Рынок и институты современного мира живут не за счёт исчезновения проблем, а за счёт их стабильного присутствия. Сначала формируется ощущение нехватки — внимания, безопасности, здоровья, близости, смысла. Потом вокруг этой нехватки выстраивают экономику: продукты, сервисы, бюджеты. Это не «злой умысел», а скорее логика стимулов. Когда твой доход, карьера или политический вес зависят от того, чтобы проблема была, система сама поддерживает условия, при которых она не исчезает, а остаётся удобной и прибыльной. Проблема превращается в актив. Причём часто всё происходит без команды, а как будто «само собой».

Классический пример — «эффект кобры». В колониальной Индии британские власти платили награду за каждую убитую ядовитую кобру. Сначала число змей сократилось. Потом предприимчивые местные жители начали разводить кобр ради вознаграждений. Узнав о махинации, власти свернули программу. Разводчики выпустили ненужных змей на волю, и в итоге популяция кобр выросла. Ирония в том, что попытка устранить проблему усилила её.

В системе противоречивых выгод больницы получают деньги за процедуры, а не за годы здоровой жизни пациентов; предприятия — за регулярный цикл замены, а не за высокое качество; правоохранительные органы — за выполнение плана по раскрытым преступлениям, а не за нулевую статистику; государственные программы — за освоение бюджета и отчёт о мероприятиях, а не за реальное снижение проблемы. Предложение больше не удовлетворяет спрос — оно его конструирует.

Шаблон везде и всегда один. Сначала находят трещину. Затем переводят её на язык цифр — и она становится видимой в планах и отчётах. Под цифры приходят деньги и полномочия. Чтобы их поток не прекратился, формируют потребность, вводят правила, процедуры, «временные порядки». Со стороны видна бурная деятельность — «работа идёт». Процедуры закрепляются как норма. Норма, обслуживая себя, порождает новую трещину — похожую по форме, но уже встроенную в систему. Так предложение создаёт спрос, а спрос закрепляет предложение.

До боли знакомый каждому пример: дорога после зимы. Город заключает контракт на «обновление покрытия» с оплатой за километры уложённого асфальта. При такой схеме подрядчику выгоднее положить тонкий, дешёвый слой покрытия с нарушением технологии, чем делать капитальный ремонт, после которого лет пять—десять не будет заказа на обновление. Отчёт звучит красиво: «уложено 20 км асфальта». Но весной трещины возвращаются — бюджет снова идёт на «обновление». Денежный поток стабилен, стимулы — понятны.

Да и в целом город — это огромная сеть бизнесов по закрытию потребностей жителей. Потребностей много — и естественные, и искусственные. Усталость, нехватка времени, одиночество, лишний вес, тревога — каждая такая трещина имеет свой сервис и свой ценник. Медцентры, страховые, фитнес-сети, доставка, товары и услуги живут не там, где проблем нет, а там, где их можно перевести в подписку, абонемент и цифры прибыли. Механика нам уже известна: вызови дискомфорт — продай стабилизатор. Но продают не устойчивость, а сам цикл колебаний.

Этот процесс заметен нам не столько с экранов телевизора и из учебников истории, сколько в реальной жизни. И каждый из нас сталкивается с ним регулярно. Поэтому будет правильно посмотреть на него с уровня, знакомого каждому из нас, — с уровня быта. Переменные в примерах меняются — дорога, супермаркет, спортзал, смартфон, игра, — но общая формула одинакова: сначала создают управляемую нехватку, затем продают её временное закрытие. Посмотрим на этот процесс не как на россыпь случайностей, а как на устойчивую логику существования и развития среды.

Житель видит рекламу: «—10 кг за месяц. Новейшая методика». Смотрит на живот: «пора». Четыре недели спустя — почти нет результата. Куратор мягко объясняет: «индивидуальные особенности, для таких, как вы, есть продвинутый курс». Кнопка «записаться» манит обещанием. На остановке у дома — плакат «Сделай красивое тело»: улыбаются парень и девушка с обложки. По адресу — зал, где продают годовой абонемент; на полках — банки «жиросжигатель/детокс». Через месяц карта абонемента лежит в ящике — впереди ещё одиннадцать оплаченных месяцев. В зеркале то же. Продали не результат — продали надежду «ещё раз попробовать».

Одежда стареет по названию раньше, чем по сути. Вещь ещё служит, но уже «вне тренда». В продаже — новая палитра, новый пошив, «как сейчас носят». Индустрии важна оборачиваемость, а не срок службы одной вещи. Поэтому покупателей подталкивают к малым заменам — ремень, рубашка, пара туфель «к свежей коллекции». Шкаф полнеет, ощущение «нечего надеть» остаётся. Это не ошибка, а задуманный ход: объявить старым по названию то, что не успело устареть по сути.

Техника стареет по команде. Корпус склеен, батарея несъёмная, разъём редкий, винты — под «звёздочку». Обновления приходят регулярно, но твоя модель внезапно оказывается «за бортом»: приложение больше не устанавливается, камера «уже не тянет», сеть «ловит хуже». Рабочий аппарат кажется устаревшим, хотя ещё справляется. Ремонт делают дорогим и неудобным, замену — простой и комфортной. Старый смартфон — в обмен на новый «с доплатой», рассрочка в один тап — круг замкнулся.

