Книга: Обреченные мечтатели. Четыре временных правительства или почему революция была неизбежна
Назад: 1 Первые шаги Временного правительства
Дальше: Глава 2 Реформы Временного правительства
2
От кризиса к кризису
В силу отсутствия демократических традиций русская революция, свергнув самодержавие, концентрировавшее всю власть в одних руках, воспроизвела всю ту же систему управления, в которой разделения власти на правящих (политиков) и управляющих (ответственную бюрократию) не существовало. Политическая власть (Учредительное собрание) была еще только в проекте, а бюрократов в правительстве заменили политики, не приспособленные к управлению.
В таких условиях неизбежно было появление других политических институтов, которые могли декларативно претендовать на властный статус, не располагая легитимностью (даже такой незначительной, как у Временного правительства) или реальной силой. И Временный комитет Государственной думы, и Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов в марте 1917 года имели значительно меньший авторитет в обществе, чем Временное правительство. Более того, политический раздрай в самом правительстве из-за разнородности состава также был неизбежен.
Левое крыло правительства (Н. В. Некрасов, А. И. Коновалов, М. И. Терещенко) сплотилось вокруг А. Ф. Керенского и в апреле завладело инициативой в определении правительственного курса. В противовес ему возникла группа умеренных, в которую входили А. И. Гучков, П. Н. Милюков, А. И. Шингарёв и председатель Юридического совещания Ф. Ф. Кокошкин.
Разрыв произошел прежде всего по вопросу об отношениях с Петроградским Советом. Гучков предлагал попытаться «восстановить порядок в стране», в смысле избавиться от Советов, если понадобится, то и силой, и довести дело до Учредительного собрания. Эта позиция вызвала активное неприятие большинства правительства и потому не была реализована: военный министр не решился на применение войск, да и таких возможностей у него, в принципе, не было.
Вторым камнем преткновения был вопрос о войне. Милюков стоял на позициях верности Временного правительства заключенным при монархии союзническим договорам, в том числе тайным, по которым по окончании войны страны Антанты в случае их победы должны были получить территориальные и денежные компенсации от стран-агрессоров. России в случае доведения войны до победного конца среди прочего полагался предмет ее многовековых вожделений – Константинополь и проливы Босфор и Дарданеллы. Левая пресса даже издевательски окрестила министра иностранных дел Милюковым-Дарданелльским.
Керенский со товарищи стоял на позициях оборончества. Оборонцы не отказывались от продолжения войны, считая ее необходимой для защиты теперь уже революционной демократии. При этом они настаивали на «мире без аннексий и контрибуций», то есть отказе от ведения войны в захватнических целях всеми ее участниками. К тому же два лидера правительства – Милюков и Керенский – испытывали друг к другу личную неприязнь и имели разное понимание решения вопросов. В такой ситуации говорить о единстве Временного правительства просто не приходится – консолидация была притворной, искусственной.
В итоге из-за всех этих дрязг в конце апреля Милюков и Гучков оказались в полной изоляции, но Милюков продолжал интриговать. 27 марта 1917 года была принята декларация правительства «О задачах войны», которая излагала точку зрения руководства страны на перспективы России в Первой мировой войне. В декларации заявлялось о «полном соблюдении обязательств, принятых в отношении наших союзников», и в то же время она содержала пункты, вселявшие уверенность в скорое окончание военных действий, отказ от аннексий и контрибуций, утверждение мира на основе самоопределения народов и т. д. Но Милюков приложил к ней ноту, в которой заявил, что позиция Временного правительства не дает никаких оснований думать об ослаблении роли России в общей союзной борьбе и провозглашает о всенародном стремлении довести мировую войну до победного конца.
20 апреля нота была опубликована в печати, и с самого утра в Петрограде начались массовые демонстрации с плакатами и лозунгами: «Долой Милюкова!», «Долой войну!», «Долой захватную политику!» и даже «Долой Временное правительство!» Однако в толпе были и сторонники Милюкова. Произошли столкновения, пролилась кровь. Исполком Петросовета «для предотвращения смуты, грозящей делу революции», воспретил в течение двух дней всякие уличные митинги и манифестации. Это возымело действие, и манифестации как по волшебству прекратились.
