Глава 21
У меня не было всех необходимых ингредиентов для создания средства, которое придумал отец Шурика. Поэтому пришлось наведаться в лес и потратить целый час на поиски очень редкого гриба с зелеными прожилками на ножке.
Вернувшись в лабораторию, я довольно быстро создал состав, ускорив время приготовления отвара с помощью своей маны.
— Ну ладно, попробуем, — проговорил я, капнул на ладонь ещё тёплый отвар и лизнул его.
Сначала по языку разлилась горечь, но вскоре она прошла, и я ощутил сильный антибактериальный эффект средства, эфир которого волной разливался по моему телу. Тут же собрав в слюну весь эфир трав, я сплюнул в раковину. Пожалуй, выпив пару глотков этого средства, можно стать стерильным. Оно наверняка разрушило тот гриб, что поселился в лёгких наследника. И, что немаловажно, никак не могло повлиять на его сердце.
Дима Филатов, действительно, талантливый человек, раз смог создать такое лекарство, не имея моих способностей и не чувствуя всех свойств трав, как я. Лекари не помогли бы наследнику, на создание артефакта у них ушло бы довольно много времени, а то, что изобрел Филатов — лучшее, что могло бы быть. Именно он спас наследника, и император должен был наградить его, а не наказывать. Как же лекари смогли всё повернуть и выставить отца Шурика в нелицеприятном свете?
Я позвонил деду и спросил, есть ли новости от бывшего советника императора. Он ответил, что Ермолин не звонил, и сильно сомневается, что удастся что-то выяснить, ведь лекари очень тщательно скрывают свои дела.
Едва я сбросил звонок, как телефон снова зазвонил. Это был Ваня.
— Здорова, Сашка! Ты слышал, что Ленка в лечебницу попала?
— Приветствую. Какая Ленка? — не понял я.
— Та самая, — хмыкнул он. — Орлова.
А-а, теперь вспомнил. Лена Орлова предупредила о том, что Сорокин готовит подставу с большой партией лекарств из манаросов.
— И что с ней?
— Точно не знаю, но говорят, она упражнялась в магии и сама себе навредила. Теперь лежит в тверской лечебнице Распутиных. Думаю её проведать. Не хочешь съездить со мной?
— Можно. Когда?
— Давай через полчаса.
— Договорились.
Прибравшись в лаборатории, я вернулся к лавке, и вскоре подъехал Ваня. В подарок Лене я взял с собой несколько витаминных сборов. Я не знал, в каком именно она состоянии и что конкретно с ней случилось, но витамины всегда пойдут на пользу.
Через час мы остановились у большого пятиэтажного здания лечебницы. На вывеске было написано, что лечебница принадлежит роду Распутиных. Хм, а сколько же всего лекарских родов в империи? Этот вопрос я задал Ване.
— Сколько точно лекарских родов, я не знаю. Их немало по всей империи. Могу назвать только самых богатых и влиятельных: Распутины, Мичурины и Боткины. Патриархи этих родов сидят в верхушке власти и серьезно влияют на происходящее в империи. Знаю, что наши Сорокины являются вассалами Распутиных, а Коганы — Мичуриных. Они могут конкурировать друг с другом, но вот когда нависает угроза над лекарскими родами, быстро объединяются.
— Ясно. Значит, отец, став Личным Аптекарем Императора, встал многим поперёк горла.
— Так и есть. Как говорил мой батя, аптекари ни раньше, ни потом никогда не достигали таких высот, как при твоём отце.
— Всё ясно, — кивнул я и вышел из машины.
Мы зашли в здание лечебницы и подошли к стойке, за которой сидела дама в белом халате, с ярко-красными губами и пышным бюстом. Пока Ваня объяснял к кому мы пришли, я осмотрелся.
Здесь было много людей в белых халатах. Кто-то поддерживал больного за руку и вёл к лифту, кто-то протирал и так блестящие перила лестницы, кто-то распределял пациентов по кабинетам. Я чувствовал, что от них исходит магическая аура, но вряд ли лекарей поставили заниматься такой работой, наверняка это были представители аптекарских родов.
— Госпожа Орлова готова вас принять, — сказала дама, пообщавшись по телефону с Леной. — Сейчас вас проводят.
