Глава 33. Тако от Трехо, 2015

К моменту выписки из больницы я уже без труда ходил по спортзалу. Доктора с трудом верили своим глазам, а моя медсестричка очень мной гордилась.

– Работа никуда не денется? – спросил ее я.

– Нет, но с вами было непросто!

Когда я вернулся домой, позвонила Глория и сказала, что Сникерс хочет снять меня в своей рекламе для Супербоула в духе «Семейки Брэди» с моим старым приятелем Стивом Бушеми. Супербоул был большим событием. Я знал, что его будут смотреть по всей стране. В рекламе я играю «злую» версию Марсии, которая откусывает кусочек сникерса и снова становится собой – милашкой и прелестницей. Глория беспокоилась, что мое самочувствие помешает мне принять участие в проекте.

– Вот еще, я справлюсь.

Научившись заново ходить, я уже ничего не боялся. Во время съемок один из представителей «Сникерса» сказал мне:

– Дэнни, мы пригласили тебя не потому, что ты крутой, а потому, что тебя любят.

Я чуть не разревелся. Бог только что спас мою задницу от последствий кровоизлияния, и вот я уже снимаюсь в рекламе для Супербоула.

В то же время Гилберт показал мне фото огромного граффити с моим лицом в какой-то филиппинской деревне. Я подумал, что это круто, но потом Гилберт объяснил, что это не просто рисунок.

– Пап, ты стал частью коллективного сознания.

* * *

«Крутой чувак» и «Крутые чуваки» оказались такими успешными, что Эш и его партнеры решились на третью часть – «Крутые чуваки на Байю». Мы сняли фильм в Луизиане. Я получал ключи от машины в головном офисе, когда Эш протянул мне папку.

– Что это?

– Бизнес-план для ресторана «Тако от Трехо».

С самых первых съемок «Крутого чувака» он думал над этой идеей.

Я отдал план Глории и Мари, и они обе сказали, что он хорош, поэтому мы запустили дело в оборот. Я вообще не разбирался в бизнес-планах, но доверял Глории и Мари безоговорочно. Так и родились «Тако от Трехо».

Эш привел в проект хороших поваров и менеджеров, и они выслушали мои пожелания по меню. Я плохо разбирался в кулинарии, зато в людях всегда шарил отменно и остался доволен своим будущим персоналом. Они спросили, что моя мать готовила дома. Несмотря на все свои проблемы, кухаркой она была знатной. Сразу после ланча она начинала готовить ужин для отца. Вся ее жизнь состояла из готовки, уборки, снова готовки и опять уборки. Думаю, в еде она проявляла свою творческую натуру. Выбираясь за покупками, она посещала маленькие мексиканские лавки, тщательно выбирала специи, мясо, бобы. В это время мать была свободна от домашних проблем. Когда она в шутку говорила об открытии своего ресторана, отец отвечал:

– А что не так? У тебя здесь прекрасная кухня и самая лучшая плита.

Недавно «Тако от Трехо» заключили контракт с «Лайв Нэйшн», чтобы те продавали наши блюда на каждом своем концерте. Открыв ресторан, я словно исполнил мечту своей матери. Там стоит красивая мебель, туда приходят гости, и им оказывают радушный прием. Мне нравится думать, что мать радуется, глядя на меня с небес.

Последние месяцы 2015 года выдались насыщенными. Я работал по всему миру. С 2010 года я снялся почти в трехстах фильмах и сериалах, так что все уже и не припомнить. Были даже проекты вроде картины «Нападение трехголовой акулы». Я брался за любую работу, которую мне предлагали. Иногда с утра я был на одной площадке, а тем же вечером – на другой. Большинство актеров с опаской рассматривают новые предложения, но я ничего не боялся. Я всегда предпочитал подход Майкла Кейна: любая работа достойна уважения. Я не раз принимал участие в больших проектах (многие из них режиссировал Роберт Родригес: четыре части «Детей шпионов», «Грайндхаус», «Мачете» и «Мачете убивает»), в культовых фильмах, таких как «Схватка» и «Воздушная атака». В 2010-х большую часть моей работы составляли малобюджетные картины, озвучка мультфильмов и телесериалы. Многие называют тот период золотым веком телевидения, и как человек, имевший к этому отношение, могу сказать, что это правда: качество сериалов повысилось, количество отличных мультиков увеличилось. Все это стало прекрасной почвой для актерского роста. Я чувствовал, что мы вступили в золотую эпоху киноиндустрии.

Множество проектов, в которых я снялся, принято считать полным шлаком. Однажды интервьюер спросил меня, нравится ли мне работать в плохих фильмах. Он не пытался унизить меня, но вопрос мне не понравился. Я не считаю, что существуют плохие фильмы. В каждой картине и сериале я вижу возможность поддержать Мэйв, обеспечить своих детей и позаботиться о людях, которые от меня зависят. Если мое участие поможет создать фильм и рабочие места для членов съемочной команды, у которых есть семьи, как такой проект может быть плохим?

