Наступившая после смерти Сталина оттепель не могла не коснуться законодательства. Хотя взгляды у представителей власти и науки не всегда совпадали, и те и другие сходились в том, что назрела пора новой масштабной кодификации практически всех основных отраслей законодательства. Конечно же, это касалось и гражданского законодательства. Изначальный текст ГК РСФСР 1922 г. был сильно изменен, более того, за прошедшее время появилось огромное количество актов разных уровней, регулирующих гражданские отношения, но не соответствующих ГК.

После XX съезда КПСС Н. С. Хрущев решил передать больше компетенций союзным республикам. Применительно к законодательному регулированию это выразилось в Законе Союза ССР «Об отнесении к ведению союзных республик законодательства об устройстве судов союзных республик, принятия гражданского, уголовного и процессуальных кодексов»от 11 февраля 1957 г. На основании норм данного законодательного акта, впоследствии закрепленных в союзной и республиканских Конституциях, Союз ССР принимал Основы законодательства, а республики, входящие в СССР, – кодексы, которые не могли противоречить Основам.

Следует обратить внимание на ст. 14 Конституции 1936 г., точнее, на ее изменение в 1957 г. Законом СССР от 10 мая 1957 г. «О внесении изменений и дополнений в текст Конституции (Основного Закона) СССР». Дело в том, что до принятия этого закона к ведению СССР относилось принятие союзного Гражданского кодекса, после – Основ гражданского законодательства (п. «х» ст. 14 Конституции).

До внесения изменений в Конституцию СССР активно велись дискуссии о союзной кодификации гражданского законодательства. Как отмечал А. В. Венедиктов в то время, одной из важнейших обязанностей советских цивилистов являлась подготовка материалов для будущего Гражданского кодекса СССР, призванного оформить и закрепить основную массу имущественных отношений социалистического общества в период перехода от социализма к коммунизму и активно содействовать развитию этих отношений в соответствии с требованиями экономических законов социализма, с задачами построения коммунизма в СССР. В качестве недостатков ГК РСФСР 1922 г. и ГК других союзных республик назывались тогда отсутствие правового регулирования отношений по перевозкам, кредитно-расчетных отношений, отношений с участием авторов и изобретателей, отношений из договоров поставки, договоров подряда на капитальное строительство, договоров жилищного найма.

Анатолий Васильевич указывал: «…Необходимо именно в Гражданском кодексе формулировать и закрепить основные элементы гражданско-правовых отношений между их участниками. Именно законодатель, при общем регулировании основной массы имущественных отношений в ГК СССР, призван всесторонне учесть и взвесить интересы участвующих в этих отношениях социалистических организаций и граждан: интересы транспортных предприятий и интересы потребителей их услуг, интересы социалистических организаций, использующих изобретения, и интересы изобретателей, интересы государственных и общественных издательств и интересы авторов. Именно в ГК СССР должно быть закреплено правильное сочетание общественных и личных интересов…», кроме того, Венедиктов предложил положения общей части включить в отдельные главы особенной части (сделки – в главу об обязательствах, объекты – в главу о праве собственности и т. п.).

В полемику с А. В. Венедиктовым по поводу отказа от выделения в Кодексе СССР «Общей части» и «Особенной части» и их структуры вступил А. Н. Иодковский. В работе «К вопросу о системе Гражданского кодекса СССР» он осудил «направленность новизны» против одного из «достижений кодификационной техники» – наличия в ГК «Общей части».

С. Н. Братусь поддерживал включение в ГК СССР «Общей части», а «предложения, направленные на растворение Общей части в разделах, посвященных праву собственности и обязательственному праву» считал неприемлемыми. Он обращал внимание на необходимость при кодификации гражданского законодательства не отделять регулирование имущественных и связанных с ними неимущественных отношений, складывающихся между гражданами, между гражданами и социалистическими организациями, от регулирования имущественных отношений, возникающих и развивающихся между социалистическими организациями, тем самым исключая создание двух отдельных актов: одного – для социалистических организаций, второго – для регулирования имущественных отношений между гражданами и между гражданами и организациями.