Понятно, что все это не могло пройти бесследно. Исполнительный комитет Петросовета вовсе не стремился к отставке правительства. Однако после произошедших событий в народе окончательно сформировалась убежденность в неспособности существующего состава правительства изменить положение дел в стране в целом, а главное – решить самый насущный вопрос тех дней – вопрос окончания войны. С мест, особенно из армии, посыпались требования создать коалиционное правительство. Петросовет очень не хотел брать на себя ответственность, хорошо понимая, что его вхождение в правительство ничего не изменит, лишь подорвет авторитет Петросовета. Но тут случились отставки Гучкова и Милюкова, и деваться стало некуда.
Переговоры о коалиционном правительстве, названные членом Исполкома Петросовета Н. Н. Сухановым «невеселой свадьбой», продолжались несколько мучительных дней.
5 мая было создано Временное правительство № 2. Исполкому Петросовета удалось преодолеть разногласия как внутренние, так и с Временным правительством, и был образован первый коалиционный кабинет. В него вошли шесть социалистов. Пост главы правительства сохранил за собой князь Г. Е. Львов. На место П. Н. Милюкова переместился занимавший в первом правительстве пост министра финансов М. И. Терещенко. Военным и морским министром вместо А. И. Гучкова стал А. Ф. Керенский. Ранее он занимал пост министра юстиции, который теперь получил примыкавший к народным социалистам (энесам) адвокат П. Н. Переверзев. И. Г. Церетели, до последнего сопротивлявшийся включению его в состав кабинета, в итоге стал министром почт и телеграфов. Другие видные члены Исполкома Петросовета – М. И. Скобелев и В. М. Чернов – были назначены министрами труда и земледелия соответственно. Важнейший в условиях войны пост министра продовольствия занял энес А. В. Пешехонов.
Между тем расстановка сил на политической арене страны существенно менялась. Прошла амнистия, в том числе политическая, профессиональные революционеры вернулись из тюрем и ссылок, возвращались они и из-за границы.
Февральская революция застигла эсеров врасплох и в довольно распыленном состоянии. Революция коренным образом изменила условия деятельности и общественное положение партии эсеров. Из едва проявлявшей признаки жизни, конспиративной, постоянно преследуемой, оказывавшей слабое влияние на политическую жизнь страны она стала одной из ведущих политических партий. 8 апреля в Петрограде была торжественно встречена большая группа эсеров, прибывшая из эмиграции через Англию, – В. М. Чернов, Н. Д. Авксентьев, А. А. Аргунов и др.
По темпам роста эсеры опережали другие политические партии: к лету 1917 года их было около 1 млн человек, объединенных в 436 организаций в 62 губерниях, на флотах и на фронтах действующей армии. Партия даже обзавелась представителем в первом составе Временного правительства, хоть и не по своей воле. В эсеровскую партию в тот год вступали целыми деревнями, полками и фабриками. Новыми партийцами становились крестьяне, солдаты, рабочие, интеллигенция, мелкие чиновники и офицеры, студенты.
Организационное восстановление партии завершил III съезд эсеров, проходивший 25 мая – 4 июня 1917 года. Он выявил в партии наличие трех течений – правого, центристского и левого.
Правые эсеры считали, что вопрос о социалистическом переустройстве не стоит на повестке дня, и потому полагали необходимым сосредоточиться на вопросах демократизации политического строя и форм собственности. Они были сторонниками коалиционных правительств и оборончества во внешней политике.
Левые эсеры полагали, что сложившаяся обстановка возможна для «прорыва к социализму», а потому выступали за немедленную передачу земли тем, кто на ней работает, и социалистическую организацию производительных сил. Они считали мировую революцию способной покончить с войной, и потому некоторые из них призывали (как и большевики) не оказывать доверия Временному правительству, идти до конца путем вооруженного восстания.
Однако центристы, которые заняли промежуточное и более либеральное положение между правыми и левыми, важнейшей предпосылкой и основой социализма считали политические права и свободы при демократическом парламентаризме, что стало определять общий курс партии.
