Глава 7
Лица советского права
§ 1. Особенности советского права
Советские юристы рассматриваемого периода в подавляющем большинстве обитали исключительно в пространстве внешней «матрешки» советского права, то есть права позитивного. Доступа во внутреннюю «матрешку» (Право катастроф), то есть к выработке безусловных директив партийного руководства, они не имели.
В результате длительной и весьма кровавой дискуссии 1930-х годов между правоведами, предлагавшими ликвидировать позитивное право как чисто буржуазное явление, и сторонниками «матрешечной» структуры советским правом стали называть исключительно право позитивное в его нормативистском виде. Совещание по вопросам науки советского государства и права, проходившее 16–19 июля 1938 г. под эгидой Академии наук СССР, решило: «Право – совокупность правил поведения, выражающих волю господствующего класса, установленных в законодательном порядке, а также обычаев и правил общежития, санкционированных государственной властью, применение которых обеспечивается принудительной силой государства в целях охраны, закрепления и развития общественных отношений и порядков, выгодных и угодных господствующему классу».
Отметим, что в этом определении управляющая роль Права катастроф («воля господствующего класса» «в целях закрепления и развития общественных отношений и порядков, выгодных и угодных господствующему классу») не только не отрицается, но и выпячивается. При этом советское право сводится к законодательству, что позволяет отсечь всякие философствования на тему морально-этических оснований права, задающих границу между правом и произволом.
В этих условиях социальная роль советских юристов была низведена к роли простых проводников (а иногда и сверхпроводников) управляющих сигналов Права катастроф. При этом им нередко приходилось идти на искажение системы правовой деятельности, допуская и оправдывая внесудебные расправы и сугубо административные нарушения прав и свобод не только граждан, но и целых народов.
Другой тяжелой травмой советского права был запрет на частную собственность, а значит – на частное право. В первую очередь это касалось советских правоведов, которым пришлось, что называется, извращаться, чтобы придать системе советского права хоть какое-то подобие автономного социального регулятора с независимой судебной властью. Так возникла весьма нестандартная теория советского права, имевшая разветвленную отраслевую структуру, в целом практически повторявшая структуру законодательства.
Советские юристы рассматриваемого периода в массе свой были лишены классического юридического образования просто в силу особенностей их биографий и потому теоретическими вопросами не заморачивались, а те, кто такое образование имел, легко отреклись от дореволюционных догм и следовали дорогой, проложенной А. Я. Вышинским.
Андрей Януарьевич лично выпестовал немалое количество своих последователей, которые с гордостью несли его знамя даже после того, как он отошел от роли сверхпроводника решений партии и правительства в жизнь страны и сосредоточился на международной деятельности.
