2
Земля без воли
«До революции 1905–1906 годов русский земельный строй был существенно дуалистичен. Было два юридических мира: мир Х тома (частного права. – Прим. авт.) и мир крестьянского права… Дуализму Х тома и крестьянского права был нанесен решительный удар законодательством Столыпина. Один коллектив – двор – был словом закона упразднен и заменен началом индивидуальной собственности; другому коллективу – общине – была объявлена решительная война», – писал в 1924 году приват-доцент Русского юридического факультета в Праге К. И. Зайцев. Дуализм в земельном вопросе закончился с приходом к власти большевиков: в 1917 году покончили и с частным, и с крестьянским правом.
Одним из первых декретов Советской власти, как известно, стал Декрет о земле, принятый II Всероссийским съездом Советов на второй день после государственного переворота – 26 октября (8 ноября) 1917 года.
Большевики впоследствии утверждали, что основой для выработки проекта Декрета о земле послужил «Примерный крестьянский наказ» – сводка 242 наказов, доставленных в Петроград местными депутатами на I Всероссийский съезд крестьянских депутатов, проходивший 4 (17) мая – 28 мая (10 июня) 1917 года. Наказ состоял из двух частей: в первой были изложены политические требования, во второй – требования по земельному вопросу.
Основными положениями Декрета о земле была социализация (обобществление) помещичьей земли и передача ее в распоряжение местных органов по управлению землей. В соответствии с п. 1 декрета помещичья собственность на землю отменялась немедленно без всякого выкупа. При этом земли рядовых крестьян и рядовых казаков не конфисковывались (п. 5). По сути, Декрет о земле поощрял «черный передел» земли, начатый крестьянами еще при Временном правительстве.
Пункт 2 предусматривал, что помещичьи имения, равно как все земли удельные, монастырские, церковные, со всем их живым и мертвым инвентарем, усадебными постройками и всеми принадлежностями, переходят в распоряжение волостных земельных комитетов и уездных Советов крестьянских депутатов впредь до разрешения Учредительным собранием вопроса о земле.
В содержание декрета входил эсеровский «Крестьянский наказ о земле», отражавший «волю огромного большинства сознательных крестьян всей России» и объявленный временным законом, который применялся впредь до Учредительного собрания. Наказ провозглашал отмену частной собственности на землю навсегда; земля не могла быть ни продаваема, ни покупаема, ни сдаваема в аренду либо в залог, ни каким-либо другим способом отчуждаема. Вся земля конфисковывалась безвозмездно, обращалась во всенародное достояние и переходила в пользование всех трудящихся на ней.
За лицами, у которых изымалась земля, признавалось лишь право на общественную поддержку на время, необходимое для приспособления к новым условиям существования.
Право пользования землей получали «все граждане (без различия пола) Российского государства, желающие обрабатывать ее своим трудом, при помощи своей семьи или в товариществе, и только до той поры, пока они в силах ее обрабатывать». Были предусмотрены разнообразные формы пользования землей: подворная, хуторская, общинная, артельная – и установлен запрет на применение наемного труда.
В последующем положения о социализации земли нашли отражение в Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа, принятой III Всероссийским съездом Советов 12 (25) января 1918 года, и в ст. 3 Конституции РСФСР 1918 года.
Все леса, недра и воды общегосударственного значения, а равно и весь живой и мертвый инвентарь, образцовые поместья и сельскохозяйственные предприятия объявлялись общенародным достоянием.
В первые месяцы Советской власти были приняты нормативные акты, запрещающие оборот земли и других объектов недвижимого имущества. Так, декретом СНК РСФСР от 14 декабря 1917 года «О запрещении сделок с недвижимостью» с 18 декабря 1917 года ввиду предстоящего обобществления городской земли приостанавливались «какие бы то ни было сделки по продаже, покупке, залогу и т. п. всех недвижимостей и земель в городах». Лица, продолжавшие продажу, покупку и т. д. недвижимых имуществ и земли и не подчинившиеся настоящему постановлению, по решению местных судов подлежали денежным взысканиям вплоть до конфискации имущества.
