Во времена Н. С. Хрущева и раннего Л. И. Брежнева особого интереса к декабристской теме не было, у оттепельной и более поздней интеллигенции были другие кумиры. Декабристы оказались позабытыми полулегендарными героями, которые взяли и вышли на Сенатскую площадь. О них стали слагать немногочисленные анекдоты, скорее пародирующие тот самый пропагандистский настрой, с которым этих личностей (как предтеч коммунистических революционеров) навязывали обществу. И интеллигенции, в первую очередь питерской, – так, в 1963 году Кюхельбекера играл в телеспектакле Ленинградского телевидения известный актер Сергей Юрский.

Самому Никите Сергеевичу декабристы были чужды – он не испытывал симпатии ни к подобным умникам, ни к тем, кто рисковал не следовать (и не меняться) в соответствии с курсом властей. Хрущев предпочитал простых тружеников, которые при виде него млели, робели и одобряли. Так, в кинохронике 1964 года «Н. С. Хрущев в Саратовской области» показано, как трепетно работники совхоза «Декабрист» его встречают, а Хрущев пожимает руку одному из рабочих, затем беседует с бригадиром и местными жителями. Да, совхоз в честь декабристов назвали, а зачем простому народу рассказывать о их завиральных идеях? Труженики должны работать, а не думать о том, правильно ли власть делает, и что она делает с теми, кто с ней не согласен. Даже идейно.

Неслучайно в 1960-е годы интерес к декабристам возник у советских диссидентов, в том числе тех, «кто вышел на площадь» – в данном случае на Красную площадь с протестом против советского военного вмешательства в Европе. Эта самая диссидентствующая интеллигенция воспринимала декабристов как своих исторических предшественников, борцов за права и свободу – как при царе, так при КПСС. Один из популярных исследователей, Натан Эйдельман, писал о «подвиге ожидания и подвиге нетерпения», сочиняя книги о Сергее Муравьеве-Апостоле, Иване Пущине, Михаиле Лунине, которые пользовались популярностью. Именно благодаря его талантливым и эмоционально «раскрепощенным» произведениям главным героем декабристской эпохи стал Михаил Лунин – лейб-гвардии гусар, отважный офицер, не сдавшийся заговорщик и независимый остроумец.

Появились стихи (Б. Окуджавы, Ю. Кима, А. Галича, Д. Самойлова) и песни, не просто посвященные декабристам, их подвигу, а словно делая их близкими людьми советским искателям свободы. А вот сам царь Николай I, тот самый Николай «Палкин» и его жандармы – стали аллюзией всем знакомого и нелюбимого брежневского Политбюро и андроповского КГБ.

Крамольная советская интеллигенция верила (потому что ей это было удобно), что песня «Петербургский романс» Галича с его призывным вопрошанием: «Смеешь выйти на площадь» – была сочинена по горячим следам демонстрации 25 августа 1968 года, когда «семеро смелых» вышли на Красную площадь в знак протеста против советского вторжения в Чехословакию и стали жертвами репрессий.

Но этот текст написан еще раньше, до демонстрации, и ее участники вдохновлялись этими строками, разворачивая на площади самодельный лозунг «За вашу и нашу свободу». А вот этот лозунг был впервые провозглашен взбунтовавшимися поляками в 1830 году в мятежной Варшаве – на манифестации памяти декабристов. Да, это был первый – пятилетний – юбилей восстания декабристов. Но и польское восстание было подавлено.

– писал Наум Коржавин.

Чем же были похожи, как считала интеллигенция, эти самые советские «протестующие» и декабристы?

Те и другие были бескорыстны, наоборот, поступали ради свободы, своих идеалов так, что лишались всех привилегий и становились бескорыстными бесстрашными рыцарями, готовыми пожертвовать собой, а не другими, в ходе революционных трибуналов и расстрелов, как это делали большевики на протяжении десятилетий. Декабристы были тогдашней элитой, и они решили пожертвовать собой, чтобы изменить державу. Какой же она в то время была?

«Россия Александра I была самодержавной монархией, жестко стратифицированным государством, где каждый человек с юности понимал предел своих возможностей. Если он родился в семье генерала, то, скорее всего, сделав карьеру, тоже мог стать генералом. Если его отец – мещанин, то генералом он не станет никогда, если человек родился в крестьянской семье, то, конечно, будет всю жизнь пахать землю, как и его предки.

Перед декабристами открывались большие карьерные возможности, поскольку они родились в привилегированных дворянских семьях и понимали, что многого могут достичь. Но прошла война 1812 года, молодые дворяне вернулись в Россию с победой и осознали, что все равно никогда не смогут стать политиками, определять судьбы страны, участвовать в политической жизни. Этим в самодержавном государстве занимался только император, а остальные, коль скоро им удалось прорваться к престолу, плели подковерные интриги, которые в любой момент могли быть прерваны, и тогда конец карьере.

Декабристы хотели заседать в парламенте. Самодержавие им это не позволяло. Отсюда и главная идея этих людей: равенство. Равенство, конечно, для себя, а не для несчастных крепостных. При всей разнице их программ (Северного общества, Южного общества, “Русской правды” Пестеля или конституции Никиты Муравьева) это было определяющей идеей декабристов на самых разных этапах развития тайных обществ. Ради нее, ради построения общества равных возможностей они пожертвовали собой.

Царствование Николая I определялось не только страхом перед возможным бунтом, но и четким представлением о месте России в мире. И все равно при нем существовала дворянская фронда, она просто приняла другие, невооруженные формы – гегельянство, западники, тот же Герцен.

Безусловно, в движении декабристов были люди, думавшие, что это стильно и модно, особенно для не воевавшей молодежи. В этой среде считалось очень крутым, если тебя заметил Пестель или Муравьев-Апостол, ввел в свой круг, и ты связан с ним общим секретом. Но были и лидеры этого движения, для которых это было не следованием моде, а смыслом их жизни. И за это они ею пожертвовали.

Конечно, и Павел Пестель, и Кондратий Рылеев не были образцами чистоты как в повседневной жизни, так и на службе. После того как Пестель был арестован, выяснилось, что за ним тянется хвост долгов, что он использовал полковые деньги и так далее. Эти деньги шли на подкуп чиновников, которые, по его мнению, помогли бы ему совершить революцию.

Но тут важно говорить о том, что декабристы были политиками. В политике все средства хороши. Уверяю вас, что противники декабристов были не менее, а гораздо более коррумпированными.

К тому же, если бы Пестель имел бы абсолютно чистые руки и хотел бы существовать только в мире идей, не соприкасаясь с армейской практикой Александра I, полностью построенной на коррупции, то он бы вышел в отставку и читал книги в деревне. Мы бы сейчас его либо не знали, либо знали как одного из домашних русских мыслителей, а не как декабриста и руководителя заговора» (Оксана Киянская. Записал Михаил Карпов. Декабристы – главный миф русской интеллигенции).