К событиям февраля 1917 года большевики были не готовы, так же как и другие левые партии. Местные партийные организации были или очень слабы, или вообще не сформированы, а большинство большевистских лидеров находились в эмиграции, тюрьме или ссылке. Петроградский комитет большевиков был почти полностью разгромлен 26 февраля, когда пятерых его членов арестовала полиция, так что руководство был вынужден взять на себя Выборгский районный комитет партии. Неудивительно, что 27 февраля, когда был сформирован Временный исполком Совета рабочих депутатов, большевиков в его составе не оказалось. В первоначальный состав постоянного Исполкома Петросовета, состоявший из 15 человек, вошли лишь два большевика, однако уже 9 марта была оформлена большевистская фракция Петросовета почти из 40 человек. К концу марта в ней состояло 65, а к началу июля – около 400 членов. В марте подход большинства членов Петербургского комитета РСДРП (б) почти ничем не отличался от позиции эсеровско-меньшевистского большинства в руководстве Петросовета.
3 апреля 1917 года из эмиграции вернулся лидер большевиков В. И. Ульянов (Ленин). Он занял позицию недоверия Временному правительству и призвал к его свержению. В своих известных «Апрельских тезисах» («О задачах пролетариата в данной революции») он выдвинул лозунг перехода власти в руки Советов. Курс на социалистическую революцию в этих тезисах не провозглашался.
«Я не только не „рассчитываю“ на „немедленное перерождение“ нашей революции в социалистическую, а и прямо предостерегаю против этого…» Поначалу этот опус был встречен петроградской верхушкой большевиков с изумлением и неприязнью.
Однако Владимир Ильич проявил незаурядную настойчивость и суггестивные навыки, и на VII (Апрельской) Всероссийской конференции РСДРП (б), состоявшейся 24–29 апреля, «Апрельские тезисы» получили поддержку большинства делегатов с мест и легли в основу политики всей партии, которая вызвала резкое неприятие как либеральных кругов, так и меньшевиков, развернувших против нее активную борьбу.
Большевики вместе с левыми эсерами и анархистами с помощью агитации и провокаций стали всячески раздувать среди населения антиправительственные, а по большому счету демагогические и охлократические настроения. Вряд ли они сознавали, что охлократия неизбежно вырождается в тоталитаризм, который и покончит со многими из них меньше чем за 20 лет. Впрочем, особых усилий для этого не требовалось: по мере ухудшения социально-экономического положения большинства граждан эти настроения нарастали сами собой.
Чтобы несколько снизить протестные настроения в российском обществе, Временное правительство предприняло наступление на фронте. 18 июня российская армия перешла в наступление на Юго-Западном фронте, которое первоначально было успешным, но в итоге закончилось неудачей. В июле немецким войскам удалось начать контрнаступление и оттеснить российскую армию. Отступление сопровождалось массовым дезертирством солдат.
Этим обстоятельством воспользовались леворадикальные политические силы. 3–5 июля 1917 года большевики организовали в Петрограде выступления под лозунгом немедленной отставки Временного правительства и переговоров с Германией о заключении мира. Также в войсках распространились идеи анархистов, призывавших к свержению власти в стране. В волнениях приняли участие кронштадтские матросы, солдаты Превого пулеметного полка, рабочие петроградских заводов, чье вооруженное выступление было поддержано большевиками. Демонстрации вылились в вооруженные столкновения, в результате которых погибло множество людей. Временное правительство объявило город на военном положении, и в Петроград прибыли верные ему войска.
Июльский кризис привел к отставке Г. Е. Львова с поста председателя Временного правительства. Его место занял А. Ф. Керенский. В новый, третий, состав правительства вошли преимущественно меньшевики и эсеры.
Лидеры Петроградского Совета и сформированного на I Всероссийском съезде Советов Всероссийского центрального исполнительного комитета (ВЦИКа) признали Временное правительство единственным источником власти в стране.
На первый взгляд, июльский кризис завершился в пользу Временного правительства, поспешившего возложить ответственность за происшедшие кровавые события в столице и неудачи на фронте на большевистскую партию.
