Книга: Обреченные мечтатели. Четыре временных правительства или почему революция была неизбежна
Назад: 1 Два председателя – Львов и Керенский
Дальше: 3 Василий Алексеевич Маклаков
2
Владимир Дмитриевич Набоков
Известное правило, что природа отдыхает на детях великих людей, имеет удивительные исключения. К ним смело можно отнести представителей трех поколений русских дворян Набоковых – Дмитрия Николаевича, Владимира Дмитриевича и Владимира Владимировича.
Не умаляя достоинств других многочисленных представителей этого широко разветвленного семейства, смею утверждать, что именно эти трое оставили заметный след в истории нашей страны. Но если писателя Владимира Владимировича Набокова знают практически все, то о его отце Владимире Дмитриевиче помнят немногие, а его дед Дмитрий Николаевич известен в основном специалистам по российской истории государства и права. Старший Набоков участвовал в подготовке и проведении судебной реформы 1864 года.
Владимир Дмитриевич Набоков оказался в центре событий, на долгие годы разделивших историю нашей страны на до и после. Один из основателей Конституционно-демократической партии (Партии народной свободы или партии кадетов), активный участник революционных процессов 1905–1917 годов, депутат мятежной первой Государственной думы, управляющий делами Временного правительства, видный деятель белогвардейского движения как в России, так и в эмиграции, погибший, спасая товарища по партии от пуль террориста, – такого и для трех жизней кажется многовато.
Владимир Дмитриевич Набоков родился в Царском Селе 8 июля 1869 года в известной дворянской семье, происходившей, согласно семейному преданию, из обрусевшего княжеского татарского рода. Его отец – Дмитрий Николаевич Набоков (1827–1904) – был членом Государственного совета и Сената, а во время царствований императоров Александра II и Александра III занимал пост министра юстиции (1878–1885). Мать Набокова – баронесса Мария Фердинандовна фон Корф (1842–1926) – была дочерью генерала.
Детство Владимира сложилось так, как и следовало детству сына министра – в окружении французских и английских гувернанток, немецких и русских учителей. С юного возраста он усвоил привычки англомана, занимался спортом, боксировал и фехтовал.
Окончив с золотой медалью Третью Санкт-Петербургскую гимназию на Гагаринской улице (1887), Владимир продолжил образование в привилегированном Александровском (Царскосельском) лицее, а затем поступил на юридический факультет Санкт-Петербургского университета. В 1890 году за участие в студенческих волнениях он был арестован и помещен в «Кресты». Сына недавнего министра юстиции начальство решило выпустить, но Набоков отказался уйти без товарищей, и пришлось выпустить всех. В тюрьме они пробыли четыре дня. Однако это обстоятельство не помешало отпрыску знаменитой фамилии успешно закончить обучение в университете в 1891 году и продолжить образование в Германии, в Галле. В 1892 году его по рекомендации профессора И. Я. Фойницкого оставили при юридическом факультете для приготовления к профессорскому званию по кафедре уголовного права.
В 1891–1892 годах Владимир Дмитриевич проходил военную службу рядовым в лейб-гвардии Конном полку, сдал экзамен на чин прапорщика запаса.
В 1894 году Набоков поступил на службу в Государственную канцелярию, где проработал до 1899 года. Вместе с тем уже в 1896 году по инициативе видного на тот момент юриста, а впоследствии министра юстиции И. Г. Щегловитова он также получил профессорство в Императорском училище правоведения, где преподавал до 1904 года. С 1897 года заведовал кафедрой уголовного права. Его перу принадлежат неоднократно переиздававшийся учебник по уголовному праву, научные статьи. Он также составил и опубликовал (по поручению высочайше утвержденного Бюро исправительных заведений) «Систематический сборник постановлений съездов представителей русских исправительных заведений для малолетних. С изложением мотивов». В 1895 году Владимир Дмитриевич был удостоен придворного звания камер-юнкера.
