрыть твою лживую глотку?

Хаджар медленно обернулся. Лезвие кинжала только сильнее впивалось в кожу, заставляя что-то теплое и влажное стекать за шиворот.

— Почему лживую? — спокойно спросил генерал у своего нового собеседника.

Вернее…

— А какая еще может быть глотка у того, кто в ночи, на перекрестке четырех дорог, заключает сделку с демоном? — вопросом на вопрос ответила Аэй.

Откинув капюшон, он сверкнула глазами, острее того самого кинжала, что приставила к горлу Хаджара.

Проклятый Хельмер… он ведь наверняка знал, что Хаджар пришел не один, а с хвостом. Причем самое неприятное — он ведь даже её не почувствовал. Не заметил…

— Плащ? — Хаджар указал на полы развевающейся на ветру ткани, то и дело сливающейся с темнотой окружающей их ночи.

— Старый артефакт, — качнула головой Шепот Моря. — То немногое наследство, что удалось спасти из хранилища.

— Понятно.

Они ненадолго замолчали, играя при этом в гляделки. Хаджар не знал, что видит в его глазах новоявленный Мастер секты Сумеречных Тайн. Сам он в её очах цвета речного прибоя различал крупицы сомнений, гальку из раздражения, капли страха и огромные камни печали.

Аэй, Шепот Моря, а на деле — в её глазах речное дно растерзанной души.

Может Хаджар тоже, как и Князь, становится поэтом?

Мастер выдохнул и убрала кинжал, предварительно вытерев его от крови.

— Что ты тут делаешь? — спросила она куда спокойнее.

Вместо ответа Хаджар молча протянул свиток. Не имелось ни малейшего резона хранить его в тайне от остальных. Хотя бы по той простой причине, что если у них все получится, то новоявленной армии Чужих Земель все равно придется воспользоваться этим самым свитком, чтобы… Да кто его знает.

Хельмер прав. Хаджар не разбирался в магии. Более того, у него не было достаточно времени, чтобы разобраться хотя бы в основах.

Аэй какое-то время всматривались в хитросплетение рун, символов и иероглифов, пока, наконец, с удивление не выпалила:

— Портал? Сквозь пространство и время?

А вот Шепот Моря, кажется, имела некоторое представление о магических искусствах.

— Скорее всего так, — Хаджар протянул ладонь. Мастер пару мгновений сомневалась, а затем ломанными, дерганными движениями, вернула свиток обратно. — Я планировал проконсультироваться у Артеуса.

На этот раз речное дно мечущейся души в глазах Аэй сменилось обычной, почти даже человеческой, растерянностью. Она невольно переводила взгляд со свитка на перекресток, где только что исчез Хельмер.

Тот факт, что Мастер не опознала в демоне легендарного Повелителя Ночных Кошмаров нисколько Хаджара не удивлял. Напротив — он бы сильно впечатлился, сумей Аэй узнать демона. Просто потому, что Кошмар считался всеми фигурой сказочной и легендарной. Такой же, как и Горшечник, Пепел, Черный Генерал и прочие.

Хаджар легонько улыбнулся своим мыслям.

Увы, для него все эти личности вовсе не миф или быль…

— Это он тебе дал этот свиток?

— Сложный вопрос, — Хаджар действительно находил вопрос непростым. — этот свиток — часть старой сделки.

— Сделка с демоном — безумство даже для того, у кого безумие — часть имени.

— Прозвища, — поправил Хаджар. — И я его себе не выбирал.

Аэй сделал жест, который словно говорил: “Именно”. После чего опять ненадолго замолчала. Дул ветер, гудя вершинами деревьев и трав. Пели ночные птицы и вдали слышались голоса зверей. Знакомые и неизвестные Хадажру.

— Этот портал, — Аэй кивнула в сторону свитка. — Я правильно понимаю, что он приведет нас к замку Ордена?

Хаджар только развел руками.

