Они не обратили на неё ни малейшего внимания.

При этом Сара даже не потрудилась спрятаться — просто остановилась. Наискосок от дома Хайко, у въезда к соседнему участку, рядом с мусорными контейнерами. Фонарь не доставал до неё своим светом, но и в полной темноте она не стояла. Полумрак — ненадёжное укрытие.

Марион и Хайко достаточно было просто обернуться. Один случайный взгляд через плечо — и они бы её заметили. Но у них были глаза только друг для друга. Они что-то обсуждали — что именно, Сара с расстояния в двадцать метров расслышать не могла. Лишь по густым облачкам пара, срывавшимся с их губ в морозном воздухе, она понимала: разговор идёт оживлённый. Но это явно была не ссора — оба слишком часто улыбались, пока шли бок о бок к подъездной дорожке, где стоял внедорожник Хайко с его хвастливым номером B-IG 666.

Куда они едут?

Сара потянулась к телефону. Всё в ней рвалось набрать номер Марион. Потребовать объяснений — немедленных, безотлагательных. Подруга обязана была объяснить эту ночную вылазку, которая с каждой минутой становилась всё более загадочной.

Всё в ней рвалось — кроме внутреннего голоса, который вдруг отчётливо заявил о себе и велел сохранять спокойствие. Думать.

«Если есть логическое объяснение её поведению, ты узнаешь его достаточно скоро. Но если она что-то замышляет с твоим бывшим — а это ведь похоже на то, дорогая Сара, не правда ли? — ты не выяснишь этого, растратив своё единственное преимущество».

Ведь Марион пока не знала, что Сара видела её с Хайко. Посреди ночи. Близких, как очень давние знакомые.

Как любовники?

Как бы ни разрешилась эта ситуация, одно не вызывало сомнений: Марион ей лгала. По меньшей мере — держала в неведении относительно своих отношений с Хайко. Никогда, ни единым словом она не обмолвилась, что знакома с ним. Фотографии, которые Сара ей отправляла, Марион комментировала лишь дежурным «Ну конечно» — а не «Ты встречаешься с моим приятелем-стоматологом?»

И теперь они были настолько близки, что садились вместе в его машину в предрассветные часы и мчались куда-то по пустынной улице с односторонним движением, пока Сара оставалась одна в темноте — наедине с тоннами вопросов.

Что здесь, чёрт возьми, происходит?

Сначала выброшенные рыбные отходы в ночном магазине. Потом появившийся ниоткуда термос, покупки, ночник. Исчезнувший труп. Покушение на Эдди. И наконец — Тёмная книга, которую её преследователь, похоже, изучал страницу за страницей и в которой обнаружилась запись, сделанная чужой рукой: Руби.

И теперь — это.

Марион. Её лучшая подруга? Она стоит за всем?

И если да — почему?

Всё упирается в мотив…

Сара проследила взглядом, как стоп-сигналы мигнули на ближайшем углу, — и внедорожник нырнул за поворот, растворившись в ночи.

Она перевела взгляд через улицу, на дом Хайко, и не могла отделаться от странного, сосущего ощущения, что упустила нечто важное. Вход снова тонул во мраке. Свет над дверью, управляемый датчиком движения, погас.

Погас…

И тут Сара поняла, что именно её смущало.

Он не должен был гореть так долго. Точнее — он должен был погаснуть гораздо раньше. С того самого момента, как тяжёлая алюминиевая дверь захлопнулась за ними.

Но Сара видела свет над входом значительно дольше — и даже краем глаза, почти бессознательно, зафиксировала, когда он погас. Лишь после того, как внедорожник Хайко с Марион на пассажирском сиденье съехал с подъездной дорожки.

А это говорило только ободном: он не починил защёлку. Она не сработала.

Хайко Марш не запер входную дверь.

 

 

Отправить