Декрет ВЦИК от 20 августа 1918 года «Об отмене права частной собственности на недвижимости в городах» провозглашал отмену права частной собственности на все без исключения участки – как застроенные, так и незастроенные, принадлежащие как частным лицам и промышленным предприятиям, так и ведомствам и учреждениям, находящиеся в пределах всех городских поселений.
Это означало обобществление основной части частновладельческого жилищного фонда: «В городских поселениях с числом жителей свыше 10 тыс. человек отменяется право частной собственности на все строения, которые вместе с находящейся под ними землей имеют стоимость или доходность свыше предела, установленного органами местной власти». Бывшие собственники недвижимости уравнивались во всех отношениях с прочими пользователями и были обязаны вносить наемную плату за занимаемые ими объекты.
Начался Великий жилищный передел. Именно так – Великий! Началось переселение рабочих в «барские» квартиры. Или путем конфискации таких квартир, или путем так называемого уплотнения – подселения в «барскую» квартиру новых жильцов. Так, только в Москве осенью 1918 года было выселено 3197 «буржуазных семей» (около 15 тыс. человек), а в их квартиры вселено более 20 тыс. рабочих.
Жертвами этого самого уплотнения в значительной степени являлись «профессора», то есть представители интеллектуального труда. Булгаков в своей фантастической повести «Собачье сердце» рассказал историю, в которой профессору Преображенскому удалось счастливо избежать «уплотнения». Однако в реальной жизни такое случалось очень редко. Для людей, выросших и проживших долгую жизнь в нормальных условиях, внезапное уплотнение обычно становилось бытовой катастрофой, иногда с трагическими последствиями: «…Имеется уже несколько тяжелых случаев, когда волнения, страдания и мытарства, вызванные жилищными осложнениями, приводили к преждевременной смерти научных работников (известный профессор-литературовед Гершензон)».
В соответствии с планом В. И. Ленина, предполагавшим «нормировку распределения квартир», в 1919 году Наркомздравом были приняты санитарные нормы жилой площади – 18 кв. аршин на человека (8,25 кв. м). Казалось бы, это минимально допустимые санитарные нормы, но на них начинают ориентироваться как на максимально допустимые при распределении жилья и при уплотнениях.
После введения этих норм появляются такие понятия, как «жилплощадь», «излишки» или «лишние метры», а также «очередь на жилье». Уплотнять стали всех без разбора, а не только «профессоров». Начался настоящий жилищный террор.
В соответствии с декретом СНК РСФСР от 25 мая 1920 года «О мерах правильного распределения жилищ среди трудящегося населения» вся жилая площадь сверх установленной нормы подлежала изъятию и перераспределению. Те, у кого жилплощадь превышала норму, должны были «самоуплотниться», то есть подселить к себе дополнительных жильцов, которых могли выбрать сами: «При уплотнениях гражданам дается двухнедельный срок для подыскания себе сожителей. В случае, если к этому сроку квартира не будет уплотнена в полной мере, жилищно-земельным отделам предоставляется право произвести принудительное уплотнение».
Результатом стало появление так называемых коммунальных квартир, в которых проживало подавляющее большинство городского населения. Люди, различающиеся по своим ценностным установкам, мировоззрению, а главное – по своей бытовой культуре, были вынуждены жить вместе, разделенные в лучшем случае фанерными перегородками, а то и вовсе занавесками. Они были практически лишены приватности в своей личной, в том числе и интимной, жизни.
Человек, измученный непрерывными коммунальными склоками, озлоблялся, ненавидел весь мир и только и искал, на ком бы «разрядиться», снять свой стресс. И если ему указывали на очередного «врага народа», он с энтузиазмом начинал клеймить его позором и требовать для него смертной казни.
В целом эпоха жилищного передела – раздачи жилья по классовому признаку – привела к отрицательным последствиям. У местных властей, в ведении которых оказался весь городской жилищный фонд, не ремонтировавшийся с начала Первой мировой войны, средств не то что на его ремонт, даже на поддержание в более или менее приличном состоянии не было. Он пришел в полный упадок. Только в Москве было разрушено или пришло в полную негодность 11 тыс. зданий, в том числе 7 тыс. жилых, насчитывающих 41 тыс. квартир.
