3
Технология диктатуры партии
Сюда приходит что-то злое.
Уильям Шекспир. Макбет
В середине 1918 года советское государство еще не избавилось от кавычек: большая часть регионов не подчинялась столице, начиналась Гражданская война, система управления еще далеко не была сформирована. Да и большевики не очень-то пеклись о государстве, а все больше норовили разжечь мировую революцию. Собственно, в Конституции 1918 года слово «государство» даже не упоминалось. В статье 10 устанавливалось, что «Российская Республика есть свободное социалистическое общество всех трудящихся России», зато она ставила «своей основной задачей уничтожение всякой эксплуатации человека человеком… и победу социализма во всех странах…» (ст. 3).
Однако по мере того, как становилось все более очевидным, что мировая революция в ближайшее время не состоится, проблема государственного строительства начала все больше занимать внимание новой власти. Нужно было принимать новые важные Решения.
Дела в этом направлении шли неплохо. После того как удалось исключить из состава ВЦИК меньшевиков и эсеров – сначала правых и центристов, а затем и левых после их неудачного мятежа в июле 1918 года, – большевики получили полный контроль над этим верховным органом Советской власти. Властные полномочия и авторитет, которыми пользовались члены и руководитель Президиума ВЦИК, основывались исключительно на том, что все они были, прежде всего, членами руководящей верхушки РСДРП (б) – РКП (б). Председатель ВЦИК Я. М. Свердлов, являвшийся одновременно председателем Секретариата ЦК РКП (б), старательно конструировал ВЦИК как однопартийный орган. Все декреты, постановления и прочие решения ВЦИК предварительно рассматривались на заседаниях Политбюро ЦК РКП (б).
Совнарком после июля 1918 года также был исключительно большевистским. Его председатель В. И. Ленин был членом Политбюро ЦК РКП (б), так что и второй высший орган управления Советской власти находился под полным контролем партии.
Все низовые Советы полностью контролировались большевиками, точнее даже сказать – были большевистскими: на губернском уровне доля коммунистов составляла от 52,4 % до 90,3 % от списочного состав Советов, а на уездном – от 48,4 % до 72, 8 %.
Во властной иерархии ВЦИК стоял выше СНК, поскольку не только формировал его состав, но и мог отменить любой декрет правительства. Однако подобных эксцессов не было и не могло быть, поскольку оба органа управлялись из одного центра. Но не все было так однозначно.
Революция – это дело молодых и рьяных. Большинство лидеров партии были гораздо моложе Ленина, которого они давно за глаза называли стариком, и считали возможным бороться за лидерство.
Некоторые историки считают, что летом 1918 года, в условиях глубокого политического и экономического кризиса, авторитет Ленина серьезно пострадал, в то время как усилились позиции во власти Свердлова, что видно из занимаемых им должностей.
Конечно, Ленин как создатель и бессменный неформальный лидер партии имел полное право претендовать на статус суверена. Однако в РКП (б) все еще сохранялся принцип коллективного руководства, и Ленину приходилось считаться с авторитетом членов Политбюро.
Документальной информации о каких-либо трениях по вопросу о соотношении полномочий между ВЦИК и СНК при жизни Свердлова нам не известно. Однако сразу после гибели Якова Михайловича (по официальной, весьма туманной версии, умер от «испанки») 16 марта 1919 года состоялся Пленум ЦК РКП (б), на котором состоялись дебаты по поводу дальнейшей судьбы ВЦИК. Неожиданно выяснилось, что общая политика по отношению к ВЦИК должна быть изменена. Ленин сумел настоять на уничтожении ВЦИК как альтернативного Совнаркому центра власти: «Везде придется заменить его (Я. М. Свердлова. – Прим. авт.) коллективной работой. ВЦИК необходимо реформировать в смысле состава и работы».
18 марта Ленин заявил на первом заседании VIII Съезда партии большевиков: «Парламентом в эпоху диктатуры нельзя ни решать вопросы, ни направлять партию или советские организации». За всеми этими странными высказываниями (какой парламент? как он может направлять партию?) светилась яркая дуга аппаратной борьбы.
VIII Съезд РКП (б) принял решение: «1. Состав ВЦИК. Съезд полагает, что состав ВЦИК должен быть изменен в том смысле, что члены ВЦИК должны вербоваться главным образом из деятелей с мест, ведущих постоянную работу среди масс крестьян и рабочих. 2. Президиум ВЦИК. Функции Президиума ВЦИК не разработаны в советской Конституции. На ближайшем съезде Советов необходимо на основе всего практического опыта точно сформулировать права и обязанности Президиума ВЦИК и разграничить круг его функций с кругом функций Совнаркома».
