Отношение к декабристам в стране изменилось после падения царского режима. Сразу исчезла цензура. Всего через шестнадцать дней после отречения императора Николая II от престола отечественная творческая интеллигенция совместно с деятелями прежней антицарской легальной оппозиции решили увековечить память тех, кого они считали своими предшественниками и жертвами прежнего режима.

Портрет Александра Фёдоровича Керенского. 1917

Большевиков среди инициаторов создания этого общества не было, потому что создателями общества были конкуренты за власть в стране – кадеты и эсеры, а также – даже дожившие до этих революционных времен бывшие народовольцы, пострадавшие от царского произвола и имевшие благодаря этому свой авторитет. У партии Ленина тогда своих широко известных героев еще не было – убитый Николай Бауман и другие стали официальными героями-жертвами спустя годы, уже при советской власти.

Одним из первых в горячие мартовские дни 1917 года о декабристах вспомнил адвокат и политической деятель новой революционной эпохи – Александр Федорович Керенский, резво набиравший обороты в формировавшейся новой элите и в схватке за неожиданно свалившуюся на депутатов Государственной думы и «буржуазные и реакционные» (как их позже именовали большевики) партии власть.

Выступая 9 марта 1917 года перед многочисленными солдатами и еще не сбежавшими офицерами гарнизона Петропавловской крепости, Керенский, получивший пост министра юстиции Временного правительства, призывал сплотить ряды в борьбе за светлое будущее страны. Конечно, нужны были наглядные примеры прежних героев, пожертвовавших своими жизнями. Прежние недавние варианты – Иван Сусанин и прочие – уже из-за изменившейся исторической обстановки не годились, как и примеры героев из прежней еще императорской прессы, к примеру – первый герой Первой мировой войны Козьма Крючков, прославившийся летом 1914 года своим подвигом в бою с немцами.

И Керенский в своей речи напомнил воинам о подвиге офицеров-декабристов во имя освобождения народа, получив в завершение своей речи, как и планировал, бурные аплодисменты. А через пять дней, помня об этом успехе и о том, что тема декабристов может стать актуальной, но при этом не вызывающей особых раздоров у разных политических фракций, Керенский предложил известному писателю Дмитрию Мережковскому написать об офицерах – героях 14 декабря 1825 года – небольшую брошюру, публикация которой массовым тиражом помогла бы нейтрализовать существующую весной 1917 года враждебность в отношениях между офицерами и солдатами, считающими, что начальство их шлет под пули, а тем временем само отсиживается в блиндажах и штабах, заводя романы с медсестрами и экзальтированными дамочками, посещавшими с короткими визитами фронт и «одаривающими» своей временной любовью «геройских офицеров». В пропаганде Временного правительства еще не сформировались новые герои, поэтому декабристы как символы и борцы за общее грядущее были вполне уместны.

В Петрограде и Москве устраивали публичные вечера памяти декабристов, на которые приходили экзальтированные дамочки и приглашали потомков декабристов, давая им, как и историкам и поэтам, выступить. В то время большинство политиков называли декабристов своими предшественниками, поскольку это было давней традицией демократической, либеральной отечественной интеллигенции.

Менее чем через месяц разговора Мережковского с Керенским (обещавшим помощь в реализации этой просветительской идеи) в популярном тогда журнале «Нива» был опубликован очерк Мережковского «Первенцы свободы. История восстания 14 декабря 1825 года», причем с посвящением «продолжателю декабристов – А. Ф. Керенскому». После вышло отдельное издание очерка, который был отпечатан большим тиражом и распространялся на фронте. Ведь из него солдаты должны были узнать, что офицеры-декабристы были за простой народ, как и нынешние офицеры. Таким образом Временное правительство пыталось сохранить дисциплину в армии.

Керенский, выступавший везде и всюду, о декабристах – как о борцах за народ – вспоминал достаточно часто. Но более всего он продвигал себя самого. Культ вождя народа, пришедший на смену поклонению и обожанию государя-императора, в свободной России возник весной и летом 1917 года. Его олицетворением и первым носителем (а отчасти – и создателем и изобретателем) стал именно министр Временного правительства Александр Керенский.

В юности Керенский, мечтавший о карьере оперного певца и имевший для этого необходимые природные данные, брал уроки пения. Этим и объясняется его хорошо поставленный голос, как и опыт выступлений в качестве адвоката и депутата Государственной думы. Весной и летом 1917 года Керенский выступал с речами в крупнейших театрах России. Это были Большой театр в Москве, в Петрограде – Мариинский, Михайловский, Александринский.

