Личный автомобиль Эдди пах ванилью и сигаретами.

Первое объяснялось ароматизатором в форме ёлочки, покачивавшимся на зеркале заднего вида. Второе Сара не могла объяснить сразу — она не видела, чтобы полицейский курил, и не замечала предательских признаков ни на его одежде, ни в дыхании.

— Бросил полгода назад, — сказал он, хотя никто не спрашивал. Очевидно, заметил её взгляд, скользнувший по пустой пепельнице в центральной консоли. — Всё ещё воняет жутко, правда?

Он влился в поток машин и убавил громкость магнитолы, ожившей вместе с зажиганием.

Сара больше всего хотела бы попросить его снова прибавить звук — играла одна из её любимых песен, Depeche Mode, Walking in My Shoes, — но Эдди, видимо из вежливости, счёл нужным поддержать разговор.

— Как вы думаете, правда то, что говорят: девочки до подросткового возраста беспроблемные, а потом становятся сложнее, а с мальчиками наоборот? — Он, казалось, любил смеяться часто и по самым разным поводам, для каждого из которых держал в запасе свой оттенок смеха. Сейчас это был застенчивый, чуть смущённый смешок. — Я спрашиваю, потому что тоже, как и вы, воспитываю ребёнка один. И хочу надеяться, что с моим сыном когда-нибудь станет полегче.

— Боюсь, на это способны ответить лишь те родители, у которых есть и мальчики, и девочки, — сказала Сара и вдруг ощутила давящую тяжесть, словно ремень безопасности превратился в жёсткую железную скобу. Мысль о Руби — и о том, что теперь она не могла ей даже позвонить, — буквально перехватывала дыхание.

— Вы пишете книгу? — попыталась она сменить тему.

Эдди отмахнулся:

— А кто нынче этим не занимается?

Сара кивнула. Где-то она читала, что статистически каждый второй немец мечтает написать книгу. Она подумала о собственной терапевтической тетради, и ощущение сдавленности усилилось.

Внезапно ей захотелось довериться этому служаке, у которого, похоже, сердце было на правильном месте. Как отец, он наверняка знал, как невыносимо давит страх за собственного ребёнка. Сара хотела рассказать ему о необъяснимой записи о Руби в Тёмной книге — но тогда пришлось бы объяснять, что по психотерапевтическим соображениям она вела список смерти.

Если Эдди до сих пор и верил ей хоть сколько-нибудь, после такого признания это наверняка бы закончилось. Хотя его следующая фраза наводила на мысль, что его уже мало что в жизни способно было шокировать.

— Как адвокат по уголовным делам, вы и сами знаете, с какой больной дрянью порой приходится иметь дело, — заговорил Эдди, обгоняя велосипедиста без крыльев, чья спина была насквозь мокрой от брызг, вздымаемых задним колесом.

— Поэтому вы не записываете меня сразу в лгуньи? — спросила Сара в лоб. — Потому что знаете: реальность бывает настолько невообразима, что в неё попросту отказываются верить?

Перед глазами мелькнул образ трёхлетней девочки, связанной в душевой кабине, — девочки, которой родители вырвали ногти.

— Невообразимо причудливая, жестокая и шокирующая, — кивнул он и объяснил Саре, что взялся записывать самые невероятные случаи из своей карьеры.

— И вы полагаете, что моё «дело о Соседе» может угодить в вашу книгу?

— Сосед?

— Незнакомец по телефону произнёс что-то, похожее на «сосед». Понятия не имею, имел ли он в виду себя или преступника.

Они остановились на светофоре, и Эдди повернулся к ней.

— Честно говоря, я не знаю, что обо всём этом думать. Ваши описания звучат путано и безумно. Но вы не производите на меня впечатления сумасшедшей — хотя у вас были бы все основания сойти с ума после того, что ваш муж с вами сделал.

Пауза.

— Кстати…

Он тронулся с места.

— Есть что-нибудь новое?

Рано утром, когда была одна, Сара просмотрела несколько новостных порталов и наткнулась на множество публикаций, большинство которых, впрочем, по-прежнему касались процесса с кислотой. Побег Ральфа незадолго до официального освобождения пока не вызвал большого резонанса и был подхвачен почти исключительно гессенскими СМИ.

— Ничего. Похоже, никаких следов.

Они свернули с главной улицы на боковую, ненадолго притормозив из-за выезжавшего автомобиля. Через три минуты въехали на Хабихтвег.

— Что бы вы сделали на моём месте? — спросила Сара, когда её дом возник впереди.

Полицейский пожал плечами:

— Засел бы с пушкой в гостиной и ждал, какой Сосед заявится тайком в гости. — Он рассмеялся. — Только не цитируйте. Но если серьёзно — будь угроза более очевидной, я бы выставил круглосуточный пост у вашего дома.

Сара вздохнула.

— Но поскольку ни у вас, ни у меня нет на это средств, — голос его стал серьёзным, — вам следует собрать вещи и на несколько дней уехать куда-нибудь. Проветрить голову.

Он остановился прямо перед её садовой калиткой. Сара потянулась за сумочкой, собираясь попрощаться, — и в этот миг испуг пронзил её физически, как разряд тока.

— Что за чёрт?.. — выдохнула она, глядя через плечо Эдди в его боковое окно.

Какой-то мужчина шёл через её палисадник. К калитке.

Он явно не был работником городской уборки, и поблизости не стояло ни одного мусоровоза.

Тем не менее он волочил за собой доверху набитый мусорный бак Сары, чтобы выставить его на тротуар перед домом.

 

 

Отправить