Военное положение в Петрограде было продлено, неблагонадежные воинские части расформированы, большевистские газеты закрыты. Запретили любые уличные собрания и шествия. Правительство 7 июля издало указ об аресте Ленина и других лидеров РСДРП (б), обвиненных в подрывной работе в пользу Германии. ВЦИК Советов, где большинство принадлежало правым и умеренным эсерам и меньшевикам, утвердил решение Временного правительства об аресте Ленина, тем самым перейдя в лагерь открытых противников большевиков. Этот факт на самом деле означал переход противостоящих сторон к открытым попыткам установления собственной диктатуры. Борьба за власть в России вступала в решающую фазу.
В этих условиях определяющую роль играла силовая поддержка. В руках Временного правительства все еще находилась многомиллионная российская армия. Неслучайно Керенский, сменив 8 июля на посту министра-председателя князя Г. Е. Львова, сохранил пост военного и морского министра. В качестве своей опоры в армии он выбрал генерала Л. Г. Корнилова, которого назначил главнокомандующим армиями Юго-Западного фронта, хоть и относился к нему с некоторой опаской. Трудно было найти другого человека, который смог бы остановить крушение фронта.
Лавр Георгиевич тут же потребовал восстановить на фронте военно-полевые суды и смертную казнь. Не дожидаясь согласия правительства, он начал реализовывать эти меры, иногда расстреливая дезертиров целыми подразделениями. 12 июля начальникам штабов действующей армии была разослана циркулярная телеграмма, в которой содержался текст постановления Временного правительства о восстановлении смертной казни и об учреждении военно-революционных судов на театре военных действий.
16 июля в Ставке состоялось совещание с участием А. Ф. Керенского, Б. В. Савинкова, генералов А. А. Брусилова, М. В. Алексеева, А. И. Деникина, Н. В. Рузского и др. Генералы потребовали «изъятия политики из армии» и «восстановления дисциплины», что предполагало возвращение к единоначалию, отмену «Декларации прав солдата», упразднение в армии института комиссаров и комитетов, создание карательных частей, введение смертной казни и военных судов не только на фронте, но и в тылу. Дело шло к установлению военной диктатуры, которой Керенский одновременно желал и боялся.
Осуществить эти меры в полном объеме Керенский не мог, даже если бы захотел. Вместе с тем 19 июля на должность Верховного главнокомандующего вместо генерала А. А. Брусилова был назначен Л. Г. Корнилов. Получив карт-бланш, Корнилов в одночасье стал центром притяжения для консервативно-охранительных сил общества. Предложенная Корниловым программа нормализации положения в России предполагала временную милитаризацию общественной жизни в стране – формирование «армии в окопах», «армии в тылу» и «армии железнодорожников», то есть фактически тотальную мобилизацию большей части общества для доведения войны до победного конца.
13–15 августа Временное правительство созвало Государственное совещание в Москве с целью заполнить «парламентский вакуум» вокруг Временного правительства и стать опорой временным властям до Учредительного собрания. Всего в совещании приняли участие до 2600 человек, представлявших центральные органы Советов, бывших членов Государственной думы всех четырех созывов, различные военные, хозяйственные, продовольственные организации, местное самоуправление и т. д.
Центральным моментом совещания неожиданно стал обширный доклад Корнилова, не согласованный с Керенским, в котором генерал заявил, что критическое состояние вооруженных сил – «прямое следствие того неслыханного развала, до которого довели нашу армию, когда-то славную и победоносную, влияние извне и неосторожные меры для ее реорганизации». Лавр Георгиевич выступил под бурные и продолжительные аплодисменты, что еще больше взбесило Керенского.
То, что по политическим и тактическим соображениям не мог сказать Корнилов, произнес на совещании только что избранный атаманом донского казачества А. М. Каледин. Он призвал Временное правительство «освободиться наконец в деле государственного управления и строительства от давления партийных и классовых организаций, вместе с другими причинами приведших страну на край гибели». Каледин потребовал упразднения всех Советов и комитетов как на фронте, так и в тылу, запрещения всех митингов, собраний и т. д.
Лавр Георгиевич в глазах правых и большинства офицеров приобретал ореол спасителя Отечества, и Временное правительство сочло его растущую популярность слишком опасной «для дела революции». Дальнейшие события до сих пор вызывают некоторые разночтения.