В целях разграничения компетенции между общесоюзным и республиканским гражданским законодательством Сергей Никитич предлагал в Основах гражданского законодательства Союза ССР изложить важнейшие положения, определяющие общие для всех находящихся на территории СССР субъектов гражданского права условия их деятельности, являющейся предметом гражданско-правового регулирования. «В Основах гражданского законодательства должны не только быть закреплены важнейшие принципы гражданско-правового регулирования имущественных отношений СССР, обеспечивающие единство социалистической системы хозяйства и единство советского экономического оборота, но и сформулированы нормы, определяющие существо отдельных гражданско-правовых институтов (в развернутом виде эти институты будут охарактеризованы в гражданских кодексах союзных республик). Это означает, что Основы гражданского законодательства должны включать в себя, помимо Общей части, важнейшие положения, относящиеся к праву собственности, к обязательственному праву, к авторскому праву и к наследственному праву», – указывал С. Н. Братусь.

Рассматривая вопрос о соотношении союзного и республиканского гражданского законодательства, И. Б. Новицкий высказывал позицию, согласно которой следует принять на союзном уровне не Гражданский кодекс, а Основы гражданского законодательства, включающие в себя общие положения, коллизионные нормы (порядок применения на территории СССР иностранных гражданских законов, порядок применения различных по содержанию законов советских республик), а также «принципиальные статьи, относящиеся ко всем важнейшим институтам гражданского права (2–3 статьи по каждому институту)». Подробное регулирование отдельных видов имущественных отношений должно составлять содержание гражданских кодексов союзных республик. Однако неизбежно, полагал Новицкий, наряду с Основами будут действовать и отдельные (по специальным вопросам) законодательные акты союзного значения, равно как безуспешной была бы попытка охватить республиканскими гражданскими кодексами все гражданско-правовые вопросы республиканского значения.

Теоретические споры продолжались, и в ходе работы над текстом проекта Основ гражданского законодательства возникло немало вопросов. Так, было обращено внимание на отсутствие в Основах унифицированной нормы о моменте заключения договора. Необходимость введения нормы о моменте заключения договора обосновывалась примером регистрации нотариально удостоверенного договора купли-продажи строения не продавцом, а покупателем. П. С. Никитюк указывал на то, что «между нотариальным удостоверением и регистрацией в коммунальном органе проходит определенное время, более или менее длительное, в зависимости от оперативности покупателя. Вряд ли правильно этот период времени собственником строения считать продавца, считать, что он несет риск случайной гибели строения. Совсем неправильно предоставлять покупателю решение вопроса о моменте заключения договора и переходе права собственности. Практике коммунальных органов известны случаи, когда покупатели месяцами не регистрируют приобретенные дома». Введение в принятые позже Основы общей нормы о моменте заключения договора (ст. 34) устранило эти противоречия.

В. А. Тархов обосновывал необходимость отнесения к советскому гражданскому праву не только неимущественных отношений, связанных с имущественными, но и личных неимущественных прав независимо от их связи с имущественными. Нельзя полагать, продолжал он, что это право не может быть защищено в гражданском порядке. В уголовном праве преследуется распространение заведомо ложных, позорящих другое лицо измышлений. Если заведомости нет, то деяние не признается общественно опасным; но разве из этого необходимо сделать вывод, что можно беспрепятственно унижать кого бы то ни было? И разве вотум общественности не следует подкрепить велением закона? Для построения коммунистического общества, в котором честь и достоинство человека будут находиться на небывалой высоте, необходимо использовать все средства воспитания еще недостаточно сознательных отдельных граждан.

Большое значение в области охраны неимущественных прав имело возложение на виновного обязанности совершить действия по устранению причиненного вреда. Быть может, даже для распространителя заведомо ложных сведений более впечатляющей, чем мера уголовного наказания, явилась бы обязанность публично опровергнуть им же распространенные сведения. В действующем законодательстве нет средств понуждения к выполнению такой обязанности. Не предусматривает таких средств и проект Основ. Возможно, такие средства целесообразнее было бы предусмотреть в Основах гражданского судопроизводства, но и в проекте этих Основ, отмечал В. А. Тархов, такие меры не предусмотрены.

Интересна история развития союзного законодательства об открытиях. В первоначальном варианте в разделе об изобретательском праве все семь статей этого раздела были посвящены изобретениям и рационализаторским предложениям. В постановлении Совета Министров СССР от 24 апреля 1959 г., регулирующем вопросы изобретательского права, говорилось не только об изобретениях и рационализаторских предложениях, но в первую очередь об открытиях, что стало основанием для внесения соответствующих изменений в проект Основ – в раздел V об открытиях, на которые, очевидно, не могло распространяться исключительное право, но при этом автор имел право на признание его авторства и приоритета в открытии, а также на вознаграждение.