Как мы отмечали, с началом Гражданской войны вожди революции начали переходить от создания социалистического общества, управляемого вооруженными рабочими, к построению регулярного государства, управляемого партией. Обобществление земли стало подменяться ее огосударствлением. Одним из симптомов этого процесса стало положение ВЦИК от 14 февраля 1919 года «О социалистическом землеустройстве и о мерах перехода к социалистическому земледелию», которое объявило всю землю в пределах РСФСР, в чьем бы пользовании она ни состояла, единым государственным фондом (ст. 1). Этот государственный фонд находился в непосредственном заведовании и распоряжении народных комиссариатов и подведомственных им местных органов власти. Был утвержден переход от единоличных форм землепользования к товарищеским. Приоритет отдавался крупным советским хозяйствам, коммунам, а все виды единоличного землепользования рассматривались как проходящие и отживающие.
В развитие положения от 14 февраля 1919 года в последующем постановлении Наркомзема РСФСР от 11 марта 1919 года была утверждена Инструкция по применению Положения о социалистическом землеустройстве, определившая порядок наделения земельными участками, порядок учета земельных участков, виды документов, подтверждающих землепользование. Основанием для исчисления нормы наделения служило среднее трудовое хозяйство данного района. Размер нормы наделения рассчитывался на наличную душу-едока, принимаемую за разверсточную единицу.
Проводимый земельный передел 1917–1919 годов не дал ожидаемого эффекта, наоборот, во многих регионах число пахотных земель снизилось, как, впрочем, и урожаи хлеба и др. В постановлении VIII Всероссийского съезда Советов от 23 декабря 1920 года «О мерах укрепления и развития крестьянского и сельского хозяйства» отмечалось, что «тяжелая борьба рабочих и крестьян с российскими и иноземными помещиками, кулаками и капиталистами потребовала великих жертв от крестьянского трудового хозяйства. Оно терпело разорение от грабежа белогвардейцев. Оно страдало от мобилизации работников и лошадей для Красной Армии. Привоз из-за границы необходимых для крестьянства товаров был остановлен иностранными помещиками и капиталистами. Несмотря на все усилия рабоче-крестьянской власти и все ее заботы о трудящемся крестьянстве, засевы в последние годы сократились, обработка земли ухудшилась, животноводство пришло в упадок».
Отдельные меры, направленные на стабилизацию обстановки, были приняты декретом СНК РСФСР от 30 апреля 1920 года «О переделах земли» и декретом ВЦИК, СНК РСФСР от 27 мая 1920 года «Об увеличении размера землепользования в трудовых хозяйствах».
Совет народных комиссаров постановил: «производство полных и частичных переделов пахотных земель в сельских обществах с общинной формой землепользования» допускать «только с разрешения местных земельных органов». Это означало окончательное прекращение «черного передела».
За трудовым населением, ведущим интенсивное земледельческое хозяйство, сохранялось все то количество земли, которое находилось в его фактическом пользовании и обрабатывалось силами самого хозяйства, без применения наемного труда, хотя бы это количество земли было выше установленных для данного района норм наделения землей.
Постановлением ВЦИК от 22 мая 1922 года был утвержден Закон о трудовом землепользовании, в котором были предусмотрены некоторые гарантии для пользователей земельными участками. Приводились в систему способы землепользования, включавшие в себя:
а) общинный (с уравнительными переделами земли между дворами);
б) участковый (с неизменным размером права двора на землю в виде чересполосных, отрубных или хуторских участков);
в) товарищеский (с совместным пользованием землей членами общества, составляющими сельскохозяйственную коммуну, артель или товарищество, с общественной обработкой земли);
г) смешанный (с различными способами пользования по разным хозяйственным угодьям).
