Глава 5
Время императриц

Петр I умер в 1725 году, так и не указав на своего наследника. Из возможных претендентов на престол были только его внук, девятилетний сын царевича Алексея Петр, и две дочери – Анна Петровна, которая вышла за голштинского герцога и уехала из страны, и Елизавета Петровна. Поскольку внятного волеизъявления по поводу престолонаследия не было, в результате жесткой борьбы приближенных к императору самодержавной императрицей становится вдова Петра I Екатерина (1684–1727), до принятия православия – Марта Самуиловна Скавронская (после первого замужества носила фамилию Крузе).

От имени Петра II первоначально страной управлял А. Д. Меншиков, а затем, в результате интриг – И. Долгорукий и А. Остерман. Последние и поддерживающая их значительная часть дворян были приверженцами старины, они оттеснили «птенцов гнезда Петрова» и стали сворачивать реформы. Символичным был факт возвращения столицы в Москву.

В январе 1730 года Петр Алексеевич Романов умер в возрасте 14 лет от простуды и оспы. Петр II похоронен в Архангельском соборе Московского кремля.

Династия Романовых по мужской линии прервалась, результатом чего стал династический кризис.

Петровская система государственного управления стала подвергаться деформации практически сразу после его смерти.

Еще в феврале 1726 года указом Екатерины I для решения вопросов внутренней и внешней политики государства был создан Верховный тайный совет из шести, а впоследствии из восьми членов. На Совете председательствовала императрица. Новому государственному органу подчинялись Сенат и коллегии. Верховный тайный совет получил даже законодательные полномочия.

Именно Верховный тайный совет пригласил в начале 1730 года Анну Ивановну (Иоанновну) (1693–1740) занять российский трон. Конечно же, Совет не обладал и не мог обладать полномочием определять наследников престола, однако произошло очередное глумление над правилами и традициями Русского государства.

Анна – дочь царя Ивана V Алексеевича, старшего брата Петра I. В конце 1710 года Анна обвенчалась с племянником прусского короля, герцогом Курляндским Фридрихом-Вильгельмом. В январе 1711 года при возвращении после свадебных торжеств муж Анны, не выдержав петровского гостеприимства, скончался.

Императрица без утверждения Верховным тайным советом обязывалась не принимать решения: «1) ни с кем войны не всчинять; 2) миру не заключать; 3) верных наших подданных никакими податьми не отягощать; 4) в знатные чины, как в статские, так и в военные сухопутные и морские, выше полковничья ранга не жаловать, ниже к знатным делам никого не определять, а гвардии и прочим войскам быть под ведением Верховного тайного совета; 5) у шляхетства живота, имения и чести без суда не отнимать; 6) вотчины и деревни не жаловать; 7) в придворные чины как русских, так и иноземцев не производить; 8) государственные доходы в расход не употреблять и всех верных своих подданных в неотменной своей милости содержать».

В качестве ответственности за нарушение кондиций предусматривалось лишение короны.

В начале 1730 года Анна, поддержанная дворянством, отказалась выполнять волю Верховного тайного совета, публично разорвала Кондиции и стала самодержавной российской императрицей. Анна объявила о возвращении столицы в Санкт-Петербург. Верховный тайный совет, конечно же, был ликвидирован, и был учрежден Кабинет министров.

Российская «хартия вольностей» для дворян просуществовала недолго и не прижилась на русской неустойчивой для стабильных решений почве, особенно в эпоху дворцовых переворотов, да еще и «через черный ход», когда не только население, но и основная часть дворян не знала, о чем идет речь. Анна поступила как настоящая хозяйка своего слова: захотела – дала, захотела – забрала.

В отличие от российской ситуации, в Англии в начале XIII века требования феодалов поддерживали все слои общества. В России Кондиции не были опубликованы и воспринимались как узурпация власти Верховным тайным советом.

Тем не менее дворянство, которое привело Анну к власти и потому вполне могло ее контролировать, не собиралось отказываться от продвижения своих корпоративных интересов. Еще в допетровскую эпоху замечалось стремление ограничить права не-дворян владеть землей, выразившееся в некоторых положениях Уложения 1649 года. При Петре этот процесс был заторможен. Теперь же дворянство могло взять реванш.

Указом 25 октября 1730 года был подтвержден запрет Уложения боярским людям, монастырским слугам и владельческим крестьянам покупать и принимать в заклад вотчины и недвижимые имущества. Тем, кто из указанных лиц владеет недвижимыми имениями, предписывалось распродать их «с объявления сего указа конечно в полгода», иначе имения подлежали конфискации.

Другая тенденция – все более глубокое закрепощение крестьян – нашла свое выражение в запрете крестьянам работать по подряду: «Крестьян ни в от-купы, ни в подряды не допускать, кроме найму подвод и судов и каких-либо работ», – говорилось в Регламенте Камер-коллегии от 23 июня 1831 года. Указом от 12 марта 1734 года крестьянам запретили открывать фабрики.

