Два видных деятеля сталинского режима в одно время оказались в одном месте и вытолкнули из периферии в центр правовой, государственной и даже международной жизни, казалось бы, заурядного, плохо образованного человека. Можно по-разному относиться к Н. С. Хрущеву и А. Я. Вышинскому, но энергии и возможностей у них было хоть отбавляй.

В середине 30-х гг. ХХ века Хрущев только набирал обороты, Вышинский уже был в зените славы. Оба знали Романа Руденко и рассматривали его как своего человека, у каждого на него были свои виды. У Руденко хватило ума и изворотливости, чтобы с воодушевлением попытаться извлечь из ситуации максимум пользы для себя. Вместе с тем по мере накопления политического и правового опыта, а также в такт колебаниям «линии партии» менялось мировоззрение Руденко, происходила переоценка ценностей.

Роман Андреевич Руденко родился 17 (30) июля 1907 г. в селе Носовка Нежинского уезда Черниговской губернии (ныне Черниговской области Украины) в бедной крестьянской многодетной семье. Отец – Андрей Григорьевич – занимался крестьянским хозяйством и торговлей, мать – Наталья Емельяновна – детьми и домашним хозяйством.

В 15 лет Роман закончил семилетнюю школу, помогал родителям содержать хозяйство, был комсомольским активистом, затем работал на небольшом сахарном заводе, находящемся в селе, с 1925 г. работал в носовском райкоме комсомола, в 1926 г. вступил в ряды ВКП (б).

В 1929 г. Руденко был рекомендован партией на службу в прокуратуру г. Нежина, где занимался следственной работой. В 1930 г. уже возглавил прокуратуру Бериславского района Николаевской области УССР. Далее, как бы сейчас сказали, «карьерный лифт» двигался без остановки, невзирая на лица, события и потери.

В 1932 г. Руденко женился на Марии Андреевне Ткалич, у них было двое детей.

С середины 1930-х гг. Роман Андреевич познакомился и впоследствии тесно общался с начальниками по партийной и профессиональной линии – уже названными нами Хрущевым и Вышинским. Оба видных государственных и партийных деятеля сыграли в жизни Романа Андреевича решающую роль – конечно же, наряду с железной волей, упорством, чутьем и везением самого Руденко.

В 1937–1938 гг. Роман Андреевич – прокурор Донецкой области. Партийный билет для прокурорской работы был, безусловно, важнее юридического образования. Как тут не вспомнить слова П. И. Стучки о том, что «нам нужны не юристы, а коммунисты». Участвовал в сталинских репрессиях, хотя детальная информация об этом практически недоступна или попросту исчезла. Известно, что Руденко входил в состав особой тройки, созданной по приказу НКВД СССР от 30 июля 1937 г. № 00447. С 1938 по 1940 г. Руденко работал в городе Сталино (сегодня Донецк) прокурором Сталинской области.

Начавшаяся война изменила приоритеты: образованные, партийные и проверенные кадры были нужны больше, чем уголовные дела. После получения юридического образования в виде курсов Всесоюзной правовой академии и Московской юридической школы Наркомюста РСФСР Руденко стал работать в Прокуратуре СССР, где с 1941 по 1942 г. занимал должность начальника отдела по надзору за милицией.

В 1942 г. Руденко вернулся на Украину заместителем прокурора УССР, в 1944 г. стал прокурором УССР. Наряду с осуществлением огромной организационно-восстановительной работы органов прокуратуры Украины Роман Андреевич выступал в судах в качестве государственного обвинителя.

Комиссию по руководству работой советских представителей в Международном военном трибунале в Нюрнберге возглавлял бывший начальник Руденко – сам Андрей Януарьевич Вышинский. Молотов и Вышинский занимались внешними и внутренними вопросами организации и проведения Нюрнбергского процесса, важнейшие проблемы докладывали лично Сталину. Весь мир понимал историческую значимость расстановки правовых акцентов во Второй мировой войне.