Примечательно, что разработчики текста проекта Основ, уложившись в рамки идеологии и программных установок XXII съезда КПСС, смогли привнести цивилистический дух в текст первой союзной кодификации гражданского законодательства. Даже в докладе на заседании Верховного Совета СССР, представляющем проект Основ, чувствовалась «рука и воля» разработчиков, среди которых были и два героя настоящих очерков – выдающиеся правоведы Е. А. Флейшиц и Д. М. Генкин (см. главу 3).

Подготовить и провести законопроект всегда сложно, нервно, часто с непредсказуемыми результатами для авторов. В данном случае и подготовка, и принятие были невероятным успехом, в первую очередь для государства и общества. Безусловно, это были успехи рабочей группы по подготовке проекта Основ.

В докладе, с которым выступал председатель Комиссии законодательных предположений Совета Союза депутат Д. С. Полянский (между прочим, на тот момент – Председатель Совета Министров РСФСР), наряду с партийно-ритуальными фразами были изложены причины принятия Основ и очерчен их предмет: «Проект Основ гражданского законодательства включает проверенные многолетней практикой положения, регулирующие имущественные отношения социалистического общества. Вместе с тем в нем предусматривается много новых положений, диктуемых жизнью и получивших теоретическое обоснование в советской юридической науке.

Так, в статьях 4 и 6 в результате обобщения практики впервые в истории советского законодательства дана классификация оснований возникновения гражданских прав и обязанностей, а также классификация форм защиты гражданских прав. В статье 7 установлены гражданско-правовые средства охраны чести и достоинства граждан. В статье 9, в соответствии с современными условиями жизни нашего общества, дано определение правоспособности граждан.

В статье 11 устанавливается, какие социалистические организации, будучи участниками имущественных отношений, являются юридическими лицами. В их числе названы межколхозные и государственно-кооперативные организации. Законодательное закрепление этих организаций в качестве юридических лиц имеет существенное значение для создания условий, обеспечивающих постепенное сближение кооперативно-колхозной собственности с собственностью государственной, общенародной, развитие этих двух форм собственности в единую общенародную собственность при коммунизме. В разделе втором проекта, посвященном праву собственности, сформулированы основные положения о праве государственной собственности и собственности колхозов, других кооперативных организаций и их объединений, о собственности профсоюзных и иных общественных организаций, а также о личной собственности граждан.

В проекте Основ записано, что Советское государство является единым собственником всего государственного имущества. За отдельными государственными организациями закрепляется только часть этого имущества, поступающего в их оперативное управление. В пределах, установленных законом, в соответствии с целями деятельности таких организаций, плановыми заданиями и назначением имущества они осуществляют право владения, право пользования и распоряжения имуществом. При этом важно подчеркнуть, что государство не несет имущественной ответственности по обязательствам отдельных государственных организаций, являющихся юридическими лицами, а эти организации, в свою очередь, не отвечают по обязательствам государства.

Статьи Основ, посвященные регулированию договоров и других обязательств между социалистическими организациями, имеют своей целью укрепить договорную дисциплину в соответствии с плановыми заданиями. Много внимания уделено в проекте регулированию имущественных отношений граждан. И это естественно. В период перехода от социализма к коммунизму в сфере распределения материальных и культурных благ огромное значение, как известно, имеет принцип материальной заинтересованности. Игнорировать этот принцип – значит перепрыгивать через этап, значит подрывать дело коммунистического строительства».

Более того, и это особенно удивительно, прозвучало ставшее официальным, по крайней мере на какое-то время, отношение к хозяйственному праву. Д. С. Полянский обратил внимание присутствовавших на следующее: «…При этом, товарищи, нельзя не отметить, что при обсуждении проекта Основ были отклонены предложения отдельных научных работников выделить в отдельную самостоятельную отрасль права те нормы, которые регулируют имущественные отношения между социалистическими организациями, и на этой основе создать так называемое „хозяйственное право” (выделено нами. – Прим. П. К.). Принятие этих предложений означало бы, что система имущественных отношений в СССР, обусловленная единством всей социалистической экономики, оказалась бы искусственно разобщенной, и тем самым было бы нарушено гармоническое сочетание интересов общества и личности». Как неоднократно говорил профессор А. Л. Маковский, «в правовой части доклада наши учителя смогли отразить итоги многолетних дискуссий, что, безусловно, облегчило дальнейшую работу над республиканскими кодексами».