Она поднялась со своего места и махнула молодому парню, протирающему окна.
— Минджун, проводи гостей до двенадцатой палаты!
Парень бросил тряпку в ведро с водой и торопливо подошёл к нам. Я сразу отметил небольшой рост и узкие щёлочки глаз.
— Добрый день, — учтиво поклонился он. — Пройдёмте, пожалуйста, за мной.
— Добрый, — поздоровался я и уточнил. — А у тебя, случайно, фамилия не Ли?
— Да, вы правы. Меня зовут Минджун Ли.
Ага, это один из рода, с главой которого мы встречались за обедом. Теперь понятно, чем они занимаются в лечебницах лекарских родов. По-моему, это унизительно, но, похоже, другого выхода они не нашли.
Мы поднялись на лифте до четвёртого этажа, и он указал нам на нужную палату. На стук дверь открыла сама Лена и расплылась в улыбке.
— Я так рада, что вы решили навестить меня. Второй день лежу, скучно, — она жестом пригласила нас войти.
Палата больше походила на гостиничный номер: широкая кровать, диван, туалетный столик, небольшой холодильник, на стене телевизор и несколько картин с пейзажами.
— Это тебе, — я протянул ей три пакета со сборами. — Витаминный чай.
— Спасибо, — премило улыбнулась она. — Сейчас же заварю.
— Что с тобой случилось? — спросил я и плюхнулся на диван рядом с Ваней.
— Немного увлеклась экспериментами и забыла создать защиту, — смущенно ответила она, подняла рукава широкой рубашки и показала обожжённые до локтя руки.
Местами кожа была коричневая и грубая, но в основном ярко красного цвета и покрыта мелкими пузырьками.
— Ты здесь второй день, но тебе до сих пор не помогли? — удивился я.
Ей бы хватило глотка моего целебного эликсира, чтобы восстановиться. Похоже, артефакты лекарей не так уж эффективны, как и их магия.
— Каждый час приходит лекарь, чтобы своей маной снять боль, и смазывает ожоги мазями. Отец заказал какой-то артефакт из столицы. Завтра должны привезти. Надеюсь, поможет, — печально вздохнула она, но тут же спохватилась, вытащила из шкафа чайник и пошла в ванную набирать воду.
Мы выпили по чашке витаминного чая со сладостями, поговорили ни о чём и через полчаса засобирались. Как раз в это время пришёл лекарь, чтобы подлечить Лену, которая вскоре после нашего прихода побледнела и старалась не шевелиться. Скорее всего, обезболивающий эффект лекарской маны прошёл, поэтому она снова начала чувствовать всю «прелесть» ожогов.
Она призналась, что точно такие же ожоги у неё на левой ноге и левом боку. Да-а-а, хорошо прилетело. Ну ничего, в благодарность за её предупреждение о Сорокине я совершенно бесплатно сделаю для неё эликсир.
Когда лекарь взял девушку за руку и начал напитывать её своей маной, даря временное избавление от боли, Ваня пожелал Лене скорейшего выздоровления, попрощался и вышел из палаты. Я же взглянул на часы и спросил:
— До скольких пускают посетителей?
— У меня вип-палата, поэтому до девяти вечера. А что?
— Тогда не прощаюсь, — кивнул я и двинулся к двери.
— Ты ещё раз придёшь ко мне? — спросила она мне вслед.
— Да. Привезу тебе подарок, — ответил я и вышел из палаты.
Своей машины у меня пока не было, поэтому я попросил Ваню снова привезти меня в Тверь с лекарством для Лены. Он уже знал, что я многое умею, поэтому с готовностью согласился и сказал, что теперь он спокоен за нее. Ну и правильно.
Я слов на ветер не бросаю.
Ваня подвёз меня прямо к складу. Мы договорились, что он приедет за мной через два часа и я снова заперся в лаборатории. Кроме эликсира для Лены, мне предстояло приготовить снадобье для пациента Когана.
Кстати, этот пациент меня очень заинтересовал. Это уже второй случай, который мне известен, когда манарос пытается вырваться из анобасти, используя для этого тело человека. Скорее всего, были и другие случаи, когда охотники или артефакторы пострадали от подобного.