Наконец, в 1731 году Анна отменила ненавистный дворянам Указ Петра I о единонаследии (см. § 2 главы 4), увидев в нем политическую угрозу и пойдя навстречу помещикам. Указ 1731 года «О именовании поместий и вотчин недвижимым имением и о разделе оных между детьми по Уложению» повелевал дела о наследстве вершить по Уложению и по новоуказным статьям, изданным в дополнение к нему, давая возможность разделения между наследниками имений и других недвижимых имуществ. Однако обращаем внимание на то, что произведенное петровским Указом о единонаследии слияние вотчин и поместий оставалось в силе: «„Повелеваем впредь с сего нашего указа как поместья, так и вотчины именовать равно одно – недвижимое имущество – вотчина“; таким образом, закон ясно истолковал, что новое понятие „недвижимое имущество“ равняется прежнему понятию – „вотчина“».

К тому же Анна разрешила дворянам получать образование дома и дала право выходить в отставку через 25 лет службы.

Императрица сделала несколько шагов по пути систематизации российского законодательства. В 1730 году была создана Уложенная комиссия для подготовки двух важнейших глав: о суде и вотчинах. Однако дело не двигалось. Сперанский писал, что Анна распорядилась опубликовать текст Сводного уложения, но потом выяснилось, что работа не была окончена. «Приказы и коллегии все обременены были текущими делами. Канцелярии везде были слабы и чрезмерно заняты; таким образом, время протекало в тщетных переписках, подтверждениях и объяснениях и в пересмотре или, лучше сказать, в приготовлениях к пересмотру сочиненных в Комиссии двух глав нового Уложения: Вотчинной и Судной. В 1741 году существование ее прекратилось, не оставив никаких почти следов десятилетнего ее продолжения».

Однако в ее царствование случилось то, против чего предостерегал не раз упоминаемый нами Крижанич: «Нельзя разрешить иностранцам занимать должности в стране, нельзя давать им русское подданство, иностранные войска можно вводить в страну, только если бунт угрожает власти законного государя, и уж ни в коем случае нельзя делать иностранца наследником русского престола. Въезжать в страну надо позволять лишь тем, без кого невозможно обойтись: лекарей, толмачей, ликописцев, музыкантов и всяких ремесленников. Но как только „нашинцы“ овладеют этим ремеслом, нужно немедленно избавляться от учителей, высылая их обратно».

Анна передала рычаги управления страной иностранцам. Недовольные жестоко преследовались. Время правления Анны получило название бироновщины по имени ее фаворита Э. И. Бирона.

Иноземная вакханалия закончилась осенью 1740 года, после смерти Анны. Императрица была похоронена в Петропавловской крепости Петропавловского собора в Санкт-Петербурге.

За месяц до кончины императрицы у ее племянницы Анны Леопольдовны и принца Антона Ульриха Брауншвейгского родился сын Иван (1740–1764). На основании завещания Анны Ивана провозгласили российским императором – Иваном VI, когда ему было всего два месяца. Регентство Бирона при малолетнем принце Иване Антоновиче не продлилось и месяца, а правление его матери Анны Леопольдовны – чуть более года.

Елизавета Петровна, пришедшая к власти в результате переворота, приказала арестовать годовалого ребенка – Ивана VI. Впоследствии специально назначенному капитану Миллеру было велено четырехлетнего бывшего императора Ивана отправить на Соловки и именовать впредь Григорием: «…Посадить младенца ночью, чтобы никто не видал, и отправиться в Соловецкий монастырь, где его ночью же, закрыв, пронести в четыре покоя и тут с ним жить так, чтобы кроме его, Миллера, солдата его и служителя, никто оного Григория не видел… а младенца из камеры, где он посажен будет, отнюдь не выпускать и быть при нем днем и ночью слуге и солдату, чтоб в двери не ушел или от резвости в окошко не выскочил». Но довести семью до Соловков не удалось из-за распутицы, и они застряли на долгие 34 года в Холмогорах Архангельской губернии.

В январе 1756 года 15-летнего юношу тайно вывезли из Холмогор и доставили в крепость Шлиссельбург, где он прожил еще восемь лет. Странно, что на него не надели железную маску. На него, больного и неразвитого молодого человека, но опасного соперника в споре за российский трон, приходили посмотреть Елизавета, Петр III и Екатерина II.

В. О. Ключевский писал о том, что «Екатерина виделась с ним вскоре по воцарению и приказала уговаривать его к пострижению в монашество».

Однако Иван был убит при попытке освобождения, предпринятой подпоручиком В. Я. Мировичем. Считается, что Иван похоронен в Шлиссельбурге, но где его могила, точно не известно. Жизнь и смерть Ивана Антоновича Романова окутана многочисленными тайнами и легендами, имя несостоявшегося императора было долгое время под запретом. Русский ремейк «Железной маски» закончился летом 1764 года.