На четыре особенности Основ следует обратить внимание:

– во-первых, на уровне кодифицированного акта были разграничены вопросы правового регулирования на уровне Союза ССР и союзных республик;

– во-вторых, большинство норм союзных Основ повторялись в гражданских кодексах республик, при этом они получили развитие и конкретизацию;

– в-третьих, Основы (вместе с принятыми на их основе ГК республик) обеспечивали на определенный период времени (до конца 1980-х гг.) унификацию всего гражданского законодательства страны;

– в-четвертых, они обеспечили единство регулирования имущественных отношений, тем самым, кроме прочего, на время переведя дискуссию о хозяйственном праве из общественной и законотворческой в теоретический спор внутри юридического сообщества.

Отметим также, что впервые в отечественном гражданском законодательстве появляется совместная собственность – общая собственность без определения долей (ст. 26 Основ).

В числе задач того времени, провозглашавшихся в преамбуле к Основам, было создание материально-технической базы коммунизма, обеспечивающей изобилие материальных и культурных благ и все более полное удовлетворение потребностей общества и всех его граждан; воспитание граждан в духе высокой коммунистической идейности, коммунистического отношения к труду и общественному хозяйству.

Одним из немаловажных достижений Основ стали коллизионные нормы, предусмотренные в разделе VIII «Правоспособность иностранцев и лиц без гражданства. Применение гражданских законов иностранных государств и международных договоров и соглашений», подготовленном под руководством профессора Л. А. Лунца. Интересно, что, развивая Основы, в ГК РСФСР 1964 г. появилась статья о приоритете норм международных договоров над правилами, установленными советским гражданским законодательством (ст. 569). Конечно же, договоров, ратифицированных Советским Союзом.

Сразу после изменения союзной Конституции, но до принятия Основ Минюст РСФСР совместно с ВИЮНом в 1957 г. создал рабочую группу по подготовке проекта республиканского Гражданского кодекса (ответственным секретарем был назначен молодой ученый-цивилист А. Л. Маковский).

При подготовке текста проекта ГК была ясна концепция, заложенная Основами, но было много вопросов по конкретизации и пределам развития, а также объемам использования в кодексе союзных актов гражданского законодательства. Общая проблема, стоящая перед всеми разработчиками кодексов, особенно гражданских, во все времена и, если хотите, у всех народов, – соотношение кодифицированных и других актов одной отрасли законодательства, в нашем случае – гражданского.

Участники подготовки проекта ГК Е. А. Флейшиц и А. Л. Маковский сразу после принятия ГК РСФСР 1964 г. писали о том, что «при подготовке проекта ГК, особенно в начале этой работы, высказывались различные мнения о том, какое отражение должны получать в кодексе нормы союзного гражданского законодательства. Крайними были два мнения: одно – согласно которому в ГК должны содержаться лишь нормы собственно республиканского законодательства, и другое – согласно которому в ГК должны быть воспроизведены по существу многочисленные нормы различных союзных гражданско-правовых актов – Положений о поставках, Правил о подрядных договорах по строительству, транспортных уставов и кодексов и др. Практика кодификационной работы показала, что и та, и другая точки зрения носили умозрительный характер и не могли быть проведены в жизнь при создании кодекса».

Вместе с тем содержание нового Гражданского кодекса, с одной стороны, основывалось на марксистско-ленинской идеологии и в полной мере отражало огосударствленный, плановый характер экономики и другие особенности тогдашнего общественного строя. С другой стороны, данная кодификация не смогла обойтись без использования классических положений частного права, его основных категорий и принципов, разработанных еще в римском и русском дореволюционном праве. Такое положение позволяет говорить о двойственной, противоречивой природе данного кодекса, отразившейся в его весьма упрощенном содержании, компактном объеме и даже в структуре.

Представил проект ГК РСФСР председатель Комиссии законодательных предположений Верховного Совета РСФСР депутат Г. В. Подельщиков, который отметил: «…Необходимость принятия новых кодексов обусловлена всем ходом исторического развития государства и новыми задачами, поставленными перед советским законодательством в период развернутого строительства коммунизма…

В системе советских законов важное место занимает гражданское законодательство, призванное регулировать одну из основных сторон экономической жизни – имущественные отношения. Гражданское законодательство помогает более эффективно использовать экономические преимущества социализма, добиваться дальнейшего развития социалистической экономики, роста благосостояния народа, способствует укреплению социалистической системы хозяйства, развитию двух форм социалистической собственности в единую коммунистическую собственность».

