24

Лоферы из крокодиловой кожи

Ялмари Хеландер, снявший Сэмюэла Л. Джексона в фильме «Большая игра», живо помнит тот день, когда он летел из Австрии в Германию вместе со своим главным актером. Их провели по аэропорту так, словно они шли по красной дорожке на премьере фильма: все двери были открыты для них, все очереди сокращены, все места в первом классе были зарезервированы для Джексона и его попутчиков. «Если ты Сэмюэл Джексон, то пройти через все точки аэропорта будет очень просто», – заключил Хеландер.

Джексон путешествовал по жизни так же, как и по аэропортам. Он продолжал идти вперед, наслаждаясь роскошью и комфортом своей славы и принимая их как результат тяжелой работы, которую он проделал, чтобы стать Сэмюэлом Л. Джексоном. В 2013 году ему исполнилось 65 лет, что не сократило его рабочий график, зато принесло скидку для пожилых людей в кинотеатрах. Когда в 2015 году вышел фильм «Kingsman: Секретная служба», в котором Джексон играл суперзлодея-миллиардера, он посмотрел его восемь или девять раз с живой аудиторией.

В большинстве случаев Джексон снимался в четырех-пяти фильмах в год, от последнего фильма кинематографической вселенной Marvel до детских мультфильмов и артхаусных лент (и все большее количество триллеров без проката, которые не давали ему покоя). Он по-прежнему тяготел к высококачественным студийным попкорн-фильмам, предпочтительно таким, которые нравились ему самому в детстве, и получал за них хорошие деньги: работа в фильме «Конг: Остров черепа» принесла ему около 5 миллионов долларов.

Еще более прибыльными были его рекламные ролики, в первую очередь для кредитных карт Capital One. Телевизионная реклама Capital One с его участием, которая была запущена в 2013 году, варьировалась от жестких продаж до смешных комедийных роликов о путешествии с Чарльзом Баркли и Спайком Ли. За эту длительную кампанию, которую он называл «своей настоящей работой», ему платили более десяти миллионов долларов в год, точно определяя, сколько стоит его аура крутизны. Джексон объяснил: «Иногда тебе делают предложение, от которого невозможно отказаться». Не то чтобы он испытывал особые противоречия по поводу этой работы: дома, за просмотром спортивных передач по телевизору, он часто видел Джимми Фэллона и Алека Болдуина в рекламе Capital One и думал, как бы он сам произнес фирменную фразу «Что у вас в бумажнике?», экспериментируя с выделением разных слов в этой фразе.

Джексон продолжал сниматься и в документальных фильмах на разные темы, начиная с писателя Джеймса Болдуина («Я вам не негр») и заканчивая боксером-тяжеловесом Джеком Джонсоном («Непростительная чернота: Взлеты и падения Джека Джонсона»), а также львами и гепардами («Африканские кошки: Королевство смелых»). Режиссер Морган Невилл очень хотел, чтобы Джексон озвучил его документальный фильм о студии Stax Records («Уважайте себя: история Stax Records»), но ни к чему не пришел, пока Норман Лир, имеющий хорошие связи, не обратился за услугой к агенту Джексона. Когда Джексон прибыл в студию звукозаписи, он был не в духе, сообщил Невилл. «Он не был злым – он просто был весь такой деловой. Очень грозный, зато профессионал». Невилл дал Джексону сценарий, затем актер подошел к микрофону и произнес одну идеальную строчку за другой.

В течение получаса Джексон закончил работу и вышел за дверь. Звукорежиссер выдохнул и сказал Невиллу: «Я занимаюсь этим уже двадцать лет, и я никогда не видел, чтобы кто-то сделал то, что только что сделал он».

Через несколько лет Сэм Мур, участник дуэта Sam & Dave при Stax Records и автор хит-сингла Soul Man, подал в суд на The Weinstein Company и продюсеров фильма «Блюзмены», заявив, что в фильме были использованы элементы его жизни. Поскольку Джексон снялся в фильме вместе с Берни Маком, его знакомство с историей Мура и танцевальными движениями стало юридической проблемой. Джексон дал показания в суде, что он никогда не смотрел фильм «Уважайте себя: история Stax Records» и что он вообще не видел многих документальных фильмов, в которых он выступал в качестве рассказчика. (Мур проиграл судебный процесс.)