Роман Андреевич, молодой, но уже опытный государственный обвинитель, со своей задачей справился блестяще. «В течение девяти месяцев мы наблюдали бывших правителей фашистской Германии. Перед лицом Суда, на скамье подсудимых, они притихли и присмирели. Некоторые из них даже осуждали Гитлера. Но они корят сейчас Гитлера не за провокацию войны, не за убийство народов и ограбление государств; единственно, чего не могут они ему простить, – это поражения. Вместе с Гитлером они были готовы истребить миллионы людей, поработить все передовое человечество для достижения преступных целей мирового господства. Но иначе судила история: победа не пришла по следам злодеяний. Победили свободолюбивые народы, победила правда, и мы горды тем, что Суд Международного Военного Трибунала – это Суд победившего правого дела миролюбивых народов. <…> Выступая на этом Суде от имени народов Союза Советских Социалистических Республик, я считаю полностью доказанными все обвинения, предъявленные подсудимым. И во имя подлинной любви к человечеству, которой исполнены народы, принесшие величайшие жертвы для спасения мира, свободы и культуры, во имя памяти миллионов невинных людей, загубленных бандой преступников, представших перед Судом передового человечества, во имя счастья и мирного труда будущих поколений – я призываю Суд вынести всем без исключения подсудимым высшую меру наказания – смертную казнь. Такой приговор будет встречен с удовлетворением всем передовым человечеством». Во многом так и произошло: речи, процедуры, показания, а главное – решения Нюрнбергского трибунала изучаются в юридических, исторических и международных учебных заведениях всего мира. И для многих Роман Андреевич Руденко является олицетворением именно результатов Нюрнбергского процесса над главными нацистскими преступниками.

После окончания работы Международного военного трибунала Руденко остался прокурором Украинской ССР и работал в этом качестве до 1953 г.

29 июня 1953 г. Романа Андреевича вызвали в Москву. Он встретился с первым секретарем ЦК КПСС Н. С. Хрущевым. Прокурор и известный исследователь российской истории права А. Г. Звягинцев пишет: «События развивались с ошеломительной скоростью. В тот же день на заседании Президиума ЦК КПСС Руденко был утвержден Генеральным прокурором СССР (выделено нами. – Прим. П. К.) вместо смещенного Сафонова. 29 июня вышел соответствующий указ Президиума Верховного Совета СССР. На том же заседании Президиума ЦК было принято постановление „Об организации следствия по делу о преступных антипартийных и антигосударственных действиях Берии”».

Процесс по делу Берии рассматривался Специальным судебным присутствием Верховного Суда СССР под председательством маршала И. С. Конева 23 декабря 1953 г. Берию приговорили к смертной казни. По указанию вождей Руденко был свидетелем расстрела Берии 24 декабря 1953 г., после чего доложил Хрущеву о «решении проблемы». Окажись среди подсудимых по этому делу его бывший патрон Вышинский или, страшно сказать, Хрущев, вряд ли они могли рассчитывать на снисхождение со стороны своего выдвиженца.

Вместе с тем, будучи и сам в определенной степени травмирован атмосферой страха массовых репрессий и Большого террора, когда в 1940 г. с тревогой ожидал ареста, он хорошо ощущал противоречие между правоприменением и законностью. Понимая необходимость устранения этой пропасти, Роман Андреевич не только подстраивался под волну борьбы с культом личности, но и во многом направлял и подкреплял ее с правовой точки зрения.

13 июля 1953 г. по предложению Руденко и Серова были освобождены и восстановлены в званиях все генералы, посаженные «Абакумовым, Игнатьевым и Епишевым».

После завершения работы комиссии «Хрущев задал Руденко вопрос: насколько обоснованы обвинения, которые предъявлялись на открытых процессах видным деятелям партии. Руденко ответил, что „с точки зрения юридических норм никаких данных для осуждения этих людей не существовало. Все основывалось только на личных признаниях, а личные признания, добытые путем физических и моральных истязаний, не могут служить базой для осуждения людей”. Когда же Хрущев заявил, что сам слышал, как подсудимые признавались в своих преступлениях, Руденко улыбнулся: „Тут искусство тех, кто вел следствие, кто проводил суд. Видимо, доводили людей до такого состояния, что у них имелся единственный способ покончить со страданиями и издевательствами – признаться, а следующим шагом была смерть”. После этого, по словам Хрущева, у него „возникла потребность приподнять занавес и узнать, как же все-таки велось следствие, какие существовали исходные материалы для ареста и что показало потом следствие по этим арестам”. Эти вопросы Хрущев поднял на заседании Президиума ЦК». Имея опыт деятельности в прокуратуре на разных постах и направлениях, Роман Андреевич руководил подготовкой нового Положения о прокурорском надзоре в СССР, которое было утверждено Президиумом Верховного Совета СССР 24 мая 1955 г. Руденко пытался исправить ошибки и преступления прошлого и не допустить их в будущем. Считается, что он неоднократно правил текст этого документа.