Значительное внимание в докладе было уделено структуре и основным положениям ГК РСФСР. «Проект Гражданского кодекса РСФСР состоял из 8 разделов, объединяющих 42 главы и 569 статей. В нем были воспроизведены все нормы Основ гражданского законодательства, а также детально регламентировались отношения, регулирование которых отнесено к исключительной компетенции союзных республик…По содержанию и структуре проект Гражданского кодекса значительно шире Кодекса 1922 г. В соответствии с Основами в него включены новые разделы: „Авторское право”, „Право на открытие”, „Изобретательское право”, „Правоспособность иностранцев и лиц без гражданства”. Проект более подробно регулировал право собственности государства, колхозов, профсоюзных, общественных и кооперативных организаций и их объединений. Разделы, посвященные вопросам обязательственного права, были значительно расширены. В проект Кодекса включены новые главы: „Поставка”, „Государственная закупка сельскохозяйственной продукции у колхозов и совхозов”, „Наем жилого помещения”, „Подряд на капитальное строительство”, „Расчетные и кредитные отношения” и другие. Проект регулирует договоры, не предусмотренные Основами, такие, как: мена, дарение, заем, комиссия, хранение, безвозмездное пользование имуществом, купля-продажа с условием пожизненного содержания, договор о совместной деятельности. Наряду с нормами, относящимися ко всем видам перевозок, воспроизводящими соответствующие положения Основ, в проекте содержались нормы об автомобильных перевозках, регулирование которых отнесено к компетенции союзных республик», – отметил Г. В. Подельщиков.

Не обошел и не мог обойти председатель Комиссии законодательных предположений и марксистско-ленинское понимание права собственности: «Безусловно, понятие частной собственности хотя и упоминалось в ГК РСФСР (имеется в виду ст. 54 ГК 1922 г. – Прим. П. К.), но не приводилось, поскольку такой собственности в социалистическом обществе не существует. Исходя из ленинских указаний о том, что гражданские права не могут использоваться в противоречии с интересами Советского государства, в проекте имеется ряд норм, препятствующих безудержному раздуванию личной собственности… в личной собственности граждан может находиться имущество, предназначенное только для удовлетворения их личных потребностей, и что это имущество не может использоваться для извлечения нетрудовых доходов».

В ходе последующих выступлений при обсуждении проекта было отмечено большое значение гражданского законодательства в правоприменительной практике. Так, например, в 1963 г. гражданские дела составили 82 % от числа всех дел, рассмотренных народными судами РСФСР, уголовные дела – лишь 18 %. В целом по всем судам республики гражданские дела имели еще больший удельный вес и составили в 1963 г. 83 % от числа всех рассмотренных дел.

Обращалось внимание и на некоторые новеллы, в частности о «важном положении в области наследственного права, каким является норма, определяющая круг лиц, не имеющих права наследования ни по закону, ни по завещанию»: «Не могут наследовать по закону родители после детей, в отношении которых они лишены родительских прав на момент открытия наследства, а также родители и совершеннолетние дети, злостно уклонявшиеся от выполнения лежавших на них в силу закона обязанностей по содержанию наследодателя, если это обстоятельство подтверждено в судебном порядке. Лица, злостно нарушающие моральные принципы общества, строящего коммунизм, должны не только осуждаться общественным мнением, но и законом со всеми вытекающими из этого гражданско-правовыми последствиями».

На заседании особое внимание было уделено новеллам ст. 109 о борьбе с самовольным строительством, ст. 325 о праве обжаловать в суд отказ наймодателя в согласии на обмен жилого помещения, ст. 268 о закупках государством сельскохозяйственной продукции у колхозов и совхозов, об ответственности за исполнение договоров контрактации. Обсуждалась проблема несвоевременности рассмотрения заявок и выдачи авторских свидетельств на изобретения и рациональные предложения.

ГК РСФСР 1964 г. исходил в основном из классических положений частного права как с точки зрения системы построения норм, так и с точки зрения их содержания. В нем были использованы разработанные в римском и русском дореволюционном праве принципы, но и без марксистско-ленинской идеологии и планового характера народного хозяйства обойтись было невозможно.