Кроме того, Джексон озвучил две аудиокниги. Одна из них – «Ярость в Гарлеме», суровый детективный роман 1957 года, написанный передовым чернокожим автором Честером Хаймсом. Другой был «Спи уже, ***ть», нецензурная пародия на книжки с картинками, которая так понравилась измученным родителям, что заняла первое место в списке бестселлеров New York Times. Джексон как нельзя лучше подходил для декламации таких стихов: «Кошки прижались к котятам,// Ягнята улеглись с овечками в кровать.// Тебе уютно и тепло в постели, мой дорогой.// Пожалуйста, спи уже, ***ть».

Несмотря на то что вера в живой театр лежала в основе его мировоззрения, выступления Джексона на сцене становились все более редкими. В 2011 году он сыграл Мартина Лютера Кинга – младшего в спектакле «Вершина горы» на Бродвее, выступив в главной роли с Анджелой Бассетт в пьесе Катори Холл, действие которой происходит в ночь перед убийством Кинга. (Он получил более положительные отзывы, чем сама пьеса.) Прошло целое десятилетие, прежде чем он объявил, что планирует вернуться на нью-йоркскую сцену в 2022 году в постановке своей жены ЛаТани Ричардсон (которая теперь официально использует имя ЛаТаня Ричардсон Джексон). Пьеса была классикой черного театра XX века, которую Джексон знал очень хорошо, – «Урок фортепиано» Огаста Уилсона. Джексону предстояло сыграть роль Докера Чарльза, а не Боя Вилли, которую он сыграл 35 лет назад, но он наконец-то исполнит главную роль в «Уроке фортепиано» на Бродвее.

Джексон родился в эпоху, когда средства массовой информации состояли из радио и газет, но он воспользовался возможностями XXI века, доступными такой мультиплатформенной знаменитости, как он. В своем «Твиттере» он громко рассказывал о спортивных событиях, исправлял ошибки случайных людей («Кто-то же должен это делать», – сказал он) и писал слово «motherfucker» таким количеством разных способов, какое позволяла его клавиатура. Он сыграл самого себя в видеороликах Funny or Die (в одном из них, снятом его дочерью, он устроил «грустную словесную битву» с Энн Хэтэуэй, споря о том, какой фильм – «Джанго освобожденный» или «Отверженные» – более депрессивен; в другом случайные люди рассказывают ему о том, что их дети подражают его плохому поведению на экране). Он пел Raspberry Beret с Бри Ларсон в программе Carpool Karaoke.

В 2000 году Джексон получил звезду на Голливудской Аллее славы, на Голливудском бульваре, 7018, рядом с Мэрил Стрип и Уэсли Снайпсом. Шесть лет спустя победный тур Джексона перекинулся через улицу, когда он оставил отпечатки ладоней и ступней на свежем бетоне возле кинотеатра Chinese Theater. «Нам обмотали обувь небольшим количеством серой пленки вокруг каблука и подошвы», – рассказал он. Ричардсон Джексон забрала туфли после церемонии, чтобы положить их в застекленную витрину, то есть он пожертвовал парой парадных туфель от Armani. «Это была ее идея: это должны быть действительно хорошие туфли, – сказал он. – А что? На них же попадает цемент!»

Джексон серьезно относился к своей обуви. У него было нечто вроде «кроссовочного фетиша» – сотни пар, каждая коробка была помечена по цвету и стилю. «У меня в шкафу все выглядит как в магазинах Foot Locker», – признавался он. Он знал, что размер этой коллекции сводит его жену с ума: «У нее тонна всякого дерьма, но она все равно считает, что у меня слишком много обуви».