В 1960 г. Р. А. Руденко как Генеральный прокурор Советского Союза поддерживал обвинение в деле американского летчика Ф. Г. Пауэрса, сбитого над территорией СССР в 5 часов 36 минут 1 мая 1960 г. Яркая с точки зрения политической ситуации и убедительная с точки зрения правового обоснования речь Руденко отличалась еще и использованием норм международного права, позиций зарубежных теоретиков, зарубежного законодательства. То, что сам Руденко выступил обвинителем, было сильным ходом государства и Генерального прокурора – знаменитый советский государственный обвинитель на Нюрнбергском процессе формально обвиняет летчика, а фактически – Соединенные Штаты Америки, используя советское и американское право.

Руденко анализировал действия Пауэрса с точки зрения американского законодательства: «Виновность Пауэрса в шпионаже с точки зрения уголовного законодательства Советского Союза доказана бесспорно. Но мне хотелось бы подчеркнуть, что и согласно законодательству США действия подсудимого Пауэрса, если бы они имели место в Соединенных Штатах Америки и были направлены против Соединенных Штатов, также рассматривались бы как шпионаж и влекли за собой суровое наказание. Я ссылаюсь на Свод законов США издания 1958 года (опубликован в Вашингтоне в 1959 году), том 4, раздел 18, глава 37, именуемая „Шпионаж и цензура”.

Законодательство Соединенных Штатов Америки предусматривает, что уголовной ответственности за шпионаж подлежит всякий, кто „вступает, проникает, пролетает или каким-либо иным способом получает оборонную информацию”, которая может быть использована во вред Соединенным Штатам или в пользу любой иностранной державы.

Этим законодательством установлен обширный перечень объектов шпионажа. В их числе, например, указываются док, канал, железная дорога, фабрики, шахты, строения, учреждения, научно-исследовательские лаборатории и т. д. В качестве объектов шпионажа перечисляются любые наброски, фотографии, фотонегативы, чертежи, планы, карты, модели, записи или заметки о чем-либо, связанном с национальной обороной».

Весь мир следил за этим процессом. В конце своей речи Роман Андреевич сказал:

Публикаций у Романа Андреевича было немного, но можно выделить статьи о деятельности прокуратуры, имевшие скорее программный характер, и в целом о социалистической законности. Известность среди правоведов получили его речи на уже названных судебных процессах. Особенно обращаем внимание на семитомный сборник материалов «Нюрнбергский процесс» (1960) под его редакцией.

В мае 1972 г. за выдающиеся достижения в деле укрепления правопорядка и социалистической законности Р. А. Руденко было присвоено звание Героя Социалистического Труда.

К 80-летию со дня рождения Руденко в 1987 г. вышла книга с речами Романа Андреевича и его статьями, на которую мы ссылаемся в данных очерках.

Руденко общался с советскими и иностранными юристами, поддерживал отношения с коллегами (обвинителями и судьями) по Международному военному трибуналу. Любая иностранная делегация, посещавшая СССР по правовому сотрудничеству, считала делом чести пообщаться с Романом Андреевичем. С советскими юристами Руденко контактировал в основном по работе, в 1940-е и начале 1950-х гг. больше, чем с другими, – с Вышинским, как в юридической, так и в международной сфере. Везде Вышинский был его формальным, да и неформальным руководителем. Учеников в полном смысле слова у Руденко не было. Хотя многие прокурорские работники старшего поколения до сих пор называют его своим учителем.

Роман Андреевич Руденко трудился до конца своих дней, скончался в Москве 23 января 1981 г. Похоронен на Новодевичьем кладбище.

Свердловский юридический институт с 1954 по 1962 г. носил имя Андрея Януарьевича Вышинского, а впоследствии – с 1981 по 1992 г. – Романа Андреевича Руденко.