К тому же любой плохой день на съемочной площадке в миллион раз лучше самого прекрасного дня в тюрьме.

Восстановив здоровье, я начал заниматься апелляцией своего кузена Гилберта. Он сидел в тюрьме с 1979 года и успел посидеть вместе со своим отцом в «Сан-Квентине». Гилберт рассказывал, что по звукам шагов у своей камеры понял, что ему принесли новость о смерти отца. На похороны его не отпустили. Пока Гилберт сидел и употреблял, он особо не выходил на связь, да и я не писал ему писем. Но когда он связался со мной в тот раз, я понял, что он изменился.

В одном из своих писем Гилберт упомянул, что пытается составить апелляцию. В Сан-Франциско работала адвокат Трэйси Лам, специалист по подобным делам. Я позвонил ей и спросил, может ли она помочь. Просмотрев историю дела, она предварительно согласилась, и мы приступили к работе. Я начал встречаться с сенаторами штата, конгрессменом Тони Карденасом, сенатором Джимом Билом, даже с губернатором Джерри Брауном. Я хотел изменить закон, чтобы приговоренные к пожизненному заключению в юношестве могли проще добиться пересмотра своего срока на условно-досрочное. Большинство таких парней сидели за решеткой по тридцать-сорок лет.

Гилберт начал влипать в проблемы с шести лет. Его отец постоянно сидел. Пока он жил со мной и Джоанн, он вел себя хорошо, но потом вернулся к матери и словно сорвался с цепи. В семнадцать он убил члена уличной банды, был осужден как взрослый и приговорен к пятнадцати годам лишения свободы.

Отсидка давалась ему нелегко. Он был самым молодым заключенным «Сан-Квентина» на тот момент, и из-за известности Гилберта-старшего от него многого ожидали.

Когда он только прибыл в «Сан-Квентин», один чувак проткнул его ножом, когда он сидел за столом и болтал со знакомыми киллерами. Тот факт, что мужик не убил Гилберта, стало его ошибкой. Во-первых, он упустил свой шанс на чистое убийство. Второй (и третьей) ошибкой стало то, что он покусился на жизнь Гилберта без разрешения авторитетов и сделал это на глазах самых уважаемых мафиози в «Сан-Квентине».

Из-за грязного лезвия у Гилберта развился гепатит. После выздоровления на него стали наседать и требовать убить того парня. Ему даже не было девятнадцати, и вот в какой ситуации он оказался. Такова тюремная жизнь. Удар ножом во дворе «Квентина» стал его пропуском в большую игру.

Путь Гилберта был непростым с первого шага. Он дрался с другими зэками, избивал охранников. Годы спустя система отомстила ему за нападение на сотрудника исправительного учреждения. Он совершил это преступление еще подростком, но оно преследовало его десятилетиями. Потом Гилберту вместе с другими заключенными пришлось драться на постановочных гладиаторских боях в тюрьме «Коркоран». Их устраивала охрана, которая выпускала зэков из воюющих банд во двор, чтобы те бились за деньги. Помимо охраны, на эти шоу ходили и представители местной администрации, и руководство тюрьмы. Выглядело это так же ужасно, как и звучит.

Гилберт жил в аду, но когда он побеждал, охрана позволяла ему выходить во двор ночью, чтобы посмотреть на звезды. Это было его главным желанием. Увлечение астрофизикой делало его свободным. Сидя за решеткой, Гилберт обучился всему – от алгебры до высшей математики. Он научился программировать, не имея доступа к компьютеру, выучил высшую физику и стал специалистом во всех ее областях – от физики Ньютона до теории струн. За решеткой в свободном доступе были только книги, и Гилберт читал их сотнями.

В «Коркоране» Гилберт дрался, чтобы заработать себе еще один день, надеясь, что его дело пересмотрят. После всех возможных встреч, судебных заседаний и переговоров его апелляция наконец-то прошла. В 2015 году Гилберт был признан годным для условно-досрочного освобождения как несовершеннолетний преступник в соответствии со статьей 3051 Уголовного кодекса США. Теперь в стране существует закон, подписанный именем Гилберта. Согласно поправкам, заключенным, осужденным в несовершеннолетнем возрасте и совершившим преступления в тюрьме до того, как им исполнилось двадцать три года, теперь предоставляли доступ к слушаниям об условно-досрочном освобождении. Я до сих пор горжусь тем, что приложил руку к значимой тюремной реформе. В результате нашей работы на волю вышли более трех с половиной тысяч мужчин, приговоренных к пожизненному заключению в несовершеннолетнем возрасте. Имя «Гилберт Трехо», которое в тюремных стенах вселяло в зэков страх, теперь символизировало шанс на исправление для молодых преступников.