Высшее большевистское руководство сочло возможным придать ВЦИК некую «представительность»:
«Пусть там будут вожаки крестьянской бедноты, которые еще не записались в партию, но которые через месяц, через два войдут в нее. Пусть там будут люди, которые вышли из народа, которые явятся строителями завтрашнего дня. Это принесет свежесть, размах во ВЦИК…», – заявил Г. Е. Зиновьев.
Председателем ВЦИК стал бесцветный и безопасный с аппаратной точки зрения М. И. Калинин, которого с подачи Троцкого стали называть «всероссийским старостой».
Из ВЦИК последовательно, шаг за шагом удалялись те, кто хорошо помнил первые месяцы «пролетарской демократии», когда этот орган занимал важное место в формировании политического курса новой, рабоче-крестьянской власти. А уж свободу слова при А. Ф. Керенском – тем паче.
К 1920 году ВЦИК окончательно перестал быть вторым центром Советской власти, «соправителем» Совнаркома, а резолюции ВЦИК стали разрабатываться под руководством председателя СНК Ленина.
Саморазоблачительную трактовку Конституции 1918 года дал ответственный секретарь ЦК РКП (б) Н. Н. Крестинский: «Когда ЦК нашей партии, контролирующий и направляющий работу центральных органов» (!) приходит к мнению, «что то или иное постановление Совнаркома необходимо отменить или приостановить его действие, ЦК делает это через Президиум ВЦИК. В этом основная цель того права утверждения и приостановления, но не самостоятельного декретирования (!) (выделено авт. – П. К.), которое предоставлено VII Съездом Советов Президиуму ВЦИК по отношению к решениям Совнаркома».
Было принято постановление ВЦИК от 31 декабря 1921 года «О советском строительстве», которым определялось правовое положение ВЦИК, съездов Советов на местах и других государственных органов. Согласно этому документу, ВЦИК должен был осуществлять функции законодательного органа, увеличить свой состав до 386 человек и собираться на сессионные заседания не менее трех раз в год. На постоянной основе должны были действовать бюджетные, федеральные и другие комиссии. Съезды Советов автономных республик и областей, губернские, уездные и волостные – созываться один раз в год.
Спрашивается, зачем Ленин с товарищами из Политбюро приложил столько усилий по «реформированию» ВЦИК, и так находившегося под полным контролем партии, его «приспособлению», «приближению к массам», в результате чего ВЦИК был превращен в сугубо декоративный орган? Ведь было хорошо, а стало совсем неприлично.
Авторитарная модель управления, заложенная в Конституции, неизбежно приводила к появлению суверена. Да и народ в эпоху лихолетья жаждал сильного и прозорливого вождя.
За этот статус были готовы побороться многие птенцы ленинского гнезда. Председатель ВЦИК, будучи формальным главой государства, безусловно, имел приличную фору, что, по-видимому, и доказал Свердлов. Чтобы оградить себя от такого риска, соискатели и решили заблокировать угрозу, низведя ВЦИК до уровня декорации.
В основе этих манипуляций лежали отнюдь не идейные разногласия, а аппаратная борьба за власть, которой не гнушались ни Ленин, ни его ближайшие соратники, за исключением разве что Троцкого, который не пытался расставить на руководящие должности своих людей, полагая, что армия всегда выступит на его стороне. И крупно ошибся, пав первой жертвой этой самой аппаратной возни. Не миновала чаша сия и большинства членов тогдашнего Политбюро: из 10 упомянутых его членов только трое (Ленин, Сталин и Стасова) умерли своей смертью.
Другим не менее, а может, и более существенным мотивом выхолащивания властных полномочий Советов была все возрастающая уверенность правящей верхушки в универсальности и эффективности сверхцентрализованных методов управления. Эта уверенность, как мы уже отмечали, возникла на основе опыта создания Красной Армии с ее жесткой дисциплиной и опыта ведения Гражданской войны. Разветвленная, включающая несколько властных институтов, система принятия решений явно противоречила ситуации, сложившейся к середине 1919 года.
На этом фоне явным излишеством, если не диверсией, выглядело самостийное творчество местных Советов, которые к тому же могли стать школой молодых лидеров.
В начале 1918 года советская работа считалась самым ответственным партийным поручением, и лучшие партийные силы на местах были брошены в Советы. Многие большевики тогда полагали, что партия не должна играть особой роли в управлении государством.
Еще на VII Всероссийской конференции РСДРП (б) в апреле 1917 года делегаты неоднократно поднимали вопрос, кто выше – партия или Советы. Партийные комитеты были финансово зависимы от Советов. Даже помещение для проведения своих заседаний губком РКП (б) должен был просить у губернского Совета. Между многими партийными комитетами и исполкомами Советов складывались напряженные отношения.
На VIII Съезде РКП (б), состоявшемся 18–23 марта 1919 года, была предельно ясно сформулирована суть советского строительства и взаимоотношений партии и Советов: «Коммунистическая партия ставит своей задачей завоевать решающее влияние и полное руководство во всех организациях трудящихся: в профессиональных союзах, кооперативах, сельских коммунах и т. д. Коммунистическая партия особенно добивается проведения своей программы и своего полного господства в современных государственных организациях, какими являются Советы».