В многочисленных публикациях, письмах и дневниках того времени помимо восхищения Керенским его называли и фигляром, цирковым артистом, жонглером, канатоходцем и проводили сравнение министра с театральной актрисой. В июне 1917 года оппонент Керенского Ленин называл его «министром революционной театральности».

В июне 1917 года вышел номер московского театрального журнала «Рампа и жизнь», на обложке был портрет Керенского, подписанный «Великий энтузиаст и вдохновенный романтик русской революции». На портрете министр выглядит загримированным, и его глаза кажутся подведенными. Возможно, поводом для появления Керенского на обложке театрального журнала стало его выступление в Большом театре.

В ряде источников, в том числе произведениях советских писателей и художников, Керенский описывается как ложный Наполеон. Таким он изображался и в стихах Маяковского, и в фильме Эйзенштейна «Октябрь». Когда 18 апреля в России впервые отмечали 1 Мая по новому стилю, Керенский не только выступил на митинге-концерте, но и стал дирижировать полковым оркестром, исполнявшим Марсельезу.

Множество почитательниц – юных и не очень – весной 1917 года слали Керенскому восторженные письма, желая получить его автограф. Эти послания напоминали письма восторженных театралок и поклонниц популярных певцов и артистов. «Идея проведения грандиозного митинга-концерта в Большом театре принадлежала С. А. Кусевицкому, выдающемуся музыканту и дирижеру, а главной звездой торжества должен был стать Керенский. Московский союз артистов-воинов выступил организатором этого культурного события, получившего характерное название: “Песни и речи свободы”. Собранные во время митинга-концерта средства должны были пойти на нужды культурно-просветительной работы в войсках Московского военного округа. Именно Кусевицкий убедил руководителей Московского Совета солдатских депутатов поехать к министру, чтобы добиться его согласия выступить в Большом театре. Необычайно занятый Керенский сообщил, что не сможет прибыть в Москву в предлагаемое время, но пообещал приехать 25–26 мая. Организаторы тут же изменили дату проведения мероприятия, сообщив об этом в печати: именно участие министра придавало ему особое значение. Кусевицкий немедленно приступил к подготовке митинга-концерта и в кратчайший срок создал оркестр из двухсот музыкантов» (Русское слово. 1917. 20 мая; Солдат-гражданин. М., 1917. 30 мая).

Утром 26 мая экстренный поезд доставил Керенского в Москву. Вокзальная площадь была заполнена многотысячной толпой, а на перроне министра встречал огромный почетный караул: все военные училища и полки гарнизона прислали по взводу. Популярного политика приветствовали представители разных организаций. Президиум же Совета солдатских депутатов, выступавший в роли приглашающей стороны, прибыл на вокзал в полном составе. Представитель Совета обратился к «вождю русской армии»: «…Вы являетесь великой организующей силой. Ваши слова, словно электрический ток, ударяют по всем сердцам, внушая энтузиазм и веру в торжество революции». После обмена речами и многократного исполнения Марсельезы Керенский расположился в автомобиле, покрытом венками из красных роз и ландышей, машину украшал плакат «Солдат-гражданин» – так называлась газета Совета солдатских депутатов, и такой плакат соответствовал духу той политики, которую проводил военный министр. Юнкер московской школы прапорщиков вручил Керенскому свои боевые награды – министр расцеловал его.

Затем утопающий в цветах автомобиль направился к бывшей резиденции генерал-губернатора, где теперь заседали московские Советы. Толпы людей встречали министра, машину забрасывали букетами, люди сопровождали автомобиль, чтобы не пропустить выступлений Керенского. Он приветствовал горожан, произносил речи, вслед ему гремели крики «Ура!», «Да здравствует Керенский!». Один из журналистов так описывал передвижения министра по Москве: «Это зрелище, этот маленький, хрупкий человек, вознесенный над толпами и повелевающий массами, как “власть имеющий”, силою одного лишь своего пламенного слова – в этом есть что-то классическое, что-то близко напоминающее не только революционные времена Франции, но и век Перикла, первого гражданина, “диктатора духа” Эллады, или дни, когда римский народ позволял себя убеждать своим любимым трибунам… Завершая речь, министр воскликнул: “Пусть смеются над нами! Мы останемся романтиками и великими мечтателями”» (Борис Колоницкий. «Товарищ Керенский»: антимонархическая революция и формирование культа «вождя народа» (март – июнь 1917 года)).

