Берлин, Райниккендорф.

 

Сначала он решил, что взломщик, заставший его врасплох во время тренировки в домашнем спортзале в подвале, прячет тело и лицо под белой фехтовальной одеждой.

Он как раз собирался в последний раз выжать сорок килограммов, когда фигура встала за скамью для жима и вдавила ему штангу в горло — так, что гортань, казалось, расплющилась полностью.

К этому моменту он уже понял: белый комбинезон с сетчатым капюшоном на голове — это костюм пчеловода. Для защиты от пчёл, чьи укусы сейчас были бы ему куда более желанны, чем то, что «Сосед» с ним делал.

Сосед.

Так назвался этот тип, когда он спросил, кто он, чёрт возьми, такой.

«Я сосед Сары. Я забочусь о ней».

Единственные две фразы, которые произнёс незнакомец. На его вопрос «Кто, чёрт возьми, такая Сара?» ответа уже не последовало.

— Почему? — спросил он сейчас.

Он пытался выдавить это крошечное, безнадёжное слово из лёгких, хотя понимал: психопат его уже давно не слышит. Не только потому, что от боли он так сильно прикусил язык, что теперь булькал кровью при каждом крике. Но прежде всего потому, что «Сосед» натянул поверх капюшона наушники с шумоподавлением. Незадолго до того, как зафиксировал ему ноги кабельными стяжками и раздробил оба колена. Острым краем стеклянных напольных весов для измерения жира — тех самых, что садист обнаружил под стойкой со свободными «блинами».

И всё же он попытался ещё раз.

Несмотря на раздавливающий гортань вес на горле. Несмотря на кровь во рту. Несмотря на звукоизоляцию поверх маски пчеловода.

— Почемуууу? — прохрипел он взломщику в полном отчаянии.

У меня нет денег. Нет врагов. Я никогда никому не причинял зла. Почему — я?

Семидесятилетний мужчина так и не получит ответа. Не узнает, почему он — давно вышедший на пенсию учитель математики и физкультуры — подвергается здесь, в собственном подвале, пыткам до смерти.

Медленно. Мучительно. Кроваво.

Овощечисткой, которой психопат принялся сдирать с него кожу. Слой за слоем: сначала грудь, затем руки и наконец лицо — где свежезаточенное лезвие сперва срежет брови, потом кончик носа и в конце концов — губы.

 

Отправить