А, может, и среди аптекарей такое было, ведь в большинстве рецептов Филатовых используются манаросы и даже внутренности маназверей. Правда, в довольно малых количествах и в весьма примитивных средствах, но всё же их использовали. Хорошо, что я могу побороть любой манарос, выгнав его эфир из своего тела.
Чтобы избавить пациента Когана от паразита, поселившегося в его теле, мне следовало создать для того невыносимые условия. А именно отравить носителя. Притом таким сильным ядом, чтобы манарос не приспособился к нему, а попытался тотчас сбежать.
Именно поэтому для лечения мне понадобятся два противоположных средства. Осталось надеяться, что организм артефактора довольно здоровый и крепкий, иначе просто не выдержит таких резких перепадов. Жаль, что в этом мире я не обнаружил эфира пёстрой белладонны. С её помощью я бы создал «живую воду», которая даже мертвеца поднимет из могилы. Конечно, если он умер не больше десяти минут назад.
На создание снадобий для артефактора я потратил довольно много манаросов и два раза сходил «подзаправиться» в лес с артефактом «Поглощения». Для эликсира от ожогов мне понадобился только один, несколько обычных трав и чуточку маны.
М-да уж, даже с таким незначительным повреждением, как ожог, местные лекари не могут справиться. С каждым разом я всё лучше понимаю местных жителей, которые выстраиваются в очередь у нашей лавки, чтобы купить сборы.
Они знают, что наши сборы наверняка помогут, в отличие от этих никчёмных лекарей. Вероятно, среди них есть сильные маги, которые способны быстро и эффективно помочь, но, думаю, их не так уж и много, поэтому Лене до сих пор не помогли, а обезболивающий эффект даже час не держится.
Я позвонил пациенту Когана и сказал, что снадобье готово. Он попросил подъехать к нему, так как сам прийти не может. С утра заметил, что начала твердеть и трескаться кожа на стопах.
Уточнив его адрес, я вышел из лаборатории и заметил отъезжающую машину. Водитель, увидев меня, притормозил, но потом нажал на газ и скрылся за поворотом. Некоторые склады использовались, поэтому я нисколько не удивился, но неприятная мысль кольнула сердце. Уж не слежка ли это?
Чтобы добраться до артефактора, пришлось немало потрудиться. Даже таксист не сразу нашёл нужный дом. Мы останавливались и спрашивали у прохожих, как найти дом по указанному адресу.
Всё дело в том, что артефактор жил на окраине Торжка за городским кладбищем, а его дом огораживала высокая каменная стена, на которой не было никаких обозначений.
На долгий звонок из железной калитки показалась пожилая женщина представившаяся супругой больного и проводила к дому. А вот дом стоил того, чтобы на него посмотреть. Это была высокая изба, сложенная из толстенных стволов деревьев-манаросов. Даже представить сложно, во сколько ему обошелся этот дом, ведь за каждое растение из анобласти, заказчики платили немалые деньги.
Я поднялся вслед за женщиной на крыльцо с резными перилами и зашёл в дом. Если честно, ожидал увидеть печь с лежанкой, разноцветные коврики, скамейки и лучину, как в тех сказках, которые Лида читала маленькому Саше, но ошибся. Внутри всё было в современном стиле: новенький ремонт, много стекла, зеркал, а также кожаная мягкая мебель и дорогая техника.
Женщина провела меня в спальню, где на кровати лежал артефактор с поднятыми на подушки ногами. Его стопы покрывала такая же твёрдая корка, что и на ладонях. Он сморщился от боли, когда попытался поудобнее устроиться на кровати.
— Простите, не могу пожать вашу руку. Я вообще уже ничего не могу. Превращаюсь в инвалида, — пожаловался он.
Я помог ему сесть и протянул пробирку с лиловым средством.
— Сначала выпейте это снадобье. Как только ладони и стопы очистятся, нужно сразу выпить лекарство из этой пробирки, — я показал ему стеклянную ёмкость с синей жидкостью. — Но хочу сразу предупредить — первое снадобье очень сильное. Вы даже можете умереть.
Он взял и с сомнением посмотрел на пробирку с лиловым зельем.
— Могу умереть? — задумчиво проговорил он. — Тогда, может, не рисковать?