Во время отсидки в «Айронвуд» Гилберт состоял в группе, которая проводила воспитательные беседы с молодежью об опасности преступной жизни. Чтобы достучаться до подростков, Гилберт и его приятели изучали дела пацанов, чтобы понять их интересы и увлечения. Гилберту запомнился один парнишка с любовью к научной фантастике. Когда он встретился с ним, то сказал:

– Я путешествую во времени.

Пацан удивился.

– Тебе нравится научная фантастика? – спросил Гилберт.

– Ага.

– Мне тоже, и я путешествую во времени. Я из будущего. Однажды я пошел спать, когда мне было шестнадцать, а проснулся в тюрьме пятидесятилетним стариком.

Это сработало.

Гилберту было пятьдесят пять, когда он вышел из окружной тюрьмы «Айронвуд», отсидев в общей сложности тридцать восемь лет. Мы с Марио забрали его на машине. Марио мчался по десятому шоссе на скорости шестьдесят пять миль в час, а я смотрел, как Гилберт трясется на заднем сиденье, цепляясь за дверную ручку. Этот мужик прошел через нелегальные бои в «Коркоране», войны в «Сан-Квентине» и заключение в «Нью-Фолсом», но обычное путешествие на машине пугало его до усрачки.

Мы остановились поесть в придорожной забегаловке. Когда мы вошли, Гилберт подошел к хостесс и вытащил свою карточку заключенного.

– Кому это надо показать?

Он не шутил. Он так долго просидел в тюрьме, что забыл, как ведут себя на воле. Моя последняя отсидка длилась меньше пяти лет. И я не представлял, каково это – провести за решеткой тридцать восемь.

Съев завтрак, Гилберт спросил, можно ли заказать что-то еще.

– Конечно! – воскликнули мы с Марио.

Он заказал ланч, а потом и обед, и съел все три блюда до последней крошки.

Первый ресторан «Тако от Трехо» открылся на Ла-Брея в Голливуде, прямо напротив церкви, где я женился на своей третьей жене Джоанн. Моими партнерами стали Джефф Джорджино и Эш Шах. Джефф любит говорить:

– Лицо Дэнни приведет их внутрь, а еда заставит возвращаться.

Я действительно вложил свое сердце и душу в «Кантину Трехо», «Тако от Трехо» и в наши точки по продаже кофе и пончиков. Возможно, потому что считал, что родители бы мной гордились. Они никогда не считали актерство нормальной работой, каким бы успешным я ни становился. Незадолго до смерти матери я повез ее посмотреть на граффити с моим лицом, который Леви Понсе нарисовал в Пакоиме в 2012 году. Она посмотрела сначала на рисунок, потом на меня, потом снова на него и не знала, что сказать.

Большинство людей не понимает, как работает бизнес-сторона Голливуда, насколько сложным на самом деле является процесс съемок. Я всегда хотел, чтобы родители видели во мне предпринимателя, и сеть ресторанов наконец-то наградила меня этим статусом.

К тому же есть что-то гангстерское в собственном ресторане. Можно приглашать людей «к себе», присоединяться к гостям за семейными посиделками. Ты как будто приглашаешь их к себе домой.

Все происходило очень быстро. Мы открыли лавку «Кофе и пончики от Трехо» на Санта-Монике. Место нашли Эш и Джефф – это был старый магазинчик «Время пончиков», засветившийся в «Мандарине», первом фильме, снятом на айфон. Чтобы отпраздновать открытие «Пончиков от Трехо», мы устроили раздачу еды и автограф-сессию на парковке. Гилберт работал вместе со мной.

Я был занят гостями, но в какой-то момент заметил, как Гилберт разговаривает со старым черным бездомным с загипсованной рукой. Когда мужик ушел, я подозвал сына.

– Гилберт, мне знаком этот чувак. Кто он?

– Не знаю, но он сказал, что сидел с тобой в тюрьме.

– Так и знал, что мы встречались! Почему он ушел? Мы бы его угостили.

– Я предложил, но он не хотел тебя отвлекать.

– Попробуй его найти.

Гилберт сорвался с места, но через какое-то время вернулся ни с чем. Мужик испарился, а я вспомнил его. Он сидел в «Соледаде» одновременно с Джорджем Джексоном, основателем «Черной партизанской семьи». Позже он участвовал в нескольких бунтах, а потом его, еще пятерых зэков и троих охранников застрелили во время стычки.

В тот теплый день на бульваре Санта-Моника ко мне снова вернулось прошлое с хорошими и плохими воспоминаниями. В мире оставалось все меньше людей, с которыми я мог бы вспомнить былое. Бездомный со сломанной рукой был важной шишкой в «Соледаде» – авторитетом, гангстером, а теперь оказался на улице. Мне было интересно узнать, как он сломал руку, что произошло с ним с шестидесятых, когда мы виделись в последний раз, мог ли я чем-то ему помочь. Я бы хотел, чтобы он остался, выпить с ним кофе и поболтать. Я бы хотел его обнять.