Набоков проявил себя и как активный общественный деятель. Он исполнял обязанности секретаря Санкт-Петербургского юридического общества при университете, в течение многих лет был секретарем Комитета Литературного фонда, возглавлял русскую группу Международного союза криминалистов.
В 1898 году Владимир Дмитриевич сочетался браком с Еленой Ивановной Рукавишниковой (1876–1939), дочерью миллионера-золотопромышленника, совладельца Ленских золотоносных приисков. Набоков и так был совсем не беден, а благосостояние образовавшейся пары значительно увеличилось. Всего у них было четверо детей. Их первенец Владимир, родившийся в 1899 году, впоследствии стал выдающимся русско-американским писателем.
Набоков вел светский образ жизни. Посещал костюмированные балы, оперу. Два раза в год семья Набоковых ездила на европейские курорты. Империя дала Владимиру Дмитриевичу все, о чем мечтает юный карьерист, и рассчитывала на благодарность. Он должен был стать одним из тех, на ком держалось самодержавие, но не срослось…
Вместо проявления верноподданнических чувств наш герой принимал активное участие в редактировании юридического журнала «Вестник права» и газеты «Право», имевших либеральную направленность. Со дня основания нелегального журнала «Освобождение» (издавался в 1902–1905 годах сначала в Штутгарте, а затем в Париже) Набоков был одним из спонсоров издания и состоял его постоянным сотрудником. В нем он писал о неизбежности столкновения с самодержавием, поскольку лишь на его развалинах возможна политическая свобода. В первые годы ХХ века Владимир Дмитриевич приобрел широкую известность компетентного и либерального правоведа.
За выступления на политических процессах в защиту обвиняемых царским судом, а также публикацию статьи «Кишинёвская кровавая баня», открыто осуждавшей государственную политику в еврейском вопросе и обвинявшей полицию в организации погромов, Набоков в 1904 году был лишен придворного звания камер-юнкера. На этот выпад охранителей самодержавия Владимир Дмитриевич отреагировал с присущим ему сарказмом. Он поместил в газетах объявления о продаже за ненадобностью придворного мундира, а на всевозможных банкетах отказывался пить за здоровье императора. С преподавательской деятельностью тоже пришлось расстаться – его отстранили от преподавания и заведования кафедрой.
В 1902 году Набоков был избран гласным Санкт-Петербургской городской думы. Он принимал самое живое участие в земских съездах 1904–1905 годов и стал активным членом Союза освобождения. Именно в доме Набокова 8 ноября 1904 года собрался земский съезд, принявший резолюцию, в которой впервые были заявлены конституционные требования. Некоторые исследователи с этого события отсчитывают историю революции 1905–1907 годов.
Благодаря последнему обстоятельству Владимир Дмитриевич стал одним из организаторов партии кадетов, ядро которой составили две полулегальные организации – Союз земцев-конституционалистов и уже упоминавшийся Союз освобождения. Обе организации появились в 1903 году. Союз земцев-конституционалистов был создан либеральными земскими деятелями для подготовки согласованных выступлений сторонников конституции на земских съездах. Союз освобождения получил название по журналу «Освобождение». Среди руководителей Союза был цвет дворянских либералов – камер-юнкера и камергеры с прогрессивными взглядами.
На первом съезде кадетской партии Набоков был избран членом ее ЦК и товарищем (заместителем) председателя, возглавлял петербургский отдел партии (с 1906 года), редактировал «Вестник Партии народной свободы», был соредактором неформального кадетского рупора «Речь», проводил у себя в особняке заседания ЦК и материально поддерживал партию личными средствами.
На втором съезде Союза освобождения в ноябре 1904 года было решено начать кампанию, посвященную празднованию 40-летия судебной реформы, самой либеральной и последовательной из всех реформ 60-х годов XIX века. В действительности эта кампания должна была сыграть роль катализатора оппозиционных настроений.