— Как хотите, — развёл я руками. — Но больше у меня нет идей, как освободить ваш организм из плена манароса. Пока мы его не убьём, он будет продолжать поглощать вас… живьём.
У артефактора расширились глаза от ужаса, когда я ему рассказал, что скоро он весь покроется корками, больше не сможет двигаться и в конце концов умрёт в муках.
— Хорошо, я выпью всё, что вы мне принесли, — упавшим голосом сказал он, нерешительно откупорил крышку и, глубоко вздохнув, залпом выпил состав.
Я замер, не спуская с него взгляда. С минуту ничего не происходило, но тут артефактор резко выгнулся, раскраснелся и заорал во всё горло. Вены на его шее вздулись, невидящий взгляд устремился в потолок.
В комнату вбежала встревоженная женщина.
— Что происходит? Вася! Вася! — женщин кинулась к нему, но я преградил ей дорогу.
— Не сметь его трогать!
Женщина не посмела ослушаться, только запричитала и заплакала. Артефактор же продолжал орать, будто его пытали раскалённым железом. Тут я заметил, что корки на руках и ногах мужчины начали отваливаться, а под ними тонкая розовая кожа.
Как только последняя корка отвалилась, я подскочил к несчастному и залил в рот синюю жидкость.
— Глотай! Глотай!
Мужчина с трудом проглотил, захрипел и обмяк, отключившись.
— Он умер? — выдохнула испуганная женщина.
— Нет. Скорее, наоборот, ожил. Помогите перенести его на диван, но ни в коем случае не дотрагивайтесь до корок.
Вдвоём мы положили артефактора на диван, после чего я аккуратно скрутил простынь и велел женщине сжечь свёрток. Та выбежала на улицу, и в окно я увидел, как она бросила свёрток на землю, облила его какой-то жидкостью и подожгла. Простынь сгорела меньше чем за минуту.
Между тем больной пришёл в себя и с удивлением рассматривал розовые ладони.
— Получилось? — еле слышно спросил он.
— Да, хотя это было непросто. Впредь работайте в перчатках, чтобы снова не стать жертвой манароса, и будьте предельно осторожны, — ответил я.
Супруги бросились наперебой благодарить меня. Женщина так расчувствовалась, что снова заплакала и крепко обняла меня, а мужчина выписал чек на пять тысяч, хотя я просил три.
На обратном пути я позвонил Ване. Эликсир для Лены у меня был с собой, и вскоре мы уже ехали в сторону Твери. Я рассказал другу о том, что случилось с артефактором и предупредил, что в анобласти нужно быть очень осторожными.
— Помню один случай. Охотник внезапно умер, а на похоронах все увидели, что у него из уха выглядывает росток, — сказал Ваня. — А ещё мой дед рассказывал, что его дядька себе кончики пальцев отрубил. Говорил, что под ногтями у него что-то поселилось. Все считали его сумасшедшим, но, похоже, он тоже заразился манаросом.
— А он был охотником?
— Да, как и все в моём роду. Правда, несколько человек служили в имперской гвардии, но в основном мы все занимаемся анобластью, это наш долг перед империей.
— Понятно, — кивнул я.
Похоже, случаи с заражениями не редкость, поэтому нужно заняться разработкой зелий для лечения и профилактики этой напасти. В моём мире такой проблемы не было, поэтому следует хорошенько пораскинуть мозгами, чтобы создать качественные составы без побочных эффектов.
Когда мы подъехали к лечебнице, время было почти девять, поэтому дежурная — дама с пышным бюстом, не хотела пускать нас, но я уговорил ее. Представляю, как мучается Лена. Я то знал, что такое ожоги, ведь сам в первые годы своей алхимической практики не раз ошибался: то обливался гремучей смесью, то смесь взрывалась. Иногда это случалось по незнанию. Иногда по неаккуратности, но чаще — целенаправленно. Таким образом я испытывал некоторые свои эликсиры и зелья.
Девушка уже лежала в кровати и ждала лекаря, который в очередной раз должен был снять боль.
— На, выпей, — протянул я ей пробирку с янтарной жидкостью и резким запахом. — Только не говори никому, что я тебе дал. Хорошо?
Она кивнула, осторожно взяла пробирку и, принюхавшись, сморщила нос.