Однажды Джексон получил бесплатную пару водительских ботинок Tod’s в подарочной корзине на церемонии награждения (обувь для вождения – это мокасины на тонкой подошве с резиновыми выступами, чтобы лучше контролировать педали). Они ему не подошли, поэтому он отправился в магазин Tod’s в Беверли-Хиллз, где продавец сказал, что он может обменять их на любую пару, которую захочет. Он пришел в восторг, когда заметил пару из крокодиловой кожи, – и разозлился, когда продавец извиняющимся тоном сказал, что это единственная модель, на которую нельзя сделать обмен, потому что они стоят пять тысяч долларов за пару. «К черту, – сказал он. – Дайте мне пару черных и пару коричневых». Он вышел из магазина и подумал: «Что за тупость я только что сделал? Я потратил десять тысяч долларов на две пары гребаных лоферов из крокодиловой кожи. Как я такое допустил?» Он знал, что позволил своему высокомерию взять верх над собой, но решил, что в конечном счете покупка стоила того, потому что он действительно носил эту обувь.

Самым известным элементом стиля Джексона была его любовь к кепкам Kangol. Привычку их носить он перенял от своего деда, но он умел хорошо одеваться и всегда подбирал одежду, соответствующую случаю. «Каждое событие имеет свою специфику, – говорил он. – Утром, когда я иду на поле для гольфа, если жарко, я надеваю яркие шорты и очень крутую рубашку и поражаю парней – они всегда говорят: "О боже!" Да, но мне хорошо. На Bob Hope Desert Classic у меня были эти лаймово-зеленые рубашки, желтые свитера и броские клетчатые штаны. Выглядело круто. Иногда хочется выглядеть более изысканно – на церемонии вручения SAG Awards я выбрал образ пингвина, черный-черный-черный, но на галстуке у меня была бриллиантовая булавка, которая выглядела просто потрясающе, и я сказал: "Ладно, прикреплю ее, не хочу быть пингвином". Каждый год, когда я собираюсь на церемонию вручения наград Академии, я обсуждаю с сотрудниками Armani конкретный вид материала: мы выясняем, смогут ли они найти определенный цвет, просто чтобы я не выглядел, как все остальные». Он внедрил свои былые модные решения во взрослый стиль, куда входит как одежда в стиле студентов Лиги плюща, которую ему покупала мама в юности, так и вещи в стиле тай-дай, которые он любил носить в колледже. «В итоге я ношу весьма традиционную одежду с дикими цветами внутри, – объяснил он. – Я ношу оранжевый с традиционным костюмом в елочку».

Джексона регулярно спрашивали, когда он собирается стать режиссером.

Он во многом подходил для этой работы – умный, целеустремленный, внимательный к деталям, знакомый с правилами кинопроизводства, а исключительные кассовые сборы его фильмов означали, что у него не будет проблем с получением финансирования. Пофлиртовав с этой идеей в течение многих лет, он решил, что ему больше нравится нынешняя работа: вместо того чтобы полтора года работать над одним проектом, он предпочел бы провести это время, снимаясь в полудюжине разных фильмов.

Однако он поиграл своими голливудскими мускулами в качестве продюсера (через свою компанию Uppity Films). Некоторые из его идей для телесериалов так и не получили развития – например, научно-фантастическое шоу о четырех бессмертных женщинах, охраняющих мир от сил зла, – зато они с женой стали исполнительными продюсерами британско-канадского документального мини-сериала «Порабощенный», посвященного истории рабства в США. Шоу строилось на кадрах глубоководных дайверов, которые исследовали обломки невольничьих судов на дне Атлантического океана с сотнями тысяч захваченных людей, погибших как груз. Такой подход к трагической истории Среднего пути не только взывал к историческому восприятию Джексона, но и отражал его юношеское увлечение океанографией. Джексон был ведущим; в сериале также показывалось, как он отыскивает корни своей семьи до габонского племени бенга.

«Для меня было откровением узнать, что я принадлежу к племени, которое все еще существует», – говорит Джексон. Когда он посетил это место, то был глубоко тронут тем, что бенга отнеслись к нему как к вернувшемуся сыну. «От этого у меня возникло чувство, что я вернулся домой», – сказал он. Он осмотрелся вокруг, и каждый, кого он видел, выглядел «родным, как мои дяди, мои двоюродные братья».