25 августа 3-й корпус под командованием А. М. Крымова, «Дикая дивизия», а также кавалерийский корпус генерала А. Н. Долгорукова начали выдвижение в сторону Петрограда. Формально необходимость переброски сводного отряда Крымова к Петрограду объяснялась возможностью перехода германских войск в наступление непосредственно на столицу после поражения 12-й армии Северного фронта в Рижской операции. Однако вечером 26 августа на заседании правительства Керенский квалифицировал действия Верховного главнокомандующего как мятеж. 28 августа был сформирован Комитет народной борьбы с контрреволюцией, в который вошли представители меньшевиков, эсеров и большевиков. Продвижение корниловских войск было остановлено уже 29 августа на участке Вырица – Павловск из-за действий вооруженных отрядов Петросовета, саботажа железнодорожников и работы агитаторов. 30 августа генерал Крымов после разговора с Керенским застрелился. 1 сентября генерал Корнилов и его ближайшие соратники были взяты под стражу. Еще раньше, 28 августа, были арестованы поддержавшие корниловское выступление генералы А. И. Деникин, С. Л. Марков, И. Г. Эрдели и др.
Это был третий кризис Временного правительства, для выхода из которого 1 сентября Россия была провозглашена республикой, второй коалиционный состав Временного правительства распущен, а вместо него была образована Директория как временный орган руководства страной вплоть до формирования нового кабинета. Была формально распущена Дума IV созыва, а Керенский полностью сконцентрировал власть в своих руках, став еще и Верховным главнокомандующим.
Полноценный четвертый состав Временного правительства был утвержден 25 сентября.
Тем временем Советы переживали бурный процесс большевизации. В частности, 4 сентября Л. Д. Троцкий вместе с другими большевиками, арестованными после июльских событий, был освобожден из тюрьмы «Кресты», уже 20 сентября он был избран председателем Петроградского Совета, а еще спустя три недели в этом качестве сформировал Военно-революционный комитет (ВРК), ставший одним из главных органов по подготовке вооруженного восстания. Большевики возглавили не только Петроградский, но и Московский Совет, а также Советы ряда крупных городов. О разоружении силовой структуры большевиков – отрядов Красной гвардии – не могло быть и речи.
Последней попыткой Временного правительства достичь компромисса с основными политическими силами и создать коалицию, которая могла бы обеспечить эволюционный путь развития страны, стало Демократическое совещание, созванное 14–19 сентября. Однако совещание с самого начала утонуло в бесплодных дискуссиях о характере будущей власти и составе правительства. Окончательное решение вопроса о правительстве было предложено передать на рассмотрение Предпарламента (Временного совета Российской республики), созданного 20 сентября в качестве представительного органа на президиуме совещания.
Первое заседание Предпарламента состоялось 7 октября 1917 года и ознаменовалось скандалом, который член Предпарламента Н. Н. Суханов назвал «пистолетным выстрелом большевиков». Троцкий от имени фракции большевиков огласил декларацию, объяснявшую, почему большевики не считают возможным участвовать в этом мероприятии. Речь Троцкого постоянно прерывалась негодующими криками со стороны правых и центра. Когда делегация большевиков покидала собрание, многие понимали, что за ними «подавляющая часть рвущегося в бой, пышущего классовой ненавистью пролетариата, а также истерзанной солдатчины, а также отчаявшихся в революции крестьянских низов», что большевики уходят «на баррикады».
«Они говорили и действовали как люди, чувствующие за собой силу, знающие, что завтрашний день принадлежит им… Так первый день Совета уже бросил луч света на ожидавшую его судьбу. „Когда сопоставляешь начало и финал торжественного дня, – замечала на другой день одна газета, – то невольно приходишь к выводу, что и новый Совет республики, и стремящееся опереться на него правительство только тогда сумеют вывести страну из настоящего состояния все возрастающей анархии, когда у министров будет столько же решимости и воли к действию, сколько ее у товарища Троцкого“», – писал об этом демарше большевиков П. Н. Милюков.
23 октября А. Ф. Керенский созвал совещание министров, на котором было решено признать самочинное образование Военно-революционного комитета преступным деянием. В ночь на 24 октября правительством были закрыты газеты большевиков, а также издания тех правых течений, которые Керенский квалифицировал как «правый большевизм». На следующий день, а точнее в ночь с 25 на 26 октября, Временное правительство было свергнуто в результате большевистского государственного переворота.