— Ты уверен, что нужно пить? Может, лучше смазать ожоги?
— Можно и смазать, но эффект будет быстрее и лучше, если выпить, — ответил я.
— Хорошо, я выпью. Только подай мне стакан воды, чтобы запить.
Я налил остывшую воду из чайника в чашку и протянул ей. Лена задержала дыхание, медленно выпила эликсир и запила водой.
— Теперь ложись спать. Утром будешь чувствовать себя намного лучше, — подмигнул я ей и двинулся к двери.
— Саша, стой! — выкрикнула она, села в кровати и подняла рукава рубашки. — Я что-то чувствую. Будто… будто мурашки бегают.
— Идёт ускоренная регенерация. На восстановление потребуется время, — пояснил я, подмигнул изумлённой девушке и скрылся за дверью.
Когда вышел из лечебницы и сел в машину Вани, хотел позвонить деду, но заряд на телефоне закончился.
Весь обратный путь Ваня рассказывал о каких-то общих знакомых, но я его не слушал, а мысленно подбирал эфиры для создания зелья для защиты от манаросов. При грамотном продвижении нам будут поступать заказы со всей империи.
Вернулись в Торжок мы только в одиннадцать вечера. Как только я зашёл домой, сразу почуял неладное. Из гостиной слышались чужие голоса и всхлипы Лиды. Неужели опять проверяющие? Как же они осточертели!
Однако я ошибся.
Едва зашёл в комнату, Лида бросилась мне навстречу.
— Живой! Сыночек мой! Живой! — сквозь слёзы выкрикнула она.
— Конечно. Чего вы так всполошились? — я посмотрел на троих полицейских и осунувшегося деда.
— Почему у тебя телефон выключен? — глухо спросил старик Филатов.
— Заряд сел.
— Настя пропала, — тяжело вздохнув, сказал он и опустил взгляд на сцепленные пальцы.
— Как это пропала? Когда? — напрягся я.
— С гимназии не вернулась. Подружки говорят, что их в час дня отпустили, а её до сих пор нет и телефон выключен, — рыдая на моей груди, пояснила мать.
Полицейские задали мне несколько вопросов о том, когда я её видел в последний раз и не планировала ли она сбежать, и ушли, предупредив, что свяжутся с нами, как только что-то выяснят.
Мы втроем прошли на кухню и сели за стол. Оказалось, дед с Лидой уже весь Торжок оббежали, но никто Настю не видел. Не было её ни у подружек, ни в магазинах, ни в кафешках.
Лида рыдала без устали, а дед был сам не свой и слонялся по кухне, не в силах усидеть на месте.
— Пойду её искать, — решительно сказал я.
— Нет! Не хватало ещё, чтобы ты пропал! — Лида схватила меня за руку.
— Не переживай, никуда я не пропаду. Сейчас немного заряжу телефон и пойду на поиски. Не сидеть же здесь без дела.
Как только поставил телефон на зарядку и включил его, то получил кучу сообщений от Лиды, деда и пропущенные с неизвестных номеров. Однако Настя мне не звонила и не писала. Плохо…
Вдруг телефон зазвонил, и все подпрыгнули от неожиданности. Номер был незнакомый.
— Слушаю.
— Александр, думаю, сейчас вы будете более сговорчивы, — услышал я знакомый голос.
— Лютиков! Ты украл мою сестру⁈ — выпалил я.
Дед и Лида уставились на меня.
— Ну зачем же так грубо? — недовольно протянул он. — Я бы на вашем месте был почтителен с человеком, от которого зависит жизнь вашей сестрёнки.
— Хорошо. Чего ты хочешь? — процедил я сквозь зубы.
— Нам надо встретиться и всё обговорить.
— Когда и где?
— В самое ближайшее время в ресторане «Золотой лютик». Это в Твери. Отправить за вами машину? — любезно предложил он.
— Нет. Сам доберусь, — я сбросил звонок и решительно двинулся в двери, набирая на ходу номер Вани. — Поедем снова в Тверь. Забери меня от склада. Кое с кем надо встретиться.
— Что случилось? — удивленно поинтересовался тот.
— Дело жизни и смерти! Потом расскажу! — заверил его я.