По-прежнему отсутствовала регламентация оборота какой-либо недвижимости – такая категория вернулась в отечественное законодательство только в начале 1990-х гг.; не было упоминания о вещных правах, в том числе о сервитутах и праве застройки.

Советское законодательство устанавливало потребительское назначение имущества, находящегося в личной собственности граждан, и прямо запрещало извлекать доходы, не относящиеся к трудовым (ст. 13 Конституции Союза ССР, ст. 13 Конституции РСФСР, ст. 111 ГК РСФСР). Земля в тот период принадлежала только государству. Исключительность права государственной собственности на землю была закреплена в Основных законах как Союза ССР, так и всех его республик (например, в ст. 11 Конституции Союза ССР и ст. 11 Конституции РСФСР). Законодательство не допускало «использование имущества для частнохозяйственной деятельности, систематического извлечения нетрудовых доходов».

Гражданский кодекс РСФСР 1964 г. предусматривал ответственность за использование жилого дома для получения нетрудовых доходов: такой жилой дом подлежал безвозмездному изъятию в фонд местного Совета народных депутатов.

Помимо запрета извлечения нетрудовых доходов советское законодательство устанавливало пределы количества и размера различных объектов, находящихся в собственности у одной семьи или одинокого гражданина. Так, ст. 106 ГК РСФСР указывала на то, что у гражданина или совместно проживающих супругов на праве собственности мог находиться только один жилой дом (или его часть). Кроме того, названная статья устанавливала предельный размер жилого дома (или его части), принадлежащего гражданину на праве личной собственности: жилая площадь дома не должна была превышать 60 кв. м (исключение могло быть сделано только для некоторых категорий граждан и с разрешения исполнительного комитета городского Совета народных депутатов). Указанные ограничения не имели под собой никаких, кроме идеологических, оснований и, по выражению профессора Е. А. Суханова, «были крайне неэффективны и даже вредны для общества».

Права предприятий, учреждений и организаций социалистической собственности и граждан заметно различались.

Несмотря на эти обстоятельства, советские цивилисты сумели осуществить заметное развитие теории гражданского права и оказали огромное влияние на дальнейшее развитие учения о праве на десятилетия вперед. Разработанные ими концепции и подходы используются и для современного анализа различных категорий права, и не только гражданского. Не случайно действующий в совершенно иных социально-политических условиях Гражданский кодекс РФ по своей структуре напоминает Кодекс РСФСР 1964 г.

Социалистический ГК по сравнению с капиталистическими кодексами был в разы меньше своих «аналогов», однако в то же время в ГК РСФСР 1964 г. впервые появились такие разделы, как авторское право, право на открытие, право на изобретение, международное частное право. На важное юридико-техническое новшество ГК РСФСР 1964 г. обращает внимание Д. В. Мурзин: «Существенный нюанс заключался в том, что впервые в кодификации гражданского законодательства в России каждая статья Кодекса имела заголовок. При внесении изменений законодатель не оставлял без внимания и уточнение этих заголовков».

Тщательная проработка Основ и ГК позволяла рассчитывать на их стабильность и неизменность в течение долгого времени.

Кодификационные работы, дискуссии о системе и отдельных институтах гражданского права дали мощный импульс для науки – развивались учения о сделках, об исковой давности, о юридическом лице, обосновывались теории коллектива, директора и т. д. Среди авторов (и их работ) следует выделить И. Б. Новицкого («Сделки. Исковая давность», 1954), Д. М. Генкина («Значение применения института юридического лица во внутреннем и внешнем товарообороте СССР», 1955, а также «Право собственности в СССР», 1961), О. А. Красавчикова («Юридические факты в советском гражданском праве», 1958), А. В. Дозорцева («О предмете советского гражданского права в системе Гражданского кодекса СССР», 1954), С. Н. Братуся («О некоторых чертах развития советского гражданского права за 40 лет его существования», 1958), С. С. Алексеева («Предмет советского социалистического гражданского права», 1959).

В центре внимания цивилистики на протяжении рассматриваемого периода оставались вопросы права собственности. Среди наиболее известных работ по этой теме отметим публикации Д. М. Генкина «Право собственности в СССР» (1961), С. М. Корнеева «Право государственной социалистической собственности в СССР» (1964), а также Р. О. Халфиной «Право личной собственности» (1964).