Премьер-министр Временного правительства Александр Федорович Керенский – разместить правительство в Зимнем дворце была именно его идея – получил сразу два прозвища: «Александр Четвертый» и «Александра Федоровна». Второе не только за совпадение имени-отчества, но и потому, что общественное мнение было уверено – премьер поселился в покоях последней императрицы.

Но документальными свидетельствами это не подтверждается. Вообще никто из министров не жил в Зимнем дворце, не считая того, что они ночевали тут перед Октябрьским переворотом и своим арестом. Керенский уехал из столицы еще утром 25 октября – в Гатчину, надеясь собрать верные войска.

Большевиками была пущена байка, что премьер-главковерх покинул Петроград, переодевшись в женскую одежду – платье и передник сестры милосердия. Этого не было. Но не суждено было Керенскому и вернуться. Впереди была долгая эмиграция. В оперативных разработках советских спецслужб Керенский фигурировал под псевдонимом «Клоун».

Другим популярным писателем и общественным деятелем, поддержавшим создание Общества памяти декабристов, был Алексей Максимович Горький. Он уже 6 марта 1917 года предложил избрать комиссию по делам искусств для обеспечения, в том числе: «1) охраны памятников старины, 2) разработки проектов памятников борцам за свободу…» Инициатива была встречена общественностью с восторгом и 18 марта в помещении библиотеки Академии художеств прошло учредительное собрание Общества памяти декабристов, о чем питерских и прочих жителей проинформировали несколько газет.

Среди инициаторов создания общества были:

– бывшие народники В. И. Засулич, Г. А. Лопатина и В. Н. Фигнер,

– деятель народнического революционного движения Н. А. Морозов,

– А.М. Горький

– художник И. Е. Репин,

– журналист, издатель и редактор журналов «Народоволец», эсеровского «Былое» и «Календаря русской революции» В. Л. Бурцев, академик А. С. Лаппо-Данилевский,

– историк-литературовед, этнограф и издатель Е. А. Ляцкий,

– художник и гравер В. В. Матэ,

– бывший участник революционного движения, экономист и историк, профессор В. В. Святловский,

– бывший землеволец, примкнувший в 1905 году к партии кадетов, издатель и мемуарист Л. Ф. Пантелеев, который и был избран председателем совета общества.

Текст Устава гласил:

Общество памяти декабристов ставит себе целью:

А) Изучение движения декабристов, руководивших ими идей и ознакомления с ними народных масс. В видах этого общество:

а) издает «дела», сочинения и мемуары декабристов;

б) издает портреты, виды, рисунки и т. п., дающие представление об их жизни в России и Сибири и об их деятельности;

в) организует Музей памяти декабристов;

г) исследует различные проявления деятельности и влияния декабристов в Сибири и других местностях России;

д) знакомит общество с данными о деятельности декабристов путем печати, лекций, бесед и пр.

Б) Увековечивание памяти декабристов, для чего Общество:

а) организует всенародную подписку на издание сочинений и постановку памятника декабристам;

б) организует конкурс по постановке памятника декабристам;

в) организует постановку памятника декабристам на Сенатской площади в Петербурге;

г) разыскивает и охраняет могилы декабристов. (Пустильник Л. С. К биографии Лопатина (по неизвестным aрхивным документам) // Горький и русская журналистика начала XX века. Неизданная переписка. Литературное наследство. Том 95. М.: Наука, 1988)

Членский взнос общества составлял всего один рубль, а вот первые собрания общества, при поддержке А. Ф. Керенского, были проведены в Зимнем дворце. Спустя месяц после образования общества в газете «День» был опубликован материал «Памяти декабристов» – коллективное обращение руководства общества и общественности к гражданам свободной России с призывами принять участие в работе общества и собирать сохранившиеся «священные реликвии декабристов». Потомков декабристов призывали передать в общество сохранившиеся в семьях личные вещи героев и приглашали вернуться на Родину тех потомков декабристов, кто жил на чужбине.

Помимо собранных архивных материалов и пламенных речей о подвигах и горестях декабристов в Сибири в России появились и многочисленные стихотворения, посвященные им. Одним из первых выступил Осип Мандельштам, который в июне 1917 года опубликовал стихотворение «Декабрист»: