Среди иностранных держав, имевших то или иное отношение к участию в заговоре декабристов, называют первым претендентом Британскую империю. В качестве основного аргумента упоминается, что после разгрома Наполеона под Ватерлоо и его ссылки на остров Святой Елены Англия перестала быть союзником России и даже стала опасаться ее продвижения на Восток, в сторону жемчужины своей Британской империи – Индии. Началась так называемая Большая игра за власть и влияние на Востоке.

Термин «Большая игра» для описания сложного противостояния Российской и Британской империй в Южной и Центральной Азии был придуман английским офицером Артуром Конноли. Согласно официальной исторической версии в 1840 году Конноли записал эти слова на полях скопированного письма. Само письмо было отправлено британским представителем в Кабуле губернатору Бомбея (ныне город Мумбаи в Индии). Впоследствии популярность выражения обеспечил писатель Киплинг, использовавший его в романе «Ким».

Однажды в 1829 году Конноли возвращался в Индию из отпуска, проведенного в Англии, и путь его лежал через Москву. Видимо, такой маршрут был выбран не случайно. По итогам Конноли написал книгу «Путешествие в Северную Индию сухопутным путем из Британии через Россию, Персию и Афганистан». В этой монографии он анализировал, какими путями русская армия может быть переброшена в Индию.

Отчет такого серьезного ведомства как III отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии за 1839 год гласил: «Англия, принимая возможность за самое дело, всегда подозревает Россию в интригах к разрушению английского могущества в Индии и влияния в Средней Азии».

Так что к декабрю 1825 года до этого будущего противостояния Британской и Российской империй было еще далеко; тем более участие в планах свержения династии Романовых, связанных родственными узами с английской, и приход к власти в России декабристов с «экстремальными взглядами» (Павел Пестель) не имело смысла. И не найдены упоминания об этом в британских правительственных документах того времени.

«Руки Лондона» в деле декабристов (в отличие от дела убийства Распутина) не обнаружено, в первую очередь – в финансировании общества. Английские, впрочем, как и другие иностранные деньги, которые были вложены в финансирование восстания, не были найдены. В допросах декабристов участия англичан в делах общества не зафиксировано, при этом следствие тщательно разбирало этот аспект. И главное – так и не был назван предполагаемый куратор заговора декабристов среди англичан.

Английское правительство отказало российскому в выдаче оказавшихся на его территории декабристов (Николая Тургенева), но вовсе не из-за того, что он мог поведать Николаю I об участии англичан в заговоре против него. У Николая Тургенева была отличная репутация экономиста и либерального деятеля, никак не связанного с участием в военном заговоре. Тем более что средства на жизнь ему обеспечивали оставшиеся в России родственники.

Но у этой «руки Лондона» было одно достоинство – этим мифом можно было объяснить представителям провинциального российского общества второй половины 1820-х – 1830-х годов феномен восстания декабристов, который не укладывался в рамки обычного военного дворцового переворота. А вот закулисное вмешательство британцев (этаких «змеев-искусителей») вполне объясняло, что боевые офицеры, герои Отечественной войны 1812 года, гордо гарцевавшие на парадах, взяли и подняли мятеж против законного государя, и ужас – собирались его убить! А ведь эти хитроумные англичане меньше двух веков назад взяли и отдали под суд своего короля Карла I, а потом прилюдно отрубили ему голову! В столице и Москве светское общество было более искушенное, рядом обитали родственники самих декабристов, которые не верили, что те попали под влияние и исполняли коварную волю чужой державы.

Помимо этого Следственная комиссия проверяла информацию о связи заговорщиков с представителями польской шляхты, а через них – с Австрийской империей и королевской Францией, у которой с Польшей были давние связи.

Впрочем, была еще Российско-Американская торговая компания, ее финансы и Кондратий Рылеев, имевший к ним отношение, что стало источником еще одного мифа.