В числе гарантий устанавливался запрет на лишение земли кого-либо из трудовых пользователей, кроме случаев, прямо указанных в законе, а размеры, границы и местоположение их земельных участков могли быть изменены лишь при землеустройстве, а также при земельных переделах в тех обществах, где существовал общинный порядок землепользования.
Гарантии предусматривались и на случай изъятия земель для государственных или общественных надобностей (ст. 13 закона от 22 мая 1922 года). Взамен изъятой отводилась земля в другом месте с возмещением убытков землепользователю на общих основаниях. Если землепользователь без уважительных причин оставлял землю без хозяйственного использования или сдавал ее в аренду с нарушением закона, он мог быть временно (на срок не более одного года) лишен пользования этой землей в порядке, установленном для рассмотрения спорных земельных дел. Во многом закон от 22 мая 1922 года стал основой для кодификации земельного законодательства.
В первые годы Советской власти были приняты нормативные акты, регулирующие правовой режим не только земли, но и лесов, недр – в частности, декрет ВЦИК от 27 мая 1918 года «О лесах», отменивший всякую собственность на лес в пределах РСФСР. Леса, принадлежавшие частным лицам и обществам, объявлялись «без всякого выкупа, явного или скрытого, общенародным достоянием Российской Социалистической Федеративной Советской Республики». Декретом СНК РСФСР от 30 апреля 1920 года «О недрах земли» было отменено право собственности не только на поверхность земли, но и на ее недра. Все акты и договоры о правах на недра земли всяких лиц и частных обществ были признаны утратившими силу.
С упорством, достойным лучшего применения, большевики продолжали политику наращивания экономического давления на крестьян: были приняты декрет от 9 мая 1918 года «О предоставлении народному комиссару продовольствия чрезвычайных полномочий по борьбе с деревенской буржуазией, укрывающей хлебные запасы и спекулирующей ими», декрет СНК РСФСР от 20 июля 1920 года «Об изъятии хлебных излишков в Сибири».
Декрет от 9 мая 1918 года признавал всех лиц, «имеющих излишек хлеба и не вывозящих его на ссыпные пункты, а также расточающих хлебные запасы на самогонку, врагами народа», они предавались революционному суду, «приговаривались к тюремному заключению на срок не менее 10 лет, изгонялись навсегда из общины, все их имущество подвергалось конфискации, а самогонщики, сверх того, присуждались к принудительным общественным работам».
В случае обнаружения у кого-либо избытка хлеба, не заявленного к сдаче, хлеб отбирался бесплатно, а причитающаяся по твердым ценам стоимость незаявленных излишков выплачивалась в половинном размере тому лицу, которое указало на сокрытые излишки, после фактического поступления их на ссыпные пункты и в половинном размере – сельскому обществу. В заготовительную кампанию 1919/1920 хозяйственного года продразверстка распространилась не только на хлеб, но также на картофель и мясо, а к концу 1920 года – почти на все сельскохозяйственные продукты.
Только катастрофический голод 1920–1921 годов и пожар восстаний крестьян и военных убедили большевистское правительство, что сельское хозяйство отнюдь не является неисчерпаемым ресурсом, и если продолжать резать куриц, приносящих золотые яйца, то можно ненароком отрубить голову и самому себе.
Началом новой экономической политики принято считать декрет ВЦИК от 21 марта 1921 года «О замене продовольственной и сырьевой разверстки натуральным налогом»: продразверстка была заменена твердо фиксированным продовольственным натуральным налогом, взимаемым с крестьянских хозяйств. Такие налоги были предусмотрены декретами СНК РСФСР от 21 апреля 1921 года «О натуральном налоге на хлеб, картофель и масличные семена» и «О натуральном налоге на молочные продукты», от 17 мая 1921 года «О натуральном налоге на сено» и др. Продналог должен был быть меньше обложения путем разверстки. Сумма налога исчислялась так, чтобы покрыть самые необходимые потребности армии, городских рабочих и неземледельческого населения. Общая сумма налога должна была постоянно уменьшаться, по мере того как восстановление транспорта и промышленности позволяло бы Советской власти получать продукты сельского хозяйства в обмен на фабрично-заводские и кустарные изделия.