— Как я уже сказал, — напомнил он все тем же — ровным тоном. — я собирался поговорить с Артеусом. Из всех, кому я доверяю, он разбирается в магии лучше остальных.

Не говоря уже о том, что является, пусть и незапланированным, но дальним потомком человека, этот свиток создавшего. Но данную информацию Хаджар решил не разглашать. Лучше никому не знать, что среди смертных ходит живое доказательство существования Мастера Почти Всех Слов. Не говоря уже о тех, кто может иметь зуб на Пепла и попытается отыграться на потомке волшебника.

— И что потом? — вдруг как-то тихо спросила Аэй.

— Потом? — переспросил Хаджар.

Мастер только кивнула.

В этот момент она не выглядела могущественным адептом — одной из сильнейших воительниц Чужих Земель, а, значит, и всего Смертного Мира. Скорее как уставшая, израненная, изнеможенная, потерявшая дом, семью и билзких.

Хаджар хорошо знал это чувство. Не тянущее или давящее, а поглощающее. Втягивающее внутрь и вертящее в водовороте пустоты. Все ниже, ниже и ниже. Настолько, что в какой-то момент начинаешь надеяться, что скоро достанешь дна. Коснешься его спиной, закроешь глаза и позволишь толще воды раздавить то немного, что от тебя осталось.

Вот только никакого дна не было.

Пустота тянула все дальше, не давая награды смертного покоя.

— Я бы сказал, что это пройдет, — произнес Хаджар. Он отвернулся от Аэй. Деревья качали кронами. Так же бесстрастно, как и мерцали далекие звезды. Чужие Земли? Венец пути развития? Край чудовищ и героев? Что за чушь… — Но нет. Это ощущение никуда не исчезнет, мастер Шепот Моря. Оно теперь навсегда с тобой.

— Но… ты ведь отомстил, да? — взгляд Аэй блеснул жадностью. Но не алчной, а той, что испытывает заблудившийся в пустыне, услышавший историю о оазисе. — В тех песнях рассказывают, что ты отомстил за гибель родных и потерю дома. Так ведь?

Перед внутренним взором Хаджара проплыли лица всех тех, кого он оставил за спиной.

— Отомстил, — кивнул он.

— И это…

— Ничего не поменяло, — перебил Хаджар. — Все они — мертвы. А мой дом — остался в моих же снах и воспоминаниях. Ничего не поменялось, Аэй. И не поменяется. Теперь у тебя всегда будет край в сердце, где ничего, кроме пустоты. И чем скорее ты к этому привыкнешь, тем скорее сможешь начать учится его не замечать.

— Не замечать? Как можно не замечать это? — она ударила себя кулаком о грудь. — Я… я… будто задыхаюсь, генерал. Иногда мне кажется, что вот-вот и я не смогу сделать вдох. И не потому, что не могу, а потому… потому… что не хочу.

Горячие слезы упали с её щек на землю. Затем она резко выпрямилась, подошла к Хадажру, обхватила его за шею, притянула к себе и впилась губами. Так же жадно. Так же с надеждой и ожиданием.

Хаджар не отстранился.

Просто потому, что знал, что и это не…

— Не помогло, — сама Аэй разорвала объятья и сделала шаг назад. — Я думала, что… думала.

Хаджар прекрасно знал о чем она думала. Он видел сотни, если не тысячи подобных ей в борделе. Он играл для них на ронг’жа и смотрел, как люди пытались заполнить пожиравшую их пустоту другими людьми, но в итоге — лишь подкармливали собственного зверя. Или надзирателя. Или узника.

Мысли, почему-то, свернули в сторону запертого в его душе Черного Генерала.

То видение, запертое Пеплом в камне-свитке. Что оно означало? Что такого осознал древний маг в стремлении Врага разрушить мир? Что-то большее, чем месть Седьмому Небу за разрушенную жизнь, эпохи рабства и уничтожение того единственного, что смогло хоть немногим закрыть дыру в душе бога, пытающегося стать смертным?