Не хватает памяти на устройстве? Негде хранить фотографии? Можно активировать подписку на облако: файлы будут доступны через интернет — пока платишь ежемесячную плату. Всё равно «чуть не хватает»? Ровно под этот дефицит отмерен следующий тариф: всего на десять процентов дороже и с бонусами. Важные фотографии и файлы не будут потеряны — до тех пор, пока вы платите за подписку.

Игры больше не заканчиваются. У них сезоны, боевые пропуски, «редкие предметы до выходных». Удовольствие режут на тонкие ломтики так, чтобы каждый день оставалось «почти». Это и есть удержание: приятнее добыть ещё чуть-чуть, чем отказаться совсем. Обидно упустить, если друзья уже получили. Здесь продают не финал, а право на «ещё один раз».

Медицина получает деньги за шаг. Приём — счёт, анализ — счёт, койко-день — счёт. За годы без болезней никто больнице не заплатит — их не к кому приписать. План лечения превращают в список пунктов, которые можно закрыть в отчёте и ведомостях. Хронический пациент становится опорой системы: у него есть регулярность, а у регулярности — понятный отчёт. Врач не злодей и не «часть заговора»: он бы рад вылечить, да только премию считают по количеству приёмов. Пациент на лишние визиты тоже не жалуется — внимания больше. Логику задаёт система: она вознаграждает то, что требуется сегодня, а не то, что исчезнет завтра.

Профилактика звучит убедительно для здравого смысла, но плохо ложится в отчёт. Кому начислить премию за годы без операций — прогулке, тишине, привычке ложиться раньше? Бюджет любит предметные единицы: шприц, снимок, курс терапии, код услуги. Там, где вознаграждают действие, длинный результат проигрывает короткой процедуре. Подход не меняется — меняются только строки счёта. Когда оплачивают шаг, а не путь, система шагает на месте.

Всё укладывается в одну логику. Сначала создают или фиксируют нехватку, потом продают её восполнение. В бизнесе это видно прямо: дефицит внимания, времени, здоровья, безопасности превращают в продукт и подписку. В государственных службах и социальных учреждениях работает тот же принцип, просто валюта другая — не прибыль, а показатели выполнения. Там, где «окно №4», талон с номерком, подпись и регламент, успех измеряют не исчезновением причины, а тем, что заявка закрыта, срок соблюдён, галочка стоит, процедура проведена «по порядку». Услуга оказана, отчёт готов, проблема на время снята, но исходная причина остаётся на месте.

В целом город работает по той же формуле. Жилищные службы чинят следствие, потому что его видно и удобно показать в отчёте. Течёт — перекрыли, заменили участок, закрыли заявку в реестре. Почему прорвало снова? «Это не к нам»: «другой отдел», «другой бюджет», «следующий квартал». Бумага любит понятные графы: пришли, сделали, поставили подпись. Длинные последствия — износ, проект, деньги — уходят за пределы одной сметы и одной должности. В итоге дом живёт латками, а люди — с постоянным ощущением «чуть недоделано». В отчёте всё в порядке; в жизни — как всегда.

Бюрократия воспроизводит себя. Любой сбой называют «временным порядком». Временное продлевают; под него выпускают новые формы и отчёты. Появляются должности, регламенты, отчёты — и у каждой строки своя инерция. Когда контур разрастается, предлагают автоматизацию. Очередь становится электронной. Паспорт всё равно фотографируют. Те же поля вносят трижды в разных кабинетах. Подпись подтверждают кодом из SMS, потом — ещё во втором приложении. Распечатку несут «для подшивки». Процедура не упростилась — она размножилась.

В «Двенадцати подвигах Астерикса» есть знаменитый «Дом, который сводит с ума». Чтобы получить мифическую форму A38, Астерикс и Обеликс мечутся по лестницам и коридорам, берут талончик, подходят к окну — и слышат: «Это не к нам, возьмите справку об отсутствии справки на втором этаже», потом — «вернитесь с печатью из окна №12», а там требуют «новый образец старого бланка», которого больше никто не видел. Герои побеждают систему только её же абсурдом, и сцена становится культурным мемом. Усталость от бюрократии настолько велика, что мы смеёмся, чтобы не ругаться.

Почему аппарат растёт, а толку меньше? Потому что за ошибку наказывают, а за лишний шаг — нет. Потому что деньги идут за объёмом и сложностью, а не за тишиной. Потому что «не отстать» значит копировать: одна проверка дублируется в двух ведомствах. Потому что ответственность дробят по столам: чем больше столов, тем меньше личного риска. Потому что исчезновение самой проблемы невыгодно: вместе с ней исчезают цифры, ставки, контракты. Это не про людей — это про бездушную механику выгод. Разумеется, иногда в таких структурах появляются действительно сильные управленцы и эффективные сотрудники, но они там надолго не задерживаются так как быстро становятся «опасными» для системы.