Самые первые месяцы после Октября в Петрограде и Москве на идеологическом фронте царила неразбериха, идейное противостояние затрагивало только Керенского и его павшее правительство (большевикам нужно было доказать правильность и законность своего прихода к власти) и начавшего формироваться Белого движения, с которым у большевиков не могло быть никаких компромиссов в борьбе за власть. Поэтому пока еще по инерции выходили материалы, посвященные декабристам, задуманные и написанные в дооктябрьскую эпоху.

Уже после Октябрьской революции, 15 ноября, в газете «Голос народа» было напечатано стихотворение Мандельштама «Когда октябрьский нам готовил временщик…», посвященное роли Октября и Керенского. Позже поэт говорил: «В этом стихотворении обнаруживается рецидив эсеровщины: я идеализирую Керенского, называя его птенцом Петра…»

Стихотворения о декабристах писали Г. В. Иванов «Декабристы» («Это первый ветер свободы…»), З. Н. Гиппиус «14 декабря 17 года» и другие. Д. С. Мережковский выпускал статьи. Но после начала Гражданской войны и подавления мятежа левых эсеров (которые ранее проводили вечера памяти декабристов, в одном из которых участвовали поэты С. А. Есенин и близкий ему П. В. Орешин, прочитавший свое стихотворение «Памяти декабристов» («Товарищи!.. Друзья!.. Помянем добрым словом…») тема декабристов стала в печати неактуальной, и известных поэтических произведений уже не появлялось.

В.Ф. Адлерберга. Допрос декабриста Следственным комитетов. 1826

Само отношение к декабристам у новых революционных властей стало меняться: декабристы были офицерами императорской гвардии и армии, пусть и разжалованными, лишенными всех прав и сосланными. Но в Гражданскую войну Красная армия сражалась именно с белогвардейскими офицерами, корниловцами, дроздовцами, каппелевцами. И большевикам надо было поднимать народ на борьбу с ними, побеждать и убивать их. Те офицеры, которые перешли на сторону большевиков, стали называться не офицерами, а военспецами. Таких было большинство среди выпускников Академии Генштаба.

Но ведь декабристов военспецами не назовешь, и поэтому возникал вопрос – как объяснить представителям простого народа, что у нас смертный бой с офицерами, а каких-то офицеров мы восхваляем? Да и нужно ли это в данных политических и военных условиях?

Ленину, Троцкому и их сподвижникам нужны были новые герои, способных победить белых. Выходцы из народа, типа позже ставшего народным кумиром Василия Ивановича Чапаева. Царская семья была убита, Романовых у власти больше нет, поэтому можно считать, что прежние счеты сведены.

Уже во время Гражданской войны, когда стало понятно, что победа большевиков неизбежна, началась большевицкое переписывание истории страны, с формированием образов своих героических предшественников, постановкой им памятников.

12 апреля 1918 года председатель Совета народных комиссаров Ульянов (Ленин), наркомы Луначарский и Сталин подписали декрет СНК «О памятниках Республики», согласно которому «Памятники, воздвигнутые в честь царей и их… подлежат снятию с площадей и улиц». Вместо них – согласно ленинскому плану монументальной пропаганды – предполагалось сооружение большого числа памятников и мемориальных досок в честь борцов революции всех времен и народов. В их числе были и декабристы.

Кроме памятных знаков и обелисков, на протяжении советской эпохи появились многочисленные улицы Рылеева и Пестеля в разных городах, а также просто улицы Декабристов. С 1925 по 2008 год Сенатская площадь в городе на Неве называлась площадью Декабристов.

Декабристы были выходцами из привилегированного класса, который при большевиках стал «бывшим» и лишенным прав. Классово чуждые, офицеры в эполетах, они вызывали ассоциацию с облаченными в мундиры белогвардейцами, а не красными командирами, прежде – солдатами, рабочими, крестьянами.

Только во второй половине 1930-х годов в СССР стали возвращаться некоторые прежние военные традиции и звания (первые пять советских маршалов), развернулась в ранние советские годы игнорируемая новая военно-патриотическая риторика с возвеличиванием прежних российских полководцев – защитников Родины и победителей ее врагов: Суворова, Кутузова, Багратиона.

А в 1920-е годы в советской идеологии предпочтение отдавалось настоящим народным бунтарям, вождям широких народных масс – Емельяну Пугачеву и Степану Разину. Новым советским идеологам, часть которых пришла из разных левых революционных движений и хотела «вписаться» в новую провластную обслугу, нужно было демонстрировать полную лояльность и брезгливое отношение к прежним кумирам (не почитаемым большевиками), а другая часть – из тех самых революционных слоев, взятых на службу в новые структуры, не интересовалась никакими прежними революционными предшественниками большевиков, тем более связанными со знатными дворянскими родами, чьи представители еще недавно воевали за белых и потом покинули Россию.