Спустя три десятилетия после выхода фильма «Школьные годы чудесные» с участием Джексона и его спарринг-партнера по голливудской парковочной площадке Лоренса Фишбёрна их все еще путали друг с другом – «хотя мы совсем не похожи», точно подметил Фишбёрн. Джексон, возможно, и сам следил бы за актерскими заслугами своего старого друга, но у него не оставалось выбора, потому что совершенно незнакомые люди спрашивали его, играл ли он ковбоя Кертиса в «Пи-Ви» (нет, это был Фишбёрн), или кричали ему «Матрица!» на улице (опять мимо: это самая известная роль Фишбёрна – Морфеус в трилогии «Матрица»).

Обычно Джексон отмахивался от таких ошибок, но в феврале 2014 года он давал в прямом эфире интервью по спутниковой связи о ремейке «Робокопа» лос-анджелесскому телеканалу KTLA, когда репортер Сэм Рубин спросил, много ли внимания он привлек своей рекламой на Суперкубке. Но есть одна проблема: в тот год у Джексона не было рекламы на Суперкубке, Рубин перепутал его с Фишбёрном, который появился в рекламе автомобилей Kia в стиле «Матрицы». «Я не Лоренс Фишбёрн. Мы не все похожи друг на друга! – закричал Джексон. – Ты репортер развлекательной программы на этой станции, и ты не видишь разницы между мной и Лоренсом Фишбёрном? Должно быть, на твою должность очень короткая очередь». Рубин, заметно скривившись, попытался перевести тему разговора на «Робокопа», но Джексон не был готов это так оставить.

«Черт возьми, нет! – сказал он. – В рекламе снимается не один чернокожий парень. Я тот чернокожий парень, который спрашивает: "Что у вас в бумажнике?" Он – чернокожий парень в машине. Морган Фриман – другой чернокожий парень с кредитной картой. Однако вы слышите только его голос, так что вряд ли вы его спутаете с Лоренсом Фишбёрном».

После десятилетий вежливого общения с растерянными незнакомцами и недоумками-расистами, которые не могли отличить его от Фишбёрна, Джексон обратился к Рубину и миллионам зрителей с праведным взрывом ярости. Все знали, что Джексон хорошо играет вымышленных персонажей, но оказалось, что он особенно силен, когда говорит правду.

Точно так же Джексон предупредил американских избирателей о Дональде Трампе еще до его избрания, представив фактический отчет о характере этого человека из места, где он наблюдал его в действии: с поля для гольфа. Джексон сказал репортеру, что получил счет за членские взносы от Национального гольф-клуба Трампа, места, где он никогда не был зарегистрирован в качестве члена, хотя однажды сыграл раунд с Дональдом Трампом. На вопрос, кто из них двоих лучше играет в гольф, Джексон ответил: «О, это я, уверен в этом. Я не жульничаю».

Трамп, как и следовало ожидать, закатил истерику, утверждая, что Джексону самому пришлось жульничать в гольфе, потому что его замах был настолько плох. Он жаловался, что актер снимается в слишком многих рекламных роликах, и утверждал, что никогда не встречался с актером лично. У Джексона, однако, на руках были все чеки.

Несмотря на то что Джексона беспокоила нечестность Трампа, его не особенно волновал его нарциссизм – этот недостаток характера он и сам разделял. Джексона оскорбляли актеры, которые не могли справиться с собственной самооценкой и жаловались: «Я ненавижу на себя смотреть». Если ты не можешь смотреть на себя в кино, с чего ты взял, что другие люди заплатят хорошие деньги, чтобы на тебя посмотреть?

В основе своей он не верил своим коллегам-актерам, когда те притворялись скромниками: актерство – это «бизнес привлечения внимания к себе», Джексон знал это слишком хорошо. «Все дело в нарциссизме – сниматься в фильме и смотреть на себя в нем!» – сказал он. Когда он переключает каналы у себя дома, если ему попадается фильм, в котором он снимался, он останавливается и смакует его. «Все время, пока я занимался театром, мне всегда хотелось посмотреть пьесы со своим участием, но не с кем-то вместо меня, а с собой. И теперь я нахожусь в идеальном положении: я могу наблюдать за своей работой». Мы все не можем быть Сэмюэлами Л. Джексонами, зато мы можем наслаждаться просмотром его фильмов почти так же, как он.