В канун Кровавого воскресенья, 9 января 1905 года, «освобожденцы» в спешном порядке сформировали единый координирующий центр – Союз союзов. События, последовавшие за расстрелом мирной демонстрации в Петербурге, поставили на повестку дня вопрос создания политической партии, которая сплотила бы либералов.
В начале 1905 года Набоков вошел в число наиболее видных политиков-оппозиционеров.
В своем выступлении в Санкт-Петербургской городской думе он решительно осудил действия властей и расстрел демонстрации 9 января. Выступление получило широкий общественный резонанс. В этот же период произошло сближение Набокова с известным адвокатом, ученым-правоведом, профессором Московского университета С. А. Муромцевым, который впоследствии возглавил первую Государственную думу.
По поручению Московского съезда земских и городских деятелей в июле 1905 года Муромцев и Набоков составили «Обращение к народу», сформулировав в нем ключевые положения идеологии российских либералов.
Конституционно-демократическая партия представляла левый фланг российского либерализма. Кадетов еще уважительно называли «профессорской партией», имея в виду высокий образовательный, культурный уровень рядовых членов и созвездие имен в руководстве. В партии состояло значительное число видных юристов того времени. Конституционные демократы предложили России проверенные конституционные решения и либеральные ценности, давно привившиеся в парламентских государствах. Однако эти ценности и идеалы оказались невостребованными.
В 1906 году Владимир Дмитриевич был избран членом первой Государственной думы от Санкт-Петербурга и возглавил первый отдел, который проверял полномочия членов Государственной думы (аналог современных мандатных комиссий). Входил в комиссии по неприкосновенности личности, гражданскому равенству.
Своей главной задачей он поставил разработку и принятие законопроекта об отмене смертной казни. Подготовленный проект закона был принят депутатами, но Государственный совет его не одобрил, а потому до императора закон не дошел.
Выступая в защиту законопроекта об отмене смертной казни, отвергнутого Госсоветом, Набоков заявил с думской трибуны: «Смертная казнь по существу во всех без исключения случаях недопустима, не достигает никаких целей, глубоко безнравственна как лишение жизни, глубоко позорна для тех, которые приводят ее в исполнение. Необходимость такой отмены единодушно признана русской наукой и русским общественным мнением».
В современной России смертная казнь не применяется, но слишком многие все еще мечтают о ее возвращении.
Владимир Дмитриевич стал одним из ведущих ораторов в первой Государственной думе. В самой известной своей речи, произнесенной 13 мая 1906 года, депутат бросил правительству явный вызов: «…Раз нас призывают к борьбе, раз нам говорят, что правительство является не исполнителем требований народного представительства, а их критиком и отрицателем, то с точки зрения принципа народного представительства мы можем только сказать одно: исполнительная власть да покорится власти законодательной». Последние слова этой речи фактически стали одним из девизов кадетской партии. Это было в 1906 году, а не в конце 1916 года, как это стало указываться в некоторых СМИ через сто лет, – в 1916 году Набоков не был депутатом, и уж точно этими словами он не призывал свергнуть монархию.
Популярность Владимира Дмитриевича была настолько велика, что восторженная толпа не раз качала и носила его на руках у входа в Таврический дворец. На фоне других думцев Набоков выделялся элегантностью, изысканностью манер, особым – англоманским – стилем. Неудивительно, что он постоянно привлекал внимание журналистов, в том числе сатириков и карикатуристов. Как вспоминал в книге «Другие берега» его сын Владимир Владимирович, обычно «отец изображался с подчеркнуто „барской“ физиономией, с подстриженными „по-английски“ усами, с бобриком, переходившим в плешь, с полными щеками, на одной из которых была родинка, и с „набоковскими“ (в генетическом смысле) бровями, решительно идущими вверх от переносицы римского носа, но теряющими на полпути всякий след растительности».
После роспуска первой Думы Владимир Дмитриевич подписал Выборгское воззвание от 9 июля 1906 года, призывавшее к гражданскому неповиновению. В результате этого он был приговорен к трем месяцам тюремного заключения, которое отбывал в петербургской тюрьме «Кресты» с 14 мая по 12 августа 1908 года. В соответствии с действовавшим тогда законодательством его лишили избирательных прав.
Впоследствии Владимир Дмитриевич с искренней ностальгией говорил о первых месяцах работы Думы. В 1908 году, находясь в «Крестах», откуда был виден купол Таврического дворца, Набоков вспоминал: «Боже мой! Неужели всего только два года тому назад, как раз в это время, под этим куполом горела такая лихорадочная жизнь – сотни людей, облеченные званием первых свободно выбранных представителей русского народа, ежедневно с раннего утра до позднего вечера, а многие зачастую до утра следующего дня, забыв обо всем личном, забросив все свои дела и интересы, проникнутые только мыслью о великом павшем на них деле, без устали трудились, болея душой над массой неразрешимых задач, окруженные атмосферой страстного и нетерпеливого ожидания. Живо помню „атмосферу“ этого сказочного времени, постоянные попреки и упреки, что „дума уже столько-то дней заседает, а тюрьмы все переполнены, амнистии нет“». Но, писал он далее, это было и «мучительное время».
Весьма интересным штрихом к портрету Набокова служит следующий факт. В 1911 году он вызвал на дуэль редактора газеты «Новое время» М. А. Суворина по весьма вздорному поводу. И это при том что Владимир Дмитриевич, можно сказать, только что издал работу «Дуэль и уголовный закон» (1910), осуждавшую этот обычай, этот, как выразился автор, «трагикомический церемониал». «Пусть с этого дикого и отвратительного обычая, – писал он, – будет сорвана мантия красивых слов и снят ореол якобы возвышенных мотивов, его укореняющих. И когда оно предстанет перед нами в своем истинном виде, в своей безобразной наготе, от него отшатнется каждый, в ком живо этическое чувство и кто внемлет голосу разума». Присущее русскому дворянству чувство формы у Владимира Дмитриевича пересилило разум. Суворин от дуэли отказался, предпочтя отделаться извинениями.
Во время Первой мировой войны Владимир Дмитриевич служил в армии в чине прапорщика. В сентябре 1915 года он был переведен в Санкт-Петербург, в Азиатскую часть Главного штаба, где служил делопроизводителем. В течение всего этого периода (июль 1914 года – март 1917 года) находясь на военной службе, он в политической жизни не участвовал.
В 1916 году Набоков возглавлял делегацию русских журналистов, посетившую по приглашению британского правительства Лондон, Париж и места сражений текущей войны. В состав делегации входили, в частности, А. Н. Толстой и К. И. Чуковский. Впечатления от поездки Владимир Дмитриевич опубликовал в книге «Из воюющей Англии».
Во время Февральской революции Набоков сразу включился в происходящие бурные события. 3 марта он был вызван на совещание великого князя Михаила Александровича с членами Временного правительства и Временного комитета Государственной думы. Набокову, Б. Э. Нольде и В. В. Шульгину предложили составить акт об отречении великого князя Михаила, по которому вся полнота власти вплоть до созыва Учредительного собрания передавалась бы Временному правительству. Безусловно, Набоков признавал юридическую ущербность акта отречения Михаила, который, «не принимая верховной власти, не мог давать никаких обязательных и связывающих указаний насчет пределов и существа власти Временного правительства». Кроме всего прочего, эта ущербность привела впоследствии к слабости Временного правительства, недостаточной легитимности, не позволившей ему противостоять нарастанию хаоса в стране. Впрочем, этот так называемый Акт об отречении был единственным правовым обоснованием существования Временного правительства.
Набоков отклонил предложение занять должность финляндского генерал-губернатора и по предложению П. Н. Милюкова был назначен управляющим делами Временного правительства первого созыва.
«Отказавшись от какого-либо административного поста, я сам предложил свои услуги в качестве „управляющего делами Временного правительства“ – должность, соответствующая прежнему управляющему делами Совета министров. Я считал, что пост этот, с внешней стороны как бы второстепенный, в условиях нового временного государственного строя, в функционировании которого оставалось так много еще неясного и неопределенного, приобретал особое значение. Здесь, в сущности говоря, предстояло создать твердые внешние рамки правительственной деятельности, дать ей правильную, однообразную форму, разрешить целый ряд вопросов, которые никого из министров в отдельности не интересовали», – отмечал в 1918 году сам Набоков.
Б. Э. Нольде, хорошо знавший Владимира Дмитриевича, позже вспоминал: «От служилых предков он унаследовал совершенно конкретное знание русской государственной машины. Он боролся с начала века за ее перестройку, но он знал, что под предлогом перестройки нельзя было остановить ее движение и что сломавшиеся ее части надо было, не теряя ни одной минуты, заменить новыми»; «Старая русская административная традиция делала должность управляющего делами Совета министров – Временного правительства – важным механизмом в машине правительственной власти. Приняв эту традицию, Набоков стремился сделать все, что мог, чтобы превратить назвавшее себя Временным правительством, на деле чрезвычайно случайное собрание людей, смотревших в разные стороны и объединенных в одно целое прибоем революционной волны, в подлинную власть».
Набоков одним из первых осознал пагубность упорного следования кадетов по пути классического империализма и лозунга «Война до победного конца».
Он склонялся к идее левых партий о прекращении войны всеми воюющими сторонами, но столкнулся с самым упорным сопротивлением со стороны прежде всего Милюкова, который был уверен, что революция произошла исключительно для того, чтобы успешно завершить войну. Отношения Набокова и Милюкова на время заметно охладели.
В мае 1917 года, вскоре после первого кризиса Временного правительства, Владимир Дмитриевич подал в отставку. На его место был поставлен меньшевик А. Я. Гальперн. Набоков же был назначен сенатором только что обновленного Первого департамента. Кроме этого он продолжал работать в Юридическом совещании при Временном правительстве, где подготовил ряд важнейших законодательных актов.
Упомянутый нами барон Нольде отмечал: «Набоков с величайшим интересом и огромным вниманием отдался стоявшей на очереди задаче правовой организации. Если эпоха короткого существования Временного правительства дала рождение ряду совершенно выдающихся по своим внутренним достоинствам законодательных актов – погребенных вместе с собой Временным правительством в его крушении, – то в этом заслуга, прежде всего, двух людей – Набокова и Кокошкина. В Юридическом совещании при Временном правительстве и в совещании (Особом совещании. – Прим. авт.) по составлению закона о выборах в Учредительное собрание оба они стояли в первом ряду».
В отличие от Юридического совещания, комиссия по составлению закона о выборах в Учредительное собрание была конференцией политиков и уважаемых лиц, почти парламентом, и для управления ею Набокову требовалось большое психическое здоровье.
На Государственном совещании в августе 1917 года Владимир Дмитриевич поддержал основные требования главнокомандующего Л. Г. Корнилова, тем самым выступив за военную диктатуру ради спасения государственности; более того, 2 сентября на заседании городской думы Набоков, принципиальный противник смертной казни, произнес целую речь в ее защиту в случае выявления антивоенной пропаганды.
Уходу Набокова из правительства способствовало не в последнюю очередь то, что у него не сложились отношения с Керенским. Владимир Дмитриевич считал его «человеком даровитым, но не крупного калибра», «одним из многих политических защитников, далеко не первого разряда», «недурным оратором», но на посту одного из лидеров Временного правительства – «случайным, маленьким человеком». «Если он действительно был героем первых месяцев революции, то этим самым произнесен достаточно веский приговор этой революции», – писал Набоков.