В 1919–1920 годах было изменено финансирование партийных организаций. Оно стало осуществляться из центра через НКВД по указаниям ЦК. Средства направлялись губкомам партии, которые затем их распределяли по городским и уездным комитетам. Таким образом, парткомы были выведены из финансовой зависимости от местных органов государственной власти.
К концу 1919 года в сознании работников государственных органов укоренилась мысль о полном подчинении деятельности Советов и их исполнительных органов соответствующим партийным инстанциям. Молодая поросль карьеристов дружно устремилась в партийные органы.
В дополнение к местным органам власти и партийным организациям в регионы с наименьшим влиянием Советской власти назначались подотчетные только ЦК комиссары. Также была создана система назначений и переводов партийных работников по распоряжению ЦК и губкомов. В предполагаемом «демократическим централизмом» сочетании демократии и централизации, на основании которого, согласно уставу, должны были функционировать партийные организации, большее значение получила, конечно же, централизация, а демократия все глубже уходила на задний план.
По мере того как все рычаги государственного управления переходили в руки РКП (б), все острее вставал вопрос о централизации самой партии по военному образцу.
Централизации способствовало и то, что до половины от общего числа членов партии состояло в рядах Красной Армии, и красноармейцев активно принимали в РКП (б). В РККА организационная и учетно-кадровая работа была на высоте, и ее перенос на партийную практику способствовал усилению контроля над партийными кадрами в ЦК. В гораздо меньшей степени такой контроль наблюдался в крупнейших территориальных парторганизациях.
С целью исправления этого упущения была сформирована и закреплена в уставе иерархия партийных органов, включающая в себя ЦК, обкомы и приравненные к ним парткомы автономных образований, губкомы, укомы, волкомы и первичные организации (ячейки производственные, сельские, при учреждениях и т. п.). На всех уровнях, кроме первичных организаций, вместе с партийным комитетом должна была избираться контрольная комиссия, призванная проверять проводимые им мероприятия и расходование средств партийными органами.
В 1920 году в рамках дальнейшего укрепления партийного аппарата были сформированы областные бюро ЦК, подотчетные только Центральному комитету РКП (б), которые координировали деятельность партийных организаций (прежде всего губкомов) на территории нескольких соседних губерний. Их создание по особому постановлению ЦК и отсутствие ревизионной комиссии при них были закреплены в Уставе РКП (б) 1922 года. Кроме того, в том же уставе закреплялась практика утверждения кандидатур секретарей парткомов вышестоящим партийным органом.
Была сформирована система учета и перераспределения партийных кадров, включающая проведение переписей сначала центрального аппарата партии, затем ответственных работников губернского и уездного масштаба (1919–1920), чистку партии в 1921 году. Следующим шагом стало проведение Всероссийской переписи членов РКП (б) в 1922 году. Эти меры способствовали усилению контроля центральных парторганов над региональными парткомами и их ответственными работниками.
Наконец, в 1921 году X Съездом РКП (б) была принята резолюция «О единстве партии», согласно которой была запрещена фракционность в рамках партии и обсуждение уже принятых партийных решений, активно применялись переводы и понижения несогласных. Времена дискуссий канули в Лету, пришли времена коротких приказов и четких ответов.
Каких-либо проявлений охлократии или «революционного творчества масс» в стране в начале 1920-х уже не наблюдалось. Еще Аристотель предупреждал, что охлократия неизбежно вырождается в деспотию, и в тот период она была явлена в полной красе. Суверен еще не был персонализирован, но круг лиц, стремящихся к этому статусу, уже определился.
Впрочем, управление партией отнюдь не сводилось исключительно к командно-административным методам. Исходя из опыта катастрофического голода, власть активно применяла способ, так сказать, кормления с руки. Первый порыв уравнять начальников с трудящимися по доходам быстро угас, и уже в 1919 году ответственные работники получали увеличенный размер жалованья и другие преференции. Была разработана иерархическая система номенклатурных привилегий в зависимости от должности, в соответствии с которой вводились спецпайки, предоставлялось право «помещаться в специальные санатории» с «полной санаторной нормой» и пр.
Таким образом, в начале 1920-х годов в РСФСР была создана жесткая централизованная система управления, осуществляемая партийной бюрократией военного типа. Это было уже государство без всяких кавычек, государство милитаризованное и имеющее четкую цель или миссию – распространение социалистической революции на весь мир. Это была еще не империя, но вполне сформировавшийся ее зародыш. Для полноты характеристик классической империи новому государству не хватало только одной – поликультурности. Впрочем, неудавшийся поход на Польшу в 1920 году явно указывал на экспансионистский характер нового государства, весьма характерный для империи.