— Может тебе станет проще, если ты пообщаешься с Ицией, — Хаджар убрал свиток в пространственное кольцо и направился к лагерю. — Она поймет тебя. Может даже лучше, чем ты — себя.

Хаджар уже почти шагнул на тропу ветра, как его запястья сжали холодные, твердые пальцы. Натруженные и крепкие. Покрытые шрамами и мозолями.

— Война, генерал… война — это страшно?

Хаджар обернулся. Как много терзало душу несчастной, на чью голову за несколько дней свалилось то, что большинство не переживают и за целую жизнь. И… почему Хаджару, на мгновение, показалось, что это не она старше его на десятки веков, а наоборот?

Где-то в вышине ударили боевые барабаны. Засвистели стрелы. Взрывы техник, пушечных ядер и заклинаний на мгновение оглушили, чтобы уже через удар сердца слух пронзил свист летящих стрел, стоны раненных и крики мертвых. Хаджар когда-то верил присказке про то, что мертвые не говорят. Но после первой же битвы в строю Лунной Армии, понял, что это ложь.

— Страшно, — кивнул он. — Очень.

— Даже тебе? — Аэй заглянула ему в глаза. — Песни говорят, что вся твоя жизнь — война. Ты еще не привык?

Вся жизнь… все те десятки лет, за исключением нескольких месяцев покоя под крышей им же построенного дома.

— К этому нельзя привыкнуть, — покачал головой Хаджар.

Аэй разжала пальцы и отошла на несколько шагов. В её голосе появилось недоверие:

— Ты все еще боишься умереть?

— Нет, — ни секунды не мешкая, ответил Хаджар. — Умирать не страшно, Аэй. Страшно думать о тех, кого оставишь и кто тоже начнет тонуть в пустоте. Из-за тебя. И страшно, когда умирают рядом с тобой.

Внезапно Хаджар понял, что каким бы могуществом не обладала Шепот Моря, сколько бы раз она не побеждала на турнирах Чужих Земель. Как бы ни была велика её слава дуэльного поединщика. Не важно — сколько аномалий она пережила, как часто оказывалась на коне в интригах и междоусобица сект.

Она никогда, ни разу в своей длинной жизни, измеряющейся поколениями смертных, не видела войны. Настоящей. Кровавой и грязной. Нечестной. Несправедливой. Где нет ни правых, ни виноватых. Только смерть. И немного жизни.

— Это все… неправильно, — она сжала себя за плечи и опустилась на корточки. — Война… это всегда было где-то не здесь. Где-то там, в краях смертных и мелких адептов. Но только не здесь…

Хаджар промолчал. Он не знал, что сказать. Для него война началась в тот самый день, когда он понял, что в Город не явится волшебник и взмахом руки не поднимет его с кровати, а продолжилась в тот день, когда Примус убил его отца и мать. И с тех пор — больше никогда не прекращалась.

Для него, для Безумного Генерала, война стала частью жизни. А может — она ей и являлась.

Он подошел к Аэй, опустился рядом с ней, крепко обнял, а затем отстранился и заглянул в глаза. Там, в море её очей, плескалась буря сотен переживаний.

— Если ты хочешь заглушить пустоту — иди к Иции, — прошептал Хаджар. — Но… представь, что испытывают все те, за кого ты теперь отвечаешь. Теперь они уже не твои ученики, а… твои солдаты, Аэй. И если страшно тебе, могучему мастеру Шепота Моря, то представь как страшно им.

В следующее мгновение Хаджар ступил на тропу ветру и оставил Аэй. Если он что и понял за свою жизнь, так это то, что нельзя выиграть в чужой войне…

Войне с пустотой. Каждый бьется на ней один, страдает — один, умирает — один и, если будет на то воля Вечерних Звезд, выживает — один.

Отправить