После большевистского переворота Владимир Дмитриевич был делегирован от кадетской фракции городской думы Петрограда в подпольный Комитет спасения Родины и революции. Он продолжал работать во Всероссийской комиссии по выборам в Учредительное собрание, лично участвовал в избирательной кампании и был избран, но большевики, как мы уже говорили, кадетов к заседанию Учредительного собрания не допустили. Набоков постоянно выступал на митингах по поводу разгона Учредительного собрания в Петербурге и Петербургской губернии.
На одном из заседаний Всероссийской комиссии по выборам под его председательством было принято заявление с осуждением захвата власти большевиками и призывом «игнорировать Совет народных комиссаров, не признавать его законной властью». В качестве товарища председателя комиссии Набоков подписал 8 ноября воззвание от имени комиссии, кончавшееся словами: «Тягчайшая ответственность перед родиной падет на всех, кто дерзнет покуситься на правильность избрания Учредительного собрания, с которым вся страна связывает ныне свои надежды». Через насколько дней, 23 ноября, на заседание Всероссийской комиссии вошел взвод солдат, принесший собственноручно написанное распоряжение Ленина об аресте «кадетско-оборонческого состава» комиссии. Владимир Дмитриевич и все члены комиссии были отведены в Смольный, где содержались под арестом в течение пяти дней.
Вскоре после освобождения Набокова, в декабре 1917 года, был издан декрет, объявивший партию кадетов вне закона, с предписанием арестовывать ее лидеров. Набоков срочно выехал из Петрограда в Крым, где уже находилась его семья. К осени 1918 года он завершил работу над воспоминаниями о Временном правительстве, которые мы широко используем в этих очерках. В ноябре 1918-го, после падения власти большевиков в Крыму и ухода германских войск, Набоков вошел в коалиционное Крымское краевое правительство Соломона Крыма, где занимал пост министра юстиции. Одним из лидеров Крымского краевого правительства был другой известный юрист – М. М. Винавер, он возглавлял Министерство иностранных дел. Конечно же, реальная власть принадлежала командованию Добровольческой армии.
Семья Набоковых в апреле 1919 года эмигрировала в Лондон. Затем некоторое время Владимир Дмитриевич жил в Париже. В 1920 году он переехал в Берлин. В Англии В. Д. Набоков вместе с П. Н. Милюковым издавал журнал The New Russia, выпускавшийся на английском языке русским эмигрантским Освободительным комитетом. Вместе с И. В. Гессеном в Берлине он издавал газету «Руль».
Погиб Владимир Дмитриевич Набоков 28 марта 1922 года во время покушения эмигрантов-монархистов на Павла Николаевича Милюкова в Берлинской филармонии. Покушавшихся было двое. Первый выстрелил несколько раз в Милюкова, но промахнулся и был схвачен Набоковым. В то время как Набоков удерживал террориста, в спину ему трижды выстрелил второй участник покушения.
Смерть Владимира Дмитриевича Набокова стала внезапным, страшным потрясением для всего русского зарубежья. Множество общественных организаций прислало телеграммы и траурные венки. Некрологами откликнулись на его смерть И. А. Бунин, А. И. Куприн, Д. С. Мережковский. На похоронах 3 апреля присутствовало огромное количество людей самых разных политических убеждений. Через две недели в газете «Руль» вышло стихотворения В. В. Набокова «Пасха» на смерть отца:
Я вижу облако сияющее, крышу,
блестящую вдали, как зеркало… Я слышу,
как дышит тень и каплет свет…
Так как же нет тебя? Ты умер, а сегодня
сияет влажный мир, грядет весна Господня,
растет, зовет… Тебя же нет.
Но если все ручьи о чуде вновь запели,
но если перезвон и золото капели —
не ослепительная ложь,
а трепетный призыв, сладчайшее «воскресни»,
великое «цвети», – тогда ты в этой песне,
ты в этом блеске, ты живешь!..
Владимир Дмитриевич Набоков похоронен на русском кладбище в